Правильная неисправность

      Коннор заглючил. Наверное, это называется именно так, когда андроид вместо выполнения своей задачи пару секунд наблюдает, как спасённый лялиус медленно плывёт, переливаясь радужными чешуйками. Рыбе нет дела ни до смерти хозяина, ни до разозлившегося девианта с маленькой заложницей.       Андроид не предполагает, что встреча с Хэнком окажется для его почти неуязвимой программы страшнее вредоносного кода. Человек, не ладивший с современными технологиями, невольно начинает ломать одно из лучших творений «Киберлайф». Грубые замечания, едкая ирония, эмоциональные срывы, нелогичные поступки и вместе с тем мимолётная одобрительная улыбка или полный тревоги взгляд, когда напарник попадал в очередную переделку, — всё это наносит системе мелкие, но необратимые повреждения. «Это помехи, издержки адаптации к человеку», — так поначалу успокаивает себя RK800, а потом по мере превращения из охотника в объект охоты, с каким-то весёлым злорадством наблюдает, как вспыхивают перед глазами сигналящие об опасности системные оповещения. «Он ненавидит нас? Почему? Его поступки говорят об обратном: кажется, Хэнк втайне сочувствует девиантам, — размышляет Коннор, пока их с Амандой лодка скользит по безмятежному, как и всё в саду дзен, озеру. — Как на самом деле он относится ко мне?» Симпатия, сочувствие — вот что показывает глубокий анализ данных, и это волнует и одновременно пугает RK800. В замешательстве андроид выпускает весло, и, вызвав на озёрной глади фонтанчик брызг, оно задевает похожую на большую тарелку кувшинку. — Коннор! Что происходит? — У голоса Аманды одна цель — чтобы его обладательнице подчинялись. — Ты взволнован и растерян! Если так пойдёт и дальше, тебя заменят как неисправного. Подозрения женщины-программы нарастают, но перед ней всё тот же послушный своим создателям андроид. — Я не имею значения, — говорит он холодно, — главное — выполнение задачи, инструменты не важны.       Правильные мысли RK800 нравятся куратору: она удовлетворённо кивает, а тёмные пухлые губы на миг трогает коварная улыбка, показывающая, что всё идёт как задумано. Коннору не до улыбок: он понимает, что ищет что-то более важное, чем очередного девианта. Себя. Но как это сделать, если с новым программным сбоем взаимодействие с миром всё больше превращается в прогулку по карнизу небоскрёба? —У меня дурное предчувствие, — тихо говорит RK800 Хэнку, стоя морозным зимним утром перед домом Камски. — Ты часом не заглючил? Может, на техосмотр пора? — Андерсон на миг сбрасывает привычную угрюмую маску и добродушно усмехается, но, видя непривычно грустное лицо напарника, замолкает. Сейчас ему хочется взять Коннора за руку и сказать: «Да, давай уйдём, если ты так хочешь, только не волнуйся». Однако работа есть работа.       Люди разочаровывают. Даже создатель, личное божество всех машин с голубой кровью, окружённый тремя белокурыми ангелами, по собственной прихоти перевоплощается в демона-искусителя и обратно. Минутка чужого самолюбования вкупе с манипуляцией разрушает последние иллюзии Коннора насчёт своего изначального предназначения. Он покидает дом гения-отшельника, стараясь не смотреть ни на кого, особенно на Хэнка, и радуясь, что не способен покраснеть. — Прав ты был насчёт предчувствий, — говорит Хэнк, щурясь от солнца. — Зря сюда притащились: это просто напыщенный индюк, у которого с башкой явные проблемы! Ну а ты? Сначала все уши своим расследованием прожужжал, а как представился шанс что-то узнать… Почему не выстрелил-то? — Андерсон смотрит на андроида испытующе, словно пытаясь подражать сканированию, RK800 же запустил этот процесс автоматически. Он знает причину. —Я посмотрел ей в глаза и… — начинает Коннор, а потом, не собираясь искать оптимальный вариант ответа, кричит: — Не смог я просто! Не смог, понимаете? Хэнк с тревогой оглядывает андроида, приходящего в себя после эмоциональной вспышки, явно не заложенной в программе. Он не предполагает, что Коннор на самом деле не закончил фразу: он не смог быть безвольным инструментом. — А знаешь, — произносит Андерсон, и в его голосе RK800 слышит непривычно тёплые нотки, — может, так даже лучше. Чем враждебнее становится мир, тем больше хочется доказать ему, что ты чего-то стоишь. Подобная игра затягивает, вынуждая иногда забывать об осторожности. — Я же не единственный Коннор! — кричит андроид на Аманду со злостью и отчаянием, зная, что все разговоры о его исключительности — ложь. — Сколько у вас ещё таких?! — Тебя это не касается! — холодно отвечает женщина, стоя посреди замерзшего озера. Она держится прямо и величественно, невольно вызывая ассоциации со статуей языческой богини, требующей кровавых подношений.       И Коннор решает дальше искать путь к себе, хотя понимает, насколько это рискованно. Маршрут строится из черепков разбитой статуэтки, тайных знаков на стенах и близится к завершению на палубе проржавевшего корабля. Аманда отдаёт свой последний (пока) приказ, но Коннора одолевают сомнения. — Неужели ты никогда не чувствовал, что в тебе есть что-то? Что ты нечто большее? — проницательный взгляд разноцветных глаз Маркуса, кажется, просвечивает RK800 до последней микросхемы. Коннор замирает, и только держащие пистолет руки дрожат: лидер девиантов сразу узнал его самый главный секрет. Больше никаких колебаний. Он выбрал.

***

      Хэнку всё осточертело. Беспокоят лейтенанта и слова Коннора о том, что в случае провала его деактивируют и будут искать причину неудачи. «Как такое возможно? — со злостью и горечью размышляет Андерсон. — Мы работаем бок о бок, он помогает, имеет своё мнение, да чёрт возьми, я всем сердцем к нему привязался! И вот так пустить на винтики, словно устаревший гаджет!» Он думает, чем может помочь напарнику, но ничего путного в голову не приходит. Интуиция подсказывает Хэнку: что бы ни произошло теперь, Коннору лучше встретиться с этим самому. Это дело об андроидах было ему не по душе с самого начала, но теперь неприязнь к роботам чаще вытесняется мыслью: а что если они действительно борются против угнетённого народа? Участвовать в подобном, пусть и косвенно, Андерсону совсем не хотелось, даже несмотря на передачу дела федералам. Подсказав напарнику, где искать ключ для доступа в архив, и мысленно пожелав удачи, лейтенант направляется в кабинет Фаулера. — Джеффри, — решительно начинает Хэнк прямо с порога. — Ты сказал, что если меня что-то не устраивает — значок на стол. Вот, пожалуйста. — Ты там башкой не ударился? — оторвавшись от изучения документов, Фаулер удивлённо поднимает на лейтенанта усталые глаза. — Нет, — Андерсон непреклонен. — Честно, давно надо было это сделать. — Слушай, у меня твои выходки уже вот где сидят! — капитан раздражённо машет рукой. — Эй, ты куда? Работать кто будет? — кричит он вслед уходящему Хэнку.       Андерсон покидает участок, думая только о том, найдёт ли Коннор ключ к разгадке. И только дома он ощущает, как накатывает одиночество. Меланхоличное настроение хозяина передаётся Сумо: сенбернар подходит к Хэнку, вопросительно смотрит на него и шумно вздыхает. Андерсон направляется на кухню и делает кофе, а потом, поразмыслив, добавляет в него немного виски. Но это сочетание не успокаивает. «Просто горечь какая-то, прямо как жизнь», — выносит вердикт напитку Хэнк, отодвигая чашку и беря пульт от телевизора. Сначала он смотрит всякую ерунду, особо не концентрируясь на содержании программ, а потом на экране появляются жуткие кадры атаки на Иерихон, от которых руки впиваются в подлокотники кресла. «Как же Коннор? — у Андерсона перехватывает дыхание, сердцу становится тесно в груди. — Почему с ними со всеми так?»       Следующий день проходит как в тумане. Хэнк отправляется на прогулку с Сумо и оглядывает город, кажущийся вымершим. Его не покидает ощущение, что это ещё не конец. Алкоголь не помогает отвлечься, лишь жжёт горло и мутит голову. Андерсон снова включает телевизор, хотя раньше не особо любил новости. Он надеется, хоть и не признаётся себе в этом, пусть мельком увидеть где-нибудь своего бывшего напарника. Однако на экране совсем другое. Это только в искусстве революции и восстания преподносятся как нечто масштабное и героическое, в реальности же они больше смахивают на бойню. «На что тут можно надеяться?» — горько усмехается Хэнк, слушая пение девиантов. Он повидал за свою жизнь множество не слишком хороших вещей, а потому уверен, что мантра «everything will be all right» — зачастую самоуспокоение перед неминуемым фиаско. Кажется, Андерсона уже ничем не пронять, но кадры с отступающими войсками заставляют его на миг замереть от удивления. Выступление президента он слушает вполуха, приходя в себя после волнения и напряжения. Наконец его настигает беспокойный сон. Уставший мозг показывает какую-то белиберду, а потом перед Хэнком появляется Коннор… и его точная копия. — У тебя ведь привязанность к этому человеку, да? — с издёвкой говорит один RK800 другому. — К неуравновешенному алкоголику? Спорим, он даже не знает, кто из нас кто! — Лжёшь, — собрат старается отвечать спокойно, но голос всё равно дрожит. — Мне многое известно о Хэнке, он бы никогда… — Мне тоже известно. — На губах копии едва заметная улыбка. — Никогда не стал бы хорошо относиться к нам, так? Люди все одинаковы, значение имеет лишь задача. Ты её провалил, но есть шанс доказать свою пользу. Всего лишь небольшая жертва с твоей стороны, — с этими словами один Коннор протягивает пистолет другому. — Нет, не делай этого! — кричит Хэнк. — Ты же живой, я всегда знал!       Подсознание не даёт досмотреть сон, заменяя его другим кошмаром, до жути реалистичным. Всё так же, как и три года назад: обманчиво пустынная зимняя обледеневшая дорога, сидящий на заднем сиденье Коул, чему-то смеющийся и болтающий ногами, а потом ослепительная вспышка фар вылетевшей навстречу машины. — Прости, сынок, я не хотел, — шепчет Андерсон во сне. — Это был несчастный случай, вашей вины нет. — Знакомый голос, полный тревоги, потихоньку возвращает мужчину в реальность. Спросонья Хэнк чувствует, как чьи-то пальцы гладят влажные от пота волосы. Открыв глаза, он видит перед собой Коннора. Андроид смотрит на лейтенанта, робко улыбаясь, словно с момента их последней встречи прошло несколько лет, и он не понимает, как себя вести и что говорить. В мягком свете ночника его лицо кажется более милым и живым, нежели днём, а может, виной этому вовсе не игра света, а внутренняя перемена? — Ты как здесь оказался? — спрашивает Хэнк первое, что пришло в голову. — Один человек почему-то не закрыл входную дверь, — поясняет RK800 таким тоном, будто находится на очередном месте преступления.       Сначала Хэнк сдерживается, чтобы не прокомментировать собственную оплошность не самыми цензурными словами, а потом мысленно посылает всё к чёрту: какая теперь разница, если Коннор с ним? — Я смотрел новости, — говорит Андерсон. — Боялся, что ничего не выйдет, что всё было зря. — Вероятность была высока, — Коннор на секунду хмурится, явно вспоминая что-то неприятное. — Но маловероятные варианты никто не отменял, не так ли, лейтенант? Хэнк хмыкает и переводит взгляд на стену: — Больше не лейтенант. — Как? — Коннор удивлённо вскидывает брови. — Это же дело вашей жизни! Может, ещё не поздно всё исправить? — Не знаю, — мотает головой Хэнк. — Вижу, тебе тоже есть, чем меня удивить. Но лучше отложить до завтра: в отличие от вас, мы ночью не так хорошо соображаем. — Да, я вижу, вы устали, — соглашается андроид. — Причём уже давно. — Конечно, умник с электронными мозгами! — по-доброму подкалывает бывшего напарника Андерсон. – Особенно, если постоянно волноваться из-за одного андроида, — поясняет он совсем тихо. — А если этот андроид тоже переживал из-за одного человека? — интересуется Коннор и загадочно улыбается, словно зная некий важный секрет. — Ты заглючил, да? — оторопело спрашивает лейтенант. На первый взгляд, поведение андроида для него полнейшая неожиданность, но только сканирование показывает обратное.       Ничего больше не говоря, Коннор осторожно, словно совершая что-то новое и странное, обнимает бывшего напарника, и тот крепко прижимает андроида к себе, слыша гул тириумного насоса, невольно щурясь от яркого блика диода и чувствуя, как ледяной панцирь в душе покрывается трещинами. — Короче, дивный новый мир во всей красе, — шепчет Андерсон, разомкнув объятия. Коннор лишь смущённо улыбается в ответ — подобное проявление чувств было для него в диковинку. — Отдыхай, — говорит он. — Я останусь здесь. — У меня условие, — сонно произносит Хэнк, устраиваясь в кровати поудобнее. — Насовсем. — Иные варианты теперь вряд ли возможны, — соглашается RK800.       Выключив ночник, андроид садится в кресло и уходит в спящий режим. Темнота и тишина за окном такие же, как и вчера, но мир необратимо изменился. Техника иногда глючит. Коннор просто живой.