навсегда и всегда

ᅠ ᅠ — звёзды опять сказали, что нашим циклам не суждено совпасть, хён, — чонгук морщится, не шибко радуясь дозе тянущей, но не такой неприятной боли внизу живота. — не думаю, что в ближайшее время наши организмы смогут подстроиться друг под друга. тэхён тяжело вздыхает, бурча себе под нос о том, как несправедлива жизнь к парочкам с синдромом переизбытка сладости в отношениях. и не то чтобы синдром этот как-то мешает жить. чонгук вообще считает, что с научной точки зрения его не существует, а тэхён лишь настойчиво предполагает свои теории, основываясь на личном опыте. как бы... в их отношениях только из-за чонгука уровень той «сладости» достигает твёрдой семёрки. тэхён заполняет остальные три процента тем, что подстёгивает чонгука то и дело устраивать необычные вечера с мармеладом или клубникой в перерывах между поцелуями. чонгук по натуре романтик, читающий только литературу с хорошей сюжетной линией, любовью до гроба и романтикой на каждой странице. а тэхён... он просто тэхён. слушает чонгука в половину уха, когда тот вечерами предлагает почитать вслух; больше влюбляется в атмосферу вокруг них, пока чонгук лежит на его бёдрах и перелистывает страницы, чем сосредотачивается на проблемах героев книги. и сейчас он сосредоточен на их проблеме, а не на героях какого-то романтического фильма со слезливой сюжетной линией. чонгук сидит на диване и морщит нос на особо смешных моментах, но тишину не нарушает. тэхён же смотрит на него, как на восьмое чудо света, и не может понять, почему его чёртов организм вместе с циклом не хотят подстроиться под этого милого и сладкого омегу... в конце концов кто-то же должен... взять ответственность. тэхён хмурится, когда через два дня чонгук отмечает сегодняшнее число красным кружочком в небольшом календарике их течек, что висит на холодильнике. чонгук – красный маркер, а тэхён зелёный. и в их случае красный ещё никогда не ложился на зелёный или наоборот. всегда что-то идёт не так, и подстраиваться организм никак не хочет. чонгук думает, что они мало времени встречаются, чтобы так сразу готовиться проводить свои течки одновременно. тэхён в свои предпочитает экспериментировать в кровати, доводя чонгука до смущения ещё перед проникновением, осыпая комплиментами мягкое и податливое тело, целуя в обе румяные щёки и приговаривая в краснеющее ухо, какой у него замечательный и вкусный омега. в такие моменты провалиться сквозь землю чонгуку не составляет труда, порой даже раздеваться после тонны таких монологов бывает стеснительно, даже зная, что тэхён у него замечательный. каждому своё. чонгук свои проводит в тёплом, вкусно пахнущем гнезде, где омега чувствует безопасность. проводит первый день с книгой, чтобы на второй всего себя посвятить тэхёну. там уже эксперименты откладываются подальше, но зато чонгука топит от нежности и любви. ему хочется объятий, поцелуев, глухих собственных же стонов от старательного языка тэхёна внутри себя. или от стонов тэхёна, пока чонгук тоже старается доставить удовольствие. в его дни они много кушают, лежат в гнезде и смотрят сопливые дорамы с треугольниками, в которых главная героиня выбирает того, кто ей не подходит. тэхёну нравится наблюдать за сменой эмоций чонгука, но, пока он старательно чертит ровный красный круг вокруг сегодняшней даты, эмоций мало. ноль. он спокоен, но не расстроен так, как тэхён. вот на кого точно следует обратить внимание, так это он. омега сразу сникает, уголки ранее подтянутых вверх губ опускаются вниз. даже в глазах тускнеет привычный блеск азарта. казалось бы, расстроиться должен был более сентиментальный чонгук, нежели тэхён, но случилось то, что случилось. на второй день течки чонгука тэхён заползает к нему в гнездо и сразу окунается в море нежности. ласковые пальцы чонгука гладят его везде, до куда дотягиваются, перетягивают его вниз, подминая под себя разнеженное тело. тэхён оказывается снизу, руки располагает на чужой талии, заползая под футболку и очерчивая линию позвоночника. омега на нём мелко дрожит, но не перестаёт утыкаться носом в запаховую железу, втягивая и втягивая природный запах тэхёна, словно это сейчас заменяет ему кислород. — полегче, — тэхён хрипло смеётся, когда чонгук сжимает на его плечах пальцы сильнее, а кожу так и очерчивают кончики чужих зубов. и тэхён совсем не против ещё одной метки, только вот чонгук почти сразу рот закрывает и ведёт себя более сдержанно, перекатываясь на бок. его туманный взгляд меркнет, и глаза начинают под тяжестью от выматывающего дня закрываться. сегодня обходится без чтения и ласк в процессе, но тэхён нисколько этим фактом не расстроен. чонгук всё ещё лежит рядом с ним, прижимается ближе, складываясь в позу крохотного эмбриона. одна его часть жмётся к бортику гнезда, а вторая к тэхёну. одна нога по инерции закидывается за бедро омеги, и тэхён морщит в умилении нос. сдерживается через силу, чтобы прямо сейчас не сжать очаровательные щёчки и не затискать его малыша. на третий день чонгук выбирается из дома, чтобы купить продуктов в холодильник и на ужин, пока тэхён разбирается с долгами в университете и задерживается на добрых два часа их совместного времяпрепровождения в гнезде. чонгук ещё утром, просыпаясь один, решил, что стенки гнезда его перестали устраивать. возведение новых занимает время, ровно первую половину дня, но сфоткать и отправить тэхёну, чтобы похвалили, он не решается. и вот пока тэхён там бегает и разбирается с оценками, чонгук решает выбраться в ближайший продуктовый, проходясь по списку продуктов с особым усердием. он всё ещё помнит, что тэхён предпочитает другой сорт некоторых фруктов, поэтому закидывает в тележку по два вида. под собственным смущенным пыхтением откладывает туда ещё и две упаковки свежей клубники. ещё тэхён просил взбитых сливок. ещё молоко нужно. уже будучи вновь в квартире, чонгук может выдохнуть спокойно, расслабиться и не терпеть тянущую лёгкую боль. та вновь заставляет чонгука со стоном упасть на диван в гостиной, уткнуться в подушку носом и задремать на несколько минут. ровно до первого поворота дверного замка. — эй, малыш! — голос тэхёна отражается от стен коридора, и чонгук с улыбкой спешит к нему, так и не раздевшись после короткой прогулки. — в магазине был? тогда я в следующий раз сам схожу, чтобы тебя не напрягать. можешь пока лечь обратно в гнёздышко, я приготовлю ужин. чонгук дует губы для короткого, но звонкого поцелуя. — почитаем сегодня? тэхён улыбается, пока его омега виснет на нём, как маленькая коала, закидывая сначала одну ногу, а потом и вторую. приходится придержать под ягодицами и подкинуть на руках, чувствуя ладонями, как намокают от редких капель смазки тонкие хлопковые штаны чонгука. видимо, он даже особо не переодевался, решив, что сбегает до магазина быстро. — всё, что захочет моя звёздочка. чонгук смущённо трётся кончиком носа о нос тэхёна, пока щёки стремительно краснеют. омега на руках всё ещё прижимается к крепкому телу и млеет от прикосновений к своим ягодицам. тэхён же проходит в их спальню с ценной ношей на своих руках, осторожно укладывает чонгука в новое гнездо и тянет: — вау, чонгук-и, ты так хорошо постарался сегодня. мой маленький омега сделал такое потрясающее гнездо, — последнее уже выдыхает в чужие губы, даря очередной нежный и срывающий голову поцелуй. чонгук отползает к изголовью кровати и сворачивается в клубочек уже там, иногда утыкаясь кончиком носа в подушку на стороне тэхёна. омега уходит готовить лёгкий ужин перед тем, как устроить очередной вечер в компании друг друга. всё, возможно, немного рушит планы, когда после ужина тэхён отлучается в ванную, а возвращается в гнездо с горящими и широко распахнутыми глазами. его слова: — у меня началась течка, — отражаются в чонгуке лёгким непониманием. через пару секунд, когда запах тэхёна долетает и до чувствительного носа омеги, чонгук пищит, удивлённый по меньшей мере такой неожиданностью. — тэ... — спустя три чёртовых дня организм почему-то решил, что пора бы уже тоже начать течь, — тэхён усмехается, качая головой. на его лице отражается радость с лёгким смятением. но это быстро исчезает, стоит чонгуку чуть податься вперёд на простынях и заглянуть в глаза. — теперь мы с тобой, звёздочка, будем навёрстывать упущенное. целых три дня, детка! тэхён лукаво улыбается, пока чонгук, отчаянно краснея под таким откровенным взглядом, пытается спрятаться под одеяло с головой. омега с хриплым смехом не даёт ему уйти в нору полностью, оттягивая край с другой стороны и юркая внутрь. чонгук оказывается в ловушке, когда не может выбраться обратно из-за тяжёлого тела над собой и запутавшихся ног в одеяле. — ты боишься меня, а? — тэхён склоняется над ним и целует мокро в шею, тут же отстраняясь настолько, чтобы видеть любимое лицо в темноте одеяла. — тебе будет хорошо. как и мне. чонгук тянется, чтобы переплести с тэхёном пальцы, и омега поддаётся, наваливается сверху, чтобы чонгук тоже почувствовал, как его запах из-за течки наливается и становится сочным. чонгук сглатывает вязкую слюну и отводит глаза в сторону, но носом всё равно упирается в ключицу, потом в ямку между шеей и плечом, ведя дорожку робкими касаниями языка и мягких губ. тэхён урчит чонгуку в щёку, легко кусает, но так, чтобы не осталось следов. иногда такого милого, робкого, просящего, вкусно пахнущего чонгука под собой хочется откровенно съесть или заобнимать настолько, что у омеги рёбра начнут хрустеть. тэхён не может осуществить ни первое, ни второе, поэтому просто разваливается на чонгуке, вжимает его то ли в себя, то ли в кровать под ними, но всё равно этого оказывается более, чем достаточно на пару часов промелькнушего вечера. — хён, — чонгук шепчет задремавшему тэхёну спустя минут сорок их бесконтрольного лежания под одеялом. его пальцы оттягивают липкую от пота футболку на спине кима. — мы уже вспотели. давай вылезем. тэхён только отрицательно мычит, вставать не собирается, отпускать чонгука из своих рук тем более. сейчас тело его малыша особо разморенно, расслабленно и податливо для того, чтобы щупать, сжимать, наслаждаться и млеть от мягких изгибов и форм любимого тела. — хён, — чонгук отступать не собирается, начинает канючить откровенно, цепляясь за волосы на затылке тэхёна, с пыхтением отрывая от себя довольного, как кота от сметаны, тэхёна. — мне хочется кушать. а вот это, конечно, веская причина для того, чтобы пулей подскочить с кровати, помочь выбраться из гнезда чонгуку и потащить его на кухню. — ты ж мой голодный малыш, — тэхён причитает себе под нос, пока тянет чонгука за собой и притягивает уже возле самой кухни для поцелуя. даже не замечает, как на автомате любопытная рука совершает поползновения в сторону аппетитной задницы, сжимая попеременно обе половинки. чонгук пытается уйти со смехом от посягательств, но всё равно обмякает покорно, когда тэхён одной ладонью заползает под штаны и белье, поглаживая нежную кожу и раздвигая ягодицы, собирая капли вязкой смазки на кончике пальца. — только не... — втягивает через нос воздух. — ... не входи внутрь, тэ... я всё ещё хочу сначала покушать. и тэхён кивает, чувствует, как омега внутри требует исполнения своих обязанностей, а желание посмотреть, как чонгук будет с удовольствием кушать лично для него приготовленную еду затмевает даже возбуждение внизу живота. тэхён усаживает чонгука на стул перед стойкой на кухне, обходит её, чтобы открыть холодильник, и по пути наклоняется, чтобы урвать ещё один поцелуй. чонгук от неожиданности задерживает дыхание, краснеет безбожно щеками и тут же бурчит себе под нос, как некрасиво отвлекаться. тэхён только щёлкает его в последний раз по носу и улыбается: — что хочет скушать моя звёздочка? — острую жареную курочку и твою задницу. тэхён не сдерживает рвущийся наружу смешок, склоняется над стойкой и шепчет в едва приоткрытые губы омеги напротив: — удивительно, но я хотел сказать то же самое. чонгук дует щёки и отворачивается. — ты такой балабол, когда у тебя течка. готовь уже мне кушать, омега. его голос тонет в умилительном писке тэхёна и в его же попытках сдержать собственные руки от того, чтобы не затискать чонгука, как маленького котёнка. курочку он готовит за пролетевший незаметно час: старается на максимальном огне готовить так, чтобы не подгорели кусочки в остром соусе. половину масла придётся, конечно, беспощадно после такой готовки вылить спустя сутки, но тэхёну не жалко для чонгука ни капли. пока чонгук выбирает фильм на вечер, тэхён пытается уместиться между сочных бедёр, сейчас ближе к паху отдающих тягучей смазкой и концентрированным, но слегка угасающим запахом. его кудрявые после душа волосы пушатся и щекочут нежную кожу внутренней стороны бёдер чонгука, отчего омега слегка хватается за пряди на макушке и оттягивает любопытный нос от своего тела. на губах сама по себе появляется улыбка, в нос бьют их смешанные феромоны, исходящие от гнезда. — тэхён, а как же фильм? мы ещё хотели почитать... чонгук оттягивает лицо тэхёна с его вечно наглой и пошлой усмешкой, чуть тянет наверх, к себе ближе, чтобы урвать поцелуй. язык тэхёна проникает сразу в рот, мешает чонгуку нормально перенять инициативу. — ты можешь почитать мне наизусть, пока я буду вылизывать тебя. и не слушает больше возражений, хоть и слабых, не видит красных щёк чонгука. только его разведённые ноги со спущенным уже им же самим, тэхёном, бельём. чонгук откидывается на подушки ниже, позволяя омеге ухватить себя под бёдра и спустить по простыням ближе к своему лицу. влажный вход ритмично сокращается у носа тэхёна, давит из себя каплю густой смазки, пока язык кружит вокруг. чонгук вздрагивает от первого широкого и мокрого мазка от ануса и до мошонки, неосознанно закидывает одну ногу на плечо тэхёна. тот урчит довольно, прижимаясь ближе. нос касается нежной кожи, спускается чуть ниже, чтобы буквально утонуть в чужом, но таком любимом запахе его маленького омеги. чонгук задерживает дыхание неосознанно и сжимает пальцы на задравшейся к горлу кофте, разводя локти в стороны, когда на его подрагивающий живот ложится тёплая ладонь тэхёна, поглаживая и успокаивая бурно несущееся голопом сердце. тэхён отрывается от ануса, ещё раз перед этим толкнувшись языком в покрасневший от стимуляции вход и вызывая у чонгука очередную порцию захлёбывающегося стона, склоняется над разомлевшим телом и, причмокивая влажными от смазки и слюны губами, выдыхает у уха чонгука едва слышное: — хочешь проверить мой двойной дилдо? — и с интересом наблюдает за реакцией омеги, всё ещё нависая над чонгуком едва ли не скалой. тэхён ластится под подбородок удивлённого фразой чонгука, урчит от концентрации своего запаха на нём. трётся о голое бедро своим, чтобы забрать и немного себе чужого, пока чонгук мерно обдумывает предложение с красными щеками и картинами в голове этого самого... двойного дилдо. — откуда... чонгук хмурится, едва понимает, что на тэхёне сейчас гораздо больше одежды, чем на нём. вопрос остаётся недосказанным, зато омега, восседая на бедре чона, с благоговением позволяет раздевать себя умелым, но чуть подрагивающим рукам. сначала футболка, потом короткие шорты, под которыми, естественно, белья не оказывается вообще. — купил недавно, — тэхён кусает нижнюю губу, прикрывает глаза, пока чонгук осторожно водит ладонями по мягкому животу и пересчитывает подушечками едва выпирающие рёбра. возбуждение ударяет в голову, едва тэхён сползший с чужих колен, подползает к краю кровати и наклоняется, выпячивая задницу в его сторону. чонгук знает, что тэхён ищет что-то под кроватью, но аппетитная филейная часть его возлюбленного сейчас светит перед лицом, заманивает лёгкими кружащими движениями таза и блестящей от естественной смазки кожей. чонгук не успевает даже мысленно зарыться между половинок лицом, потому как тэхён, коротко и радостно вскрикнув, уже через секунду вновь сидит перед ним на заднице, сверкает довольной улыбкой и разведёнными ногами вкупе с прижатым к низу живота членом. от такой развязной картины в голове все мысли путаются, а пальцы дрожат откровенно, когда тэхён передаёт своему омеге тот самый упомянутый двойной дилдо. — это... ты точно уверен? — чонгук поднимает на него широко распахнутые то ли от шока и удивления, то ли от страха глаза, и тэхён сразу отбрасывает игрушку в сторону, подползает ближе и хватает чонгука за щёки. — если ты не уверен или не хочешь, то мы никогда этого делать не будем, — омега заглядывает в глаза чону, осторожно прикасается совершенно невинным поцелуем к надутым губам. они такие сладкие, что оторваться невозможно. — только скажи. чонгук отводит глаза в сторону отброшенного дилдо и хмурится. ему, на самом деле, с тэхёном совершенно ничего не страшно нового пробовать, просто сейчас, когда они оба такие уязвимые, такие податливые под касаниями и ласками друг друга... чонгук смущён больше обычного. они ведь никогда такого не практиковали. и до проникновения у них дошло только спустя полгода отношений и две пережитые вместе течки. в общем их числе. одна была у чонгука, который тэхёна отпускать отказался, а одна у, соответственно, кима. тэхён и вовсе повёл себя немного наглее: забрал чонгука прямо с пары, заявляя преподавателю, что течку необходимо проводить в гнезде вместе со своим омегой, а чонгук, грех таить, этот самый его омега. и сейчас тэхён предлагает что-то новое. необычное. и чонгук не удивлён, ким всезнающий экспериментатор, тащит в их квартиру все игрушки мира, а потом предлагает испробовать. чонгук даже краем глаза увидел насадку на член для двойного проникновения. и уже заранее определился, что будет делать вид, якобы он – слепой, глухой и тупой для такого рода развлечений. сейчас его застали врасплох, но... никакого страха. лишь лёгкое удивление необычной игрушке. так что чонгук ещё раз смотрит во встревоженные глаза тэхёна, и, не отстраняясь от тёплых рук, тянется, чтобы забрать дилдо с простыни. — чонгук, ты... но чонгук не слушает, потому что может передумать. его маленькая шалость тэхёну должна понравиться, поэтому омега не думает особо о последствиях и о том, как это может выглядеть со стороны. один конец резинового, полупрозрачного, розового члена омега осторожно толкает в рот, обхватывая имитацию головки губами. тэхён судорожно втягивает носом воздух, но не позволяет себе остановить чонгука и прервать его небольшую игру. тяжёлые выдохи смешиваются с прихлюпыванием слюны, когда чонгук толкает член глубже и прикрывает глаза от лёгкого жжения в глотке от недостатка кислорода. тэхён наклоняется ближе и осторожно прикасается к щеке омеги пальцами, заставляя открыть глаза и посмотреть на него сквозь туманную пелену застывших в уголках слёз. чонгук задыхается вместе с игрушкой во рту, когда тэхён с другого конца подхватывает резиновую головку и толкается сразу на половину, втягивая щёки. дыхание чонгука учащается, он через силу заставляет себя не закатить глаза от узла возбуждения внизу живота, но всё равно тихо пищит что-то неразборчивое, пока тэхён делает горловой резиновому члену, перепачкавшись в собственной стекающей к подбородку слюне. — тэ... чонгук тянет на себя игрушку, припадая к опухшим губам своего омеги в поцелуе, прикусывая от переполняющих его чувств нижнюю губу и переплетая языки. смазка от такой картины выделяется только интенсивнее, липнет вязкими каплями к оголённым бёдрам. тэхён запускает руки под домашнюю кофту чонгука, которую до этого никто из них не удосужился стянуть ещё раньше. тэхён елозит на подставленном бедре чонгука, пачкая его своей смазкой и запахом, жмётся ближе к губам и отстраняется, только лишь чтобы уточнить: — ты точно хочешь? чонгук кивает сразу же, отползает на простынях подальше и разводит ноги под внимательным взглядом своего омеги. щёки давно не перестают гореть румянцем смущения, а тяжёлое дыхание поднимает и опускает грудную клетку с переодичностью едва ли тридцать вдохов в половину минуты. — гу... — тэхён закатывает глаза от удовольствия, сковавшего разум, стоит чонгуку поднести к своему опухшему и давно просящему входу конец дилдо, которому ранее тэхён так старательно делал горловой. чонгук любовно выдыхает имя тэхёна шёпотом, сразу же кусает себя за нижнюю губу и запрокидывает голову, едва резиновая игрушка скрывается в нём на добрую половину одного конца. тэхён нависает над ним, заставляя одну из ног чонгука закинуть на своё плечо. так он выглядит более раскрыто и раскованно, что у омеги от возбуждения сносит крышу. собственный член прижимается к животу и истекает предъэякулятом около пупка. чонгук задыхается на каждом толчке игрушки в себе, призывно распахивает губы и приоткрывает глаза. тэхён плавится, подползает ближе и чонгука подтягивает так, чтобы не мешать проникновению одного члена. пока второй конец игрушки мягко раздвигает податливый вход, проникая благодаря смазке и слюне на всю головку, тэхён опаляет дыханием закинутую на его плечо лодыжку чонгука, оставляет на коже поцелуи. — тэхён, — чонгук стонет, не в силах придерживать себя в полулежачем положении и опираться на локоть. мышцы на ногах ноют, но тэхён развеивает каждую ноющую порцию боли поцелуями, куда дотянется. сам поддерживает себя и толкается активнее, насаживаясь на свой конец дилдо так, чтобы чонгуку по инерции доставалось тоже. омега пытается подстроиться под ритм тэхёна, но из-за лёгкой усталости после языка кима в своей заднице, а теперь и от проникновения и нового узла возбуждения не попадает в ритм, разваливается на кровати и только шире разводит ноги, с тихим хныком просит тэхёна продолжить за него. тэхён сквозь пелену облизывает верхнюю губу, толкается ещё раз на всю длину его половины игрушки, после перехватывая пальцами за разделяющую два члена едва заметную линию. омега ритмично начинает по очереди вводить игрушку то в себя, то в чонгука, при этом стараясь оставаться головками внутри. чон цепляется за простыни под собой, когда резиновый член раздвигает стенки внутри, задевает головкой припухшую от возбуждения простату. — позволь кое-что сделать, — тэхён оставляет игрушку внутри омеги, чтобы сползти со своего конца и склониться над разнеженным чонгуком и урвать ленивый поцелуй. губы обоих нещадно припухли и покраснели. — тэхён... — чонгук охает, когда торчащую из него половину игрушки тэхён берёт в рот и заглатывает так, что упирается носом в мошонку омеги. одной рукой позволяет себе зацепиться за пушистые волосы кима, а второй, собирая остатки сил, легко надрачивает в такт движениям головы тэхёна. темп увеличивается, и чонгук поджимает на ногах пальцы, позволяет себе глубже насадить тэхёна на искусственный, торчащий из его задницы член и зажать чужую голову меж своими бёдрами. удовольствие сжимает низ живота спазмом, а в какой-то момент миллионы иголочек заставляют тело расслабиться, выпустить из носа воздух. чонгук стонет, изливаясь себе на живот и бесконтрольно продолжая сминать простыни под собой и наслаждаться концентрацией их запахов вокруг. через пару минут игрушка извлекается тэхёном из распухшего колечка мышц зубами. чонгук прикрывает глаза, не позволяя себе смотреть на чересчур довольного тэхёна и его благоговейную, широкую улыбку в половину лица. — может, завтра попробуем... — малыш, — чонгук хмурится, позволяя тэхёну улечься на него сверху, и обнимает за взмокшую талию. чувствует, как тэхён потирается членом о его живот. — никакого двойного проникновения в меня не будет. ни завтра, ни через неделю. — понял, — тэхён тяжело вздыхает, укладывая голову на плечо чонгука. — тогда через два месяца подойду к тебе с этим вопросом. я же могу и твоему члену ту штуку одолжить. мне и моей заднице для тебя ничего не жалко. — детка... — понял, понял. два месяца. чонгук может лишь закатить глаза и поцеловать своего омегу в висок.