Gomenne gomenne/ごめんねごめんね

Мы долго не тянули кота за хвост, вступили в официальные отношения. Как это было? В один из наших обычных вечеров. — к тебе вроде больше никто не липнет? — Спрашивал Ацуси, лежа на мне и обнимая. — только ты. — и партнеров у тебя других нет? — мгм. — тогда будешь моим официальным парнем? — окей. Он уже привычно поцеловал меня. Было ли мне до этого дело? Ну… скажем так, я не был против. Ацуси видел меня своим близким человеком, а это не могло не подкупить. Мы действительно стали парой. Романтика, все дела. Накаджима брал в счет то, что я все это терпеть не могу, но я очень лояльно относился к его желаниям, какими бы они не были. Больше объятий и поцелуев, больше секса — в остальном наши отношения были такими же. Мы даже ни разу не признавались друг другу в любви. Кажется, оба понимали, что это временный вариант. Однако я не думал, что у тигра такой странный вкус, да ещё и на мужчин. Ну допустим. Информацию он все равно никакую не получит, так что это была бы бесполезная тактика. — хей, Аку… — голос тигренка послышался где-то совсем рядом, а я видел перед собой поле. Чистое, запачканное только бордовой, уже подсохшей кровью и освещенное красным закатным солнцем. Это было поле боя. — Ацуси? — я люблю тебя. Мои глаза резко открылись, только сейчас я понял, что это сон. Приснится же такая дичь, ага. Чтобы этот человек и признался мне в любви? Кошмар, наверное. А он сам лежал совсем рядом со мной. Он почти ко мне переехал уже, надо бы выгнать. Вместо этого я почему-то погладил его по голове, запуская пальцы в волосы, стараясь не испортить хоть какую-то стабильную прическу. Я вновь закрыл глаза, увидев на часах пять утра. — ты ведешь себя неподобающе, — прогремело где-то в темно-голубых небесах с красным отблеском на все том же самом поле. Я сразу узнал родной голос. Сердце сжалось. — что я должен делать? Но ответа не поступило. Тогда я решил написать Дазаю и сквозь силу открыл глаза. «Дазай, я хочу снова тебя увидеть.» — написал я ему. «Я приду к тебе завтра» Завтра я занят. Снова с Ацуси. Но для него освобожу место. Тот как раз проснулся, потягивался. — Ацуси, мы завтра не сможем встретиться. — без проблем. А что такое? — ко мне придет Дазай. — о? Дазай? А почему это вдруг? — я его попросил. — вас, вроде, уже ничего не связывает? — надо пару вопросов обсудить. — ладно. Накаджима оделся и, поцеловав меня, пошел в Агентство. На следующий день Дазай позвонил мне в дверь. Я немного волновался, редко можно угадать его намерения и настроение. Однако, меня уже приучили к тактильности, так что я не смог удержаться от объятий. Дазай ответил мне тем же. — давай пройдем на кухню. — мгм. — тебя что-то беспокоит? — я начал встречаться с человеком из твоего Агентства. — да я знаю. Давно знаю, ещё до того, как вы познакомились. — дай угадаю, ты этому способствовал? — ну… — ясно. Зачем это было нужно? — вообще-то я хотел найти тебе любящего партнера, однако теперь почувствовал ревность во всей ее красе опять. — ревность? — да. Мне не нравятся ваши частые встречи. — ты ведь сам не приглашаешь меня. — это и было предложение. — ну и чего ты ждешь? — давай хотя бы договорим, — он усмехнулся, удовлетворившись моим желанием. — Я недоволен тем, как вы общаетесь. В ваших отношениях ты слишком сильно напоминаешь меня. Учись на моих ошибках, а не повторяй их. — учиться надо на своих ошибках. — но ты меня разочаровываешь. — не разочаровывай меня. — правда разочаровываешь. Повисло молчание на пару секунд. — ладно. Прости. Но и тебе следует поменять свою позицию. — м? Я взял его руку, которую он задумчиво приложил ко рту, отодвинул и поцеловал, с каждой секундой медленно становясь все ближе и ближе. Дазай это оценил, я знаю, но ему нужно держать под контролем эту ситуацию, поэтому мы буквально поменялись ролями. Он хотел показать, кто здесь главный и кто совершил ошибку, поступая подобно Дазаю. Сколько бы у меня не было людей, Дазай из них самый лучший. Вне зависимости от того, буду ли я когда-нибудь женат — если даже у меня будут дети, а он просто позовет к себе на вечер, я брошу все. Если это надо будет, то и всех. Ацуси мне говорил, что я не ценю то, что имею и легко готов это променять — но Дазай будет в моем сердце до конца. Он как отдельная линия жизни, все меняется, все меняются, а он останется. Даже если мы не будем общаться, я его никогда не забуду. Мои мысли перемешанные с этим порывом возбуждения вылились в сомнительную фразу. — Дазай… — да? — я люблю тебя… — я знаю, Рюноске. Очень хорошо знаю. — нет, ты не знаешь.