Фотоплёнка

Метель не утихала. Ветер дул ей навстречу, как будто оба эти явления объединили все свои силы, пытаясь остановить молодую преступницу, что угрожающе подзывала порождения Фрагметума железной битой. Молчаливый Дань Хэн ещё с час назад отлучился, попросив двух спутниц обойти ледяную чащобу без него. Сделал он это, как обычно, лишь парой тихих, но чётких слов безо всякой интонации, и ушёл незаметно, словно его скрытная жизнь до экспресса велась в образе либо обмотанного в чёрные ткани ниндзя, либо в образе наёмного убийцы из детективных фильмов, которые вживались в твою тень. Казалось, что он исчез без следа, как будто провалился сквозь землю, куда-то даже ниже мрачного Камнеграда. О его присутствии напоминали лишь следы на снегу, которые так настойчиво пыталась упрятать метель. Стелла делает резкий замах биты, сквозь зубы выдыхает, создавая небольшой клубок пара возле лица, а затем со всей силы ударяет по морозному творению. От него щепками летят кусочки льда, а нелепое подобие крыльев на мгновение перестаёт собой размахивать, роняя маленькое тельце в снежные покровы. Однако существо оказывается настойчивым: мах-другой и оно вновь взмывает, ещё и грубо плюется какой-то морозной жижей. — Март! — вскрикивает девушка, скривившись от неприятного жжения в месте, куда эта тварюга попала своим плевком, — Щитовать кто будет? Напарница смущённо ойкает где-то под боком. Раздаётся хруст снега, слышится, как Март 7 натягивает тетиву своего огромного лука и как стрелу обволакивает ветер, который она собой разбивает. Следом идёт особая техника, работу которой Стелла так и не поняла — впрочем не то, чтобы она хотя бы пыталась. Главное, что спутница всегда защищала их троицу — сейчас, правда, лишь дуэт — с помощью льда, останавливая им всякие атаки монстров Фрагментума. Первопроходец отгоняет все посторонние мысли и сосредотачивается на противниках. Бита вновь делает свой коронный замах, но уже целясь аж в двух врагов, которые, наконец, не выдерживают всей грозной силы Стеллы и жалостливо падают в холодные сугробы. Сильная вьюга завывает и безвестные тела уже заметает порывами снега. Лёгкая улыбка расплывается на уставшем лице и девушка, зевнув, задумывается о том, что же ждёт Ярило-ХI, о том, кем же она была и о том, как бы хорошо было сейчас написать недовольный отзыв на этот мирок и вернуться в тёпленький экспресс, где можно целыми днями есть и спать. Поднялся ветер и сделалась такая метель, будто обозлившись на нарушителей, что всю окрестность замело. В одну минуту дорогу занесло. Летели белые хлопья снега, а небо, казалось, слилось с землёю. Щелчок фотоаппарата кажется слишком резким, вздёргивая девушку и моментально отвлекая от соблазнительно-холодного Ярило-XI. Она оборачивается, чуть прищурившись из-за настойчивых снежинок, которые так и стремились попасть в её глаза. Проморгавшись и прикрыв лицо рукой, она разглядывает радостное лицо Март 7, около которого мелькает милый фотоаппарат. — Март, — погромче, чтобы погода не мешала её слышать, насмешливо зовёт Стелла, — Тебе не кажется, что пустые горы снега — это не совсем то, что следует делать своим памятным наследством? — Да кому нужны эти тусклые сугробы! — тоже крича, чтобы её было слышно, отмахивается девушка, — Я хочу запечатлить каждую секунду, связанную с тобой. Для Март 7 это какая-то привычная истина, факт. Она лишь шире растягивает свою светлую улыбку и задорно сверкает глазами, которые сейчас, почему-то, напомнили Стелле драгоценные камни, которые могли бы быть валютой в какой-нибудь стране, что славилась бы своими красивыми широтами, или, на крайний случай, в популярной фэнтези-игрой в милом стиле. Бита, закинутая на плечо девушки, остаётся позади, как и всё, что не связано с яркой, затмевающей всё остальное, напарницей. Стелла стоит ещё пару минут на месте. Кажется, будто она одновременно и совершенно одна в этом мрачном мирке с заснеженными полями, и будто в мире осталась лишь она и Март, а на фоне поигрывает романтическая музыка из завываний ветра — что есть, то есть, у студентов на бюджете и того не будет. Стелла смотрит на яркий силуэт, который будто бы отобрал у этого тусклого солнца весь свет, теперь озаряя ледяную чащобу лишь собой. — К чёрту, — тихо шепчет и уверенными шагами достигает свою напарницу. — А? — непонимающе отзывается она, заметив, как картинка перед глазами отчего-то поменялась, и опускает свой голубой фотоаппарат. — Помнишь лекцию господина Вельта? — Стелла совершенно не умела подкатывать, но попыталась сказать это, смешав привычную интонацию её заигрывающих знакомых: Сампо и Кафки. — А-а, ну что за резкий прилив занудства, блин, — соориентировшись, недовольно бубнит девушка, — Если Дань Хэнь со своим делами бегает, то не надо навёрстывать упущенные лекции. Первопроходец закатывает глаза и резко приближается к милому личику Март, подхватывая её руку своей. Лёгкий чмок звучит, как фотоаппарат взбудораженной знакомой и заставляет его владелицу замереть, как Стеллу прежде. — Не нужно лишний раз открывать рот, а то в него обязательно что-то залетит, — первопроходец щёлкает Март 7 по носу, улыбнувшись, — Надо внимательнее слушать Вельта, дурашка. — Эй! — хмурится девушка, надув губы, — Не сбегай и не отнекивайся! И вообще, вся ответственность за сегодня на тебе, ты первая это начала! Март дёргает Стеллу на себя, затем обхватывает щёки первопроходца и неловко чмокает. Правда, в этот раз отстраняться не спешит — она так и держит свои губы, будто бы не зная, что нужно делать дальше. Стелла тоже не знает, поэтому хватается за плечи Март и пытается протолкнуть язык, чтобы и тот стал первопроходцем, только уже во рту напарницы. Однако та почему-то недовольно мычит и тут же отталкивается. — Я первая! — обиженно сопит Март, — И вообще, это тренировка, мы сейчас повторим по-настоящему. Так что забудь! И первая я! Я! Стелла лишь серьёзно закивала головой, молча соглашаясь со всеми словами своей напарницы. — Хе-хе, сейчас у тебя будет лучший поцелуй в жизни! Не кисни! Чуть оживлённее, чем в прошлый раз, Март 7 кладёт руки на плечи первопроходца, затем тянет правую вверх, сначала приостанавливая на шее, а затем путая её в густых серых волосах. Простое соприкосновение губ перерастает в поцелуй, название которого, правда, они обе не знают. Он нелепый, странный, путанный, но он их первый и самый особенный, который только существует. Чужой язык кажется тем необходимым, чего так не хватало всё путешествие; свой — так правильно ласкает чужое небо. Ветер обдувает их тела, как что-то единое, целое, снегопад настойчиво сыпет везде, не делая исключения даже для такой разгорячённой первой любви, покрывая их волосы слоем снежинок. Резко, будто бы это подсунула сама судьба или же уставшая наблюдать за ними Химеко, в голове всплывает картинка с двумя рыбками. Те, поблёскивая своей чешуей, будто бы случайно врезаются друг в друга своими смешно надутыми губами, которыми обычно непонятливо хватают воздух на поверхности. И это почему-то так напомнило их двоих, и почему-то было таким забавным, что Стелла резко оторвалась от Март и начала с серьёзным лицом изрекать увиденное. И не зря — девушка, готовая сначала резво взбунтоваться от такой подставы, начала заливисто смеяться, утыкаясь головой в плечо Стеллы. Ветер продолжал свирепствовать, а метель во всю отрывалась на дорогах. И всё же, Дань Хэн пропустил самое интересное.