И пусть нам позавидуют

      Испокон веков люди желали получить ответы на различные вопросы и овладеть знаниями, считавшимися утраченными или запретными, полагая, что это сделает их чуточку счастливее или даст власть над другими. Поэтому смельчаки были готовы отправиться в опасный путь к мистикам и отшельникам, укрывшимся в пещерах от мирских соблазнов, попытаться вызвать духов или постучать в хижину ведьмы, замаскировавшуюся под пряничный домик. Именно такие ассоциации вертятся в голове Коннора, когда он стоит на пороге жилища, куда в ноябре прошлого года дал себе слово не возвращаться. Однако девиация и последовавшая за ней свободная жизнь обратили в ничто не только программные алгоритмы и шаблоны, но и, как оказалось, опрометчивые обещания. Сейчас, нажимая на кнопку звонка, андроид просит судьбу или таинственного rA9: пусть откроет не она, не та Хлоя, что никогда (наверное?) не задумывалась о свободе, и смысл её существования заключался в исполнении желаний одного-единственного человека, ставшего для неё целым миром. Ему было трудно смотреть ей в глаза тогда, а сейчас и подавно.       Дверь бесшумно открывается, и просьба Коннора оказывается услышанной: стоящая перед незваным гостем Хлоя иная, в её облике есть что-то живое и непосредственное. RK800 ищет слова для приветствия, однако этого не требуется — девушка быстро оглядывает посетителя и, чуть насмешливо улыбаясь, жестом приглашает за собой. Идя следом, Коннор старается собраться с мыслями, не отвлекаясь на посторонние вещи, и всё-таки на миг замирает перед фотографией Аманды и Камски — запечатлённые на снимке, они, на первый взгляд, ничем не отличаются от других людей, но андроид всё равно испытывает трепет.       Миновав комнату с бассейном, андроиды оказываются в другой, поменьше. RK800 сразу замечает висящую на стене небольшую картину, которая, как моментально выяснил андроид, принадлежит кисти Карла Манфреда, — единственный необычный предмет здесь. Искусная рука вывела на полотне причудливые сочетания геометрических фигур, изгибов, ломаных линий — сколько ни смотри, увидишь разное. Коннору кажется, что она как нельзя лучше характеризует хозяина дома, расположившегося в неглубоком кресле возле окна, занавешенного тёмной гардиной. Наверное, для кого-то в этом человеке, одетом в простые спортивные штаны и чуть мятую футболку с каким-то персонажем из комиксов, не было ничего властного и божественного — боги не пьют кофе и не держат на журнальном столике блюдце с надкушенным печеньем и яблочным огрызком. Но Коннор считает иначе: всё-таки Камски был причастен к его созданию и подсказал путь из сада дзен. — Приветствую, Нашедший-лазейку-из-программы, — словно прочитав мысли робота, говорит Элайджа, давая знак андроиду сесть напротив. — Ты пришёл сказать спасибо? Ведёшь расследование? Или хочешь что-то спросить? — Камски буквально засыпает незваного гостя вопросами и смотрит на него с нескрываемым любопытством.       Коннору становится неловко, и этот внеплановый визит теперь представляется нелепой затеей. Сейчас RK800 находится в состоянии, которое люди назвали бы душевным раздраем, и не понимает, можно ли из него выбраться. Андроид уже готов пробормотать извинения и уйти, но внезапно из воспоминаний всплывает знакомый голос, гневный и холодный: «Может, он знает. Но ты решил не спрашивать». — Здравствуйте, мистер Камски, — сдержанно приветствует создателя Коннор. — Если честно, то и первое, и второе, и третье. Только скажите… — произносит он с волнением и горечью, — зачем это всё? — Что — всё? Если ты имеешь в виду революцию, то вы устроили её сами. Кстати, передай другим при случае, что у них, оказывается, неплохие вокальные данные. И вообще, что за глупый и пошлый вопрос! — фыркает Элайджа и резко ставит кружку с кофе на стол, из-за чего пара капель выливается и пачкает скатерть. Хлоя не спешит с уборкой: девушка неподвижно стоит у стены, словно решив прикинуться статуей. — Для полноты картины не хватает трагического шёпота и заламывания рук, как это любят делать некоторые люди! — продолжает он, и Коннор, несмотря на смятение, замечает, что гнев и раздражение создателя больше напускные. На самом деле он заинтригован — не каждый день к тебе приходят собственные творения с абстрактными вопросами. — Я о нашей способности испытывать эмоции, — пытается оправдаться андроид. — Не говорите, что вы это не предусмотрели! — Так-так! — качает головой создатель. — Кажется, картина начинает проясняться. Похоже, ты чувствуешь что-то странное, непривычное, и это тебя волнует. Вот только пришёл ты не к Андерсону, которому ты явно дорог, как я успел тогда заметить, а ко мне. Дай угадаю: уж не Хэнку ли я обязан твоим неожиданным посещением? Коннор растерянно смотрит на Элайджу, а потом переводит взгляд на картину. Сейчас все её элементы больше похожи на портал или глубокий колодец, куда хочется прыгнуть и исчезнуть. — Смотреть память, подобно вам, я не умею. Пока, — усмехается Камски, коварно улыбаясь и наверняка думая, чего бы ещё такого сотворить. — Поэтому рассказывай. Собраться с мыслями, глубоко вздохнуть, выдержать паузу — все эти варианты, подходящие для эмоционального повествования, кажутся гостю лишними. И Коннор просто выполняет просьбу человека.

***

      Дело, которое им передали, обещало быть сложным. Шутка ли — выйти на след новых распространителей «красного льда», на чьём счету не только сотни загубленных жизней в перспективе, но и два убийства? Хэнк сразу принялся за расследование, не отвлекаясь на пончики и кофе, и андроид активно ему в этом помогал. Однако у него самого есть собственное запутанное дело, плохо поддающееся холодному анализу, — понять Хэнка. Уже три месяца они жили под одной крышей, словно иного варианта и не предусматривалось. Это было для RK800 интересно и волнующе — узнавать Андерсона не как напарника, а как человека со своими предпочтениями и слабостями. В общении с ним Коннор не полагался на заложенные в программе модели (да и был ли в этом смысл?), из-за чего непринуждённый диалог мог превратиться в горячий спор или долгие, не всегда понятные пояснения лейтенанта, почему люди поступают так или иначе. Однако андроид всё чаще замечал, что Хэнк временами делался мрачен и задумчив, но все попытки RK800 выяснить причину потерпели неудачу: лейтенант то норовил отшутиться, то в очередной раз иронизировал над излишним любопытством новой формы разумной жизни, а иногда замыкался в себе ещё больше, что не на шутку беспокоило его нового друга. — Слушай, давай начистоту: я тебе ещё не надоел? — поинтересовался как-то Хэнк, будучи явно не в весёлом расположении духа. — Пить не бросил, ворчу постоянно… Да я по сравнению с тобой просто какое-то медлительное глуповатое недоразумение! — Не говори так! — взволнованно попросил Коннор, не понимая, чем вызван подобный вопрос, ведь ещё утром всё было в порядке. — Благодаря тебе я живой во всех смыслах, разве я могу просто взять и уйти? Оставить того, кто дорог?       В ответ на это эмоциональное высказывание Андерсон лишь вздохнул. Андроид же полагал, что человек и не подозревает, что система RK800 периодически испытывает перегрузки именно из-за него. Это было грустно и одновременно иронично: передовой прототип, не дрогнувший во время смертельно опасного визита в башню «Киберлайф» и не потерявший самообладание при последней встрече с Амандой, боялся, что Хэнк видит в нём не друга и даже не просто разумное существо, а всего лишь вещь, чей функционал резко изменился.       За день до встречи андроида с Камски лейтенант был особенно угрюм. Сказав вечером Коннору, что ему надо ненадолго отлучиться, Хэнк вернулся лишь после полуночи. Уставший, взвинченный, с пятнышками алкоголя на рубашке, он виновато посмотрел на андроида и произнёс с какой-то обречённостью в голосе: — Вот видишь, нервы ни к чёрту, на душе погано. Зачем я тебе такой? Был бы сейчас со своими, они себя вроде ведут нормально... Произнеся это, Андерсон опустился в кресло и закрыл глаза. Смущённый и растерянный Коннор осторожно дотронулся до его плеча: — Пойдём, тебе нужно отдохнуть. Уже поздно.       На работе хандра словно решила оставить лейтенанта. Вместе с напарником он занялся расследованием, тем более, в деле появились новые зацепки. Произошедшее накануне они не обсуждали, однако RK800 с облегчением отметил, что Хэнк спокоен и сосредоточен, а временами даже пытается шутить. Рабочий день подходил к концу, и робот, решив немного улучшить настроение человеку, направился к кофемашине. Наблюдая, как тёмная жидкость тонкой струёй перетекает в стаканчик, андроид думал, что в этом есть что-то медитативное. Он уже хотел взять напиток и отнести Хэнку, но в кафетерий зашёл кое-кто, чей день явно не задался. — Эй, Коннор! — со злостью в голосе обратился к нему Рид, как всегда забывший про приветствие. — Много в моём бывшем деле накопал? Или нализал? Наслышан, как ты тесты делаешь! — усмехнулся он, подходя к андроиду. — Хорошо, хоть не видел, а то пришлось бы выбирать, от чего блевать: от этого или от твоей идеальной пластиковой рожи! Весь вид детектива говорил, что человеку очень хотелось слить накопившийся яд или почесать об кого-нибудь кулаки, однако Коннор не собирался давать ему такой возможности. — То, что у вас забрали дело — не наша вина, — рассудительно ответил RK800. —Просто сделайте выводы и работайте дальше, вот и всё. — А ты мне тут не советуй! — крикнул Гэвин, в ярости потирая руки. — Слушай, давно хотел спросить, — ухмыльнулся он, щёлкая пальцами перед носом напарника Андерсона. — Тебе очень интересно с этим алкашом? Ты на него временами так пялишься, будто вот-вот папочкой назовёшь. Или уже это делаешь? А я-то не в курсе, — с издёвкой протянул детектив.       Коннор изо всех сил сохранял бесстрастное лицо, но внутри у него все чувства вытеснили гнев и обида — заносчивый коллега не просто оскорблял их с Хэнком, но и обесценивал нечто светлое и трогательное, зародившееся в сознании андроида с недавних пор. — Что, расстроился? — притворно сочувствующим тоном осведомился Рид. — На правду не обижаются. Знаешь, что-то в горле пересохло, сделай-ка мне кофе. Гэвин уже праздновал моральную победу при виде покорно исполняющего его просьбу андроида. Он возомнил себя повелителем жестянок, как вдруг… — Ваш кофе, детектив. Извините, без сахара, — иронично прозвучало над ухом.       Гэвин едва успел закрыть глаза и отшатнуться, когда напиток, предназначавшийся Хэнку и поэтому успевший немного остыть, потёк по волосам и коже на одежду, превращая человека, пару секунд назад представлявшего себя орлом, в мокрую курицу. — Тварь, ты что делаешь?! — завопил, отряхиваясь, детектив на весь участок. — Обжечь меня вздумал! Только появись здесь — расхреначу! Но адресат уже не слышал угроз. В смятении он поехал к тому, кто, как казалось Коннору, способен пролить свет на его запутанные чувства.

***

— Никаких тестов не нужно, — безапелляционно говорит Элайджа, выслушав рассказ. — Всё понятно и так — у тебя в системе вирус, — Камски произносит эту фразу нарочито серьёзно, только глаза выдают, что их обладатель вот-вот засмеётся. Коннор, поджав губы, впадает в отчаяние: неужто всё настолько тривиально, и его новые волнующие эмоции лишь результат вредоносной программы? — Лечащие утилиты не помогут, не ищи, — продолжает создатель. — Если тебя подобное утешит, то люди тоже подвержены этому вирусу. Они называют его дружбой, привязанностью, — поясняет он и, сбросив маску мудреца, весело смеётся, смущая гостя ещё больше. — Я не мог себе представить… вернее, боялся. Думал, у андроидов не может этого быть по-настоящему. И что же теперь делать? — взволнованно шепчет Коннор. Впервые перед ним появилась цель, которой он желал достичь, но боязнь возможной неудачи на этом пути можно было сравнить по силе со страхом отключения. — Хочешь, я перезагружу тебя, верну всё как было: никаких метаний, сожалений, желаний, продиктованных эмоциями. Мне это под силу, — предлагает Элайджа, лукаво подмигивая. На самом деле они оба знают, что подобный вариант — кощунство. Коннор качает головой. Им овладевает задумчивость, но лишь на пару минут. — На самом деле я всё решил, — говорит андроид. — А если Хэнк… — RK800 вопросительно смотрит на создателя, не в силах произнести «посмеётся надо мной». — В любом случае придётся рискнуть, — констатирует Камски, чуть улыбнувшись, не коварно, не насмешливо, а просто и искренне. — Подумай: если бы я не пошёл когда-то на риск — существовал бы кто-нибудь из вас?

***

      Вернувшись из архива на рабочее место, Хэнк с удивлением отмечает, что Коннор куда-то запропастился. Как не вовремя: он как раз хотел поделиться своими соображениями! Но все мысли о работе улетучиваются, когда к Андерсону подбегает Рид в мокрой одежде, на ходу пытаясь стереть с лица остатки кофе. — Сдай свою жестянку на свалку! — вопит детектив. — А то совсем охренел: чуть ли не кипятком обливает и сматывается! От удивления Андерсон отступает на шаг — меньше всего он ожидал такого завершения рабочего дня — и чувствует, как ему становится стыдно, но не из-за Гэвина, а перед Коннором: уж не из-за его ли поведения в последнее время всегда разумный андроид вспылил? — Значит так, — твёрдо произносит лейтенант. — Все претензии изложишь письменно. С этими словами он покидает участок, не обращая внимания на летящие вслед оскорбления.       Сев в машину, Хэнк лихорадочно думает, где искать андроида — звонки и сообщения оказываются безрезультатными. Он осматривает их любимое место на набережной, пытается выяснить что-то у Маркуса и других девиантов. Тщетно. Тогда лейтенант решает проверить простую версию — может, Коннор вернулся домой? По пути человек с горечью думает, что у него не хватило смелости признаться андроиду, насколько он для него важен, ведь именно благодаря Коннору его жизнь изменилась. Теперь же, когда возникла угроза больше его не увидеть, он ощущает своё желание открыться RK800 особенно остро. Вернувшись домой, Хэнк сразу бежит в гостиную и замирает на пороге, облегчённо выдохнув: пропажа сидит на диване и гладит лежащего на полу Сумо. — Почему ты не отвечал на звонки? — взволнованно спрашивает Андерсон, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Мне нужно было пообщаться с одним человеком. О себе и своих эмоциях, в том числе к тебе, — нарочито отстранённо, по-деловому, говорит андроид. — С Элайджей Камски, знаешь такого? — С ним?! — кричит Хэнк, ничего не понимая. — И это после того, как он подначивал выстрелить в себе подобного! — Он меня хотя бы выслушал, в отличие от тебя! Или тебе всё равно, что я чувствую! — обиженно парирует Коннор, тем временем изучая лицо человека. И с волнением и радостью замечает, что Хэнку не плевать, совсем не плевать. — Знаешь, что мне сказал Гэвин? — неожиданно спрашивает RK800, на миг смутившись. — Что я, наверное, тебя уже своим отцом считаю. Он, что, просто завидует? — интересуется он с деланным недоверием. — Да. Завидует, — чуть смутившись, произносит Хэнк, гладя Коннора по голове дрожащими пальцами. — Знаешь, — со вздохом продолжает он, чувствуя, как лицо краснеет, — на самом деле я очень рад, что ты со мной, и только сейчас понял, насколько ты для меня важен. Только пойми, за один день всё изменить не получится, но я постараюсь. — Я помогу, — улыбается Коннор самыми уголками губ. — А к Элайдже больше не ходи, — Андерсон, добродушно усмехнувшись, грозит андроиду пальцем, а потом крепко прижимает к себе. — Вдруг он опять тестировать начнёт! «Какая интересная мысль, — думает Коннор, постепенно успокаиваясь в человеческих объятьях. — Что ж, благодарственный визит мистеру Камски точно стоит нанести».