Я так соскучился

Новая команда, новые люди. Все это сложно. Только-только его жизнь начала налаживаться, как опять происходят перемены. Эндрю и так потребовалось слишком много времени на то, чтобы привыкнуть к Нилу, к его прикосновениям, впустить в свой круг еще и других членов команды, кроме родственников и Кевина. Последние три года были достаточно нелегкими: много учебы, тренировки, вечные перелеты, опускание границ для Нила. Он сильно продвинулся. У него был постоянный партнер, он находился в моногамных отношениях, ему нравились прикосновения своего партнёра, даже больше того, он привык к случайным прикосновениям от Нила к голове или руке, к внезапным, ни к чему не обязывающим поцелуям в лоб, в руку или даже целомудренно в губы вне их комнаты и крыши. Эндрю смог больше впустить в свою жизнь Кевина, они были настоящими друзьями, могли проводить вместе время и болтать на занудные (по мнению Нила) темы о книжках. С братом он продолжал ходить на терапию и все больше мог представить себе их раздельную жизнь без прекращения общения, он научился понимать Аарона и быть ему настоящим братом. Даже Ники привык к его нетактильности, они смогли найти общий язык и проводить вместе время, если кузен не начинал обсуждать привлекательность всех вокруг парней (а главное перестал тянуть руки к Нилу). Эндрю уже несколько лет спал в одной постели с Нилом, просыпался либо обнимая его, либо укутавшись в руки Нила как в одеяло. Стабильность наконец-то была в его жизни. Даже Нил научился не попадать в вечные передряги, отчего получалось спокойнее реагировать на его отсутствие в личном пространстве Эндрю. Но всему был конец. Спокойствию тоже. Учеба в универе закончилась, несколько команд прислали Эндрю предложения о подписании с ним контракта на отличных условиях. Какое-то время Эндрю думал отказаться вовсе, остаться с Нилом, пойти работать в бар или еще куда. Но объективно говоря, он уже привык к экси, привык к тренировкам, ему это уже даже нравилось. Нил научил его любить. Любить его, любить себя, любить то, чем занимаешься, да, и вообще многие вещи вокруг, делающие твою жизнь немного лучше. Невозможно было не полюбить эту жизнь, когда рядом с тобой человек, так хватающийся за возможность жить и пытающийся все в этом мире попробовать, радующийся даже утреннему солнцу, кусающему его веснушчатые щеки. Эндрю сдался, принял предложение от команды в соседнем штате. Ему не было важно кто в команде, сколько заплатят, какие условия, главное – близость к Пальметто. Ехать от города, где тренировалась его команда, до Пальметто было всего 5 часов на машине. Нил помогал ему выбрать квартиру в новом городе, собрать и перевозить вещи. Они даже прожили целый месяц вдвоем в новой квартире, пока Нил не уехал обратно на сборы для тренировок перед началом учебы. Это был лучший месяц в их жизни, прямо, как медовый. Только тишина, звуки плиты или матча экси по телевизору, шлепанье босых ног Нила по паркету, ленивые поцелуи, секс на всех поверхностях, стоны, разносящиеся эхом по почти пустой квартире, и океан объятий, таких родных. Это тоже закончилось, как и все в жизни Эндрю. Нельзя было привыкать. Наступили тяжелые будни. Новые люди вокруг, все пытаются залезть в душу, вечные расспросы донимают жужжанием. На тренировках никаких поблажек, хотя, это даже к лучшему, меньше занят мозг, когда впахиваешь, чтобы не замечать отсутствие рыжей проблемы рядом. Утром готовишь себе завтрак на одного, не привычно, всего одна чашка кофе. Нет больше утреннего поцелуя в висок. Нет пожеланий хорошей тренировки с игривым подмигиванием. Нет горячих взглядов после душа. Нет аккуратных прикосновений к руке, пока ведешь машину по пути домой с тренировки. Нет уединения на крыше, пока куришь одинокую сигарету. Нет жарких прикосновений друг к другу. Нет покалываний в руках и животе от сладких поцелуев на шее. Нет теплых объятий перед сном. Только тишина. Больше ничего нет. Хотя, как тут можно забыть, кончилось не все. Остались панические атаки и кошмары по ночам. Только теперь в одиночестве. После того, как Нил уехал, они целую неделю не созванивались. Нил позвонил через 8 дней. Эндрю поднял трубку на первом же гудке. Нил как-то опасливо рассказал ему о своей жизни, не упоминая, что скучает. Им потребовалось несколько таких разговоров, прежде, чем они смогли поговорить откровенно и выяснить, что оба скучают и им необходимы каждодневные созвоны, и Нил совсем не будет надоедать Эндрю со своими звонками. Эндрю не был болтуном, он мало говорил, но все это было восполнено крышесносной энергией Нила, который даже через трубку напитывал его жизнью. Шли недели. Они не прекращали общаться. Эндрю жил каждый день ради того, чтобы вечером услышать голос Нила в трубке телефона. Иногда даже говорил ему об этом, когда слышал, что Нил почти уснул с телефоном под ухом, измотавшись на тренировках. Спустя полтора месяца им удалось встретиться. Как только Нил предложил, Эндрю тут же примчался. Всю дорогу до Пальметто он нервничал, не знал, чего ожидать. Нужен ли он Нилу также, как тот ему? Скучал ли Нил также, как сам Эндрю? Но все сомнения и терзания развеялись, стоило только увидеть счастливое лицо Джостена. Нил даже вышел на улицу из общежития, чтобы встретить Эндрю и почти подпрыгивал на месте от нетерпения. А когда ему дали разрешение, вцепился в Эндрю стальными объятиями. Эндрю лишь ухватился за талию Нила, вдохнул родной запах, и кто-то в его голове произнес: дом… Встреча была короткой, у них был всего день, чтобы насладиться друг другом. Несколько оргазмов немного спасали ситуацию, но уезжать было невыносимо. И опять расставание, грустные голубые глаза в боковом зеркале, взмах руки на прощание, опущенные любимые плечи. Все это отпечатывалось болью воспоминаний в голове Эндрю. И опять по новой… звонки, сообщения, иногда посылки друг другу, ожидание, томление. Они не виделись уже три месяца. Эндрю чувствовал ломку во всем теле. Руки, будто, чесались от желания провести по шрамированной коже. Звонков катастрофически не хватало. Сообщения уже превышали допустимый лимит. Даже идеальная память, как будто, не выдерживала напора времени и стирала самые любимые воспоминания об идеальном теле в руках Эндрю. Одиночество и тоска. Прочитаны тонны книг, заполнено все время тренировками, взят дополнительный курс по иностранным языкам, заведено домашнее животное. Ничего не спасало. Тело и сознание ныло от отсутствия главного элемента в жизни, скрепляющего все разрозненные частички воедино и придающего правильный вектор направления. Они много говорили, научились передавать через слова свои чувства к друг другу. Нил часто говорил, что скучает. В последнее время начал строчить сообщения, буквально каждые пол часа. Эндрю сам чувствовал, что не выдерживает. Нил же был более тактильным, более жаждущим и нетерпеливым. Как же ему удавалось сдерживаться? Ответ – никак. Этим вечером Эндрю позвонил Нилу несколько раз. Никто не ответил. Было уже девять часов вечера. Где его идиот может шляться? Почему не взял телефон с собой? Через десять минут Эндрю опять позвонил – тишина. Кровь начала отливать от головы и конечностей, руки заледенели, тело начало потряхивать мелкой дрожью. Что могло произойти? Эндрю покрутил головой. Надо собраться и думать рационально. Что делать? Выезжать прямо сейчас? Эндрю уже схватил ключи со стола и натянул крутку, когда ему пришла в голову мысль, что можно позвонить Робин. Звонок. Тяжелые гудки. Ожидание… - Да, Эндрю, привет. - Где Нил? - Был у себя в комнате, я видела его несколько часов назад. - Ты не в комнате? - Нет, я у девчонок. - Можешь проверить его, он не берет трубку. - Да, да, конечно, я тебе перезвоню через пару минут, когда дойду туда. Еще несколько минут ожиданий. Звонок. - Да? Он там? - Слушай Эндрю, его тут нет. Только телефон валяется на кровати и … - Что и? Что там? - Тут бутылка виски валяется под кроватью. Звонок сброшен. Что, блять, происходит? Где Нил? Он пил? Он один? Кажется, пора начинать переживать. Эндрю рванул со стула, на который облокотился ожидая звонка от Робин, и помчался в коридор, схватил кроссовки и замер. Кто-то с другой стороны скреб дверь. Эндрю напрягся и проверил наличие ножей под повязками. Раньше, когда Нил был рядом, Эндрю почти перестал их носить, но сейчас он один, поэтому они опять вернулись, как и кошмары. Эндрю тихо и осторожно подошел в двери и резко рванул ее на себя. Перед ним открылся удивительный вид. Привалившись к стене, еле стоял Нил, пьяный вдрызг. На нем была надета толстовка Минъярда с цифрой 3, в руках он держал большую банку с мороженным. Рука его зависла над дверью, когда та была распахнута. Сил, видно, оставалось немного, поэтому он тихо скребся, а не стучал. Когда Эндрю перевел взгляд в голубые глаза, Нил издал какой-то тихий скулеж и начал скатываться по стене вниз. Его лицо исказилось в гримасе боли. Эндрю тут же рванул к нему и схватил его в объятия. Как только Нил почувствовал тепло Эндрю рядом, а его руки и лицо так близко, из его глаз тут же полились слезы. - Я так соскучился. Эндрю сильнее сжал Нила в объятиях и начал невесомо покрывать все его лицо поцелуями. - Я тут Нил. Я рядом. Нил только всхлипывал и сильнее жался к щеке Эндрю. - Я не могу так больше, забери меня оттуда. И снова эти глаза, умоляюще смотрящие прямо в душу Эндрю. В эту ночь он обнимал и целовал до изнеможения. Обещал. Надеялся. Только в эту ночь он чувствовал себя целым, хотя его сердце трещало по швам от боли, которую он разделял со своим кроликом. В эту ночь родилось что-то, что еще сильнее связало их воедино. Эндрю закрыл глаза и начал проваливаться в сон, хотя уже рассветало. Его окутывал любимый запах и родные руки, а лицо утыкалось в самые мягкие рыжие кудри на свете. Я тебя никогда никому не отдам. Я так соскучился – шептал Эндрю отключаясь.