Зависим

Иногда то ли плакать хочется, то ли биться об стены. От холода в квартире. От того, как трясёт сильнее с каждым днём. С каждой минутой. От того, как тяжело. От того, как Сынмин зависим. Зависим от ложной эйфории. Зависим от наркотиков. Да, он пытается. Психотерапевт утешает, что он уже молодец. Не принимает уже две недели. Но его, блять, так ломит. Что сводит конечности, что перед глазами плывет. Всё хуже и хуже. Кажется, что это никогда не закончится. И как же стыдно за себя. За слабость, которая медленно хоронит его. Он лежит дома от ломки уже четвертый день. Каждое движение отдается дикой болью в костях. Это навсегда. Он никогда не справится. Сынмин зависим, почти мертв, слаб. Он, блять, зависим. И это не лечится. Так чего ему не умереть? Джуен не даёт. Ему двадцать два исполнилось недавно, а он психотерапевтом работает, так ещё и взял на себя О. Только ведь ВУЗ закончил, что ему не мнется. Возится с наркоманом. Все четыре дня носит еду. Беседы всякие проводит. Даже пишет, Сынмин ,правда, не читает — сил нет — но все равно в душе какая-то надежда. Может, что-то выйдет. Как-нибудь жить. *** Если О не сбился со счета, то сейчас двенадцатый день. Ломка сходит на нет, но сил от этого больше не становится. Глаза сами закрываются, а тело хрустит и ломит. В двери раздался щелчок и он уже знает, кто это. — Привет, — Ли так тепло улыбнулся, хоть и помру весь под дождем. В руках пакет с продуктами. — ты как? Должно было стать лучше. — парень стянул с себя обувь и куртку. — Всё хорошо, правда. Иди домой, ты весь мокрый. — Од снял с крючка куртку, протянул Джуену. — не надо со мной возиться. — Нет, не хорошо. Сынмин, ничего не хорошо. Идём, я приготовлю что-то и приведу тебя в человеческий вид. — он крепко обхватил худое запястье своей рукой и потащил его в ванную. О отпихунул его. Стоит на месте, подрагивает. — Да на кой, блять, черт я тебе нужен? Тебе так нравится возится с наркоманами? Зачем ты сам себя мучишь? — с глаз хлынули слёзы. Сынмин упал на холодный кафель, зарываясь руками в волосы. — Сынмин, смотри на меня. — О послушно поднял взгляд. Глаза полны слёз, раскрасневшиеся. — Дыши. Давай. Вдох... — он глубоко вдыхает, все ещё мелко подрагивая. Хватается за джуенову мокрую футболку, прижимается к его тёплому телу — выдох. — и он выдохнул. Конечно выдохнул, потому что Джуен сказал. Потому что, если Джуен сказал — надо делать. Потому что он нужен Джуену. Родным родителям он не нужен, а ему нужен. — Давай, ещё раз также. Ты молодец. Главное — дыши. — он лишь утыкается в слишком родную шею, нос щекочут длинные всё ещё мокрые черные волосы. Спину накрывают большие жилистые ладони. Поглаживают нежно. — Джуён, — О крепче обхватывает его спину. — Я правда тебе нужен? Зачем? Зачем, Джуен? — Сынмин находит в себе силы посмотреть в его глубокие глаза, полные заботы и ласки. — Не знаю. Честно, не знаю, Минни. Просто ты мне нужен. — его большие руки обхватили лицо. Он поцеловал его в щеки и лоб. Аккуратно, словно он сейчас разобьётся, как самая хрупкая хрустальная ваза. — Умыться нужно. Идём, все хорошо. Я поесть приготовлю. Сынмина подхватывают на руки и несут в ванную, не смотря на его тихие протесты. Когда его окатывает холодная вода, он аж кричит от неожиданности, а потом Джуён протирает его красное от слёз лицо полотенцем. — Джуён, я не знаю. Это все как-то не правильно. — Ли улыбается лучезарно. Самый яркий луч. — Всё правильно, скоро ты совсем справишься.