Анклав магической любви

      Звон колокола, вкупе с начавшимся сильным ливнем, прервал чтение Морганы. Она устало подняла голову и посмотрела в окно: уже смеркалось и надвигалась ночь, но что-то всё же произошло, отчего она покорно отложила очередной гримуар и вышла из комнаты. — Лорд Мордред вместе с саксами вернулись из-за моря, — с радостью доложила служанка, подбежавшая к королеве.       В ответ она кивнула и подарила девушке скромную улыбку, ощущая, как-то же чувство радости начинало зарождаться и в её сердце. Моргана напряжённо переживала отсутствие своего главного советника, и от новости о его возвращении она вдохнула полной грудью взбудораженный замковый воздух.       Несмотря на позднее время, челядь суетилась по всей крепости: привезли новое оружие, доспехи и ещё несколько телег с заморскими товарами. Всё это Моргана успела разглядеть среди уличных факелов, собираясь спуститься на площадь.       Дождь лил как из ведра, символизируя о наступающей грязной весне. Ведьма вышла на крыльцо перед главной площадью, не желая выходить под холодный ливень, пока не увидит того, кого ждала. Мордред вместе с Гили помогал жителям замка разгрузить привезенные дары, хоть его и пронзала усталость и острая нужда в тепле. Но искоса заметив Моргану, он оставил работу тем, кому следовало её выполнять, и медленно поднялся на крыльцо.       Он улыбнулся ей, заправляя за уши пряди мокрых волос, превратившиеся в колтуны из-за не самых лучших условий, в которых он жил последнее время.       Они не виделись практически месяц, но Мордред сдержал в себе отчаянный порыв обнять и расцеловать её, пока они не останутся наедине. Странные нормы приличия, хоть и каждый в Ишмире знал, кем они приходились друг другу. — Всё прошло успешно, и помимо орудия и доспехов, я дал разрешение саксонцам закупиться рыночными товарами. — Я видела телеги, — она одобрительно кивнула. — Я боялась, что ты задержишься из-за непогоды. — Море ещё часто штормит, но мы благополучно добрались, — мягко сказал друид, нежно взяв ее за руку. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Моргана, рассматривая его измождённое лицо. — Ты плохо выглядишь. — Не обращай внимание. Я не тратил понапрасну деньги. — Понапрасну — это на… — Я привез больше, чем мы рассчитывали. Это лучше, чем тратиться на постоялые дворы с ванной и хорошим вином. — Тогда тебе следует выпить хорошего вина и принять ванну, — она немного усмехнулась. — Я помогу тебе. — Замечательный совет, миледи, — друид с трепетом поднёс к губам её руку и поцеловал тыльную сторону ладони, наблюдая за её открытым и жаждущим взглядом. — Это приказ, — напыщенно властно сказала Моргана и тут же рассмеялась.       Они вместе прошли в его уже натопленные покои, пока слуги несли личные вещи и выполняли указания королевы. Через треть часа они подадут ужин, а пока что набирали ванну. Тишина комнаты успокаивала друида и снимала с него усталость. Вечный шум на улицах Корспотиума, договора, рынки, возможность встречи с разнобойниками, корабли, ругань, грязь, непогода — всё это было неприятно, но теперь когда поездка была успешно завершена, Мордред был рад вернуться домой. Впервые он сердечно думал об этом месте, как о доме. — Я скучал по Ишмиру, — с благоговением произнёс он, снимая с себя до нитки промокший плащ. — Всё застыло в томительном ожидании войны, от того и мало, что изменилось. Эдвин усиленно работает, но Руадан часто прячется и скорбит. — До сих пор, — с печалью сказал друид, наблюдая как слуги приготовили ванну и покинули комнату.       Пока он в спешке раздевался, совершенно неаккуратно раскидывая свои грязные и промокшие вещи, Моргана взяла только что принесённый кувшин с вином и наполнила кубок. — Да, до сих пор. У него нет мотивации жить, но я стараюсь поддерживать его. Руадан должен быть кастеляном Ишмира, когда мы выступим на Камелот. — Да. Я говорил ему об этом несколько раз. Это и так известное назначение, — сказал друид, залезая в ванну. — Но он страдает. — Он пережил Великую чистку и смерть дочери переживёт.       От такого холодного и циничного ответа ведьма тяжело вздохнула, вновь вспоминая о трагедии, и сама сделала глоток вина, перед тем, как отдать кубок друиду. Он выпил его залпом и тут же нырнул на мгновение нырнул в воду с головой, смывая с волос грязь. — Скольких людей мы сможем вооружить римскими мечами? — спросила она, наблюдая за ним. — Больше, чем пять сотен. — Я полагала, что золота хватит на меньшее.       Он улыбнулся ей, молча надеясь на её благодарность. Она налила ещё вина, выпила половину кубка, а затем снова наполнила его. Успешная поездка была действительно радостной вестью, отчего и ей захотелось вмиг расслабиться, забывая и о своих кошмарных сновидениях и нависающей мгле войны. — Я очень тебе признательна, — ласково сказала ведьма, подавая ему второй кубок, который он так же выпил залпом. — Ты брал со собой Гили. Он смог тебе чем-то услужить? — Ах, да, конечно, — более расслабленно произнёс Мордред, ощущая легкое опьянение. — Ему было необходимо осознать свой долг. — Меня терзали мысли, что он слабоумный. — Если бы, — он искусственно засмеялся, вспоминая деревенского мага. — Он достаточно глуп — это действительно так, но у него есть потенциал, чтобы быть неплохим магом. Нам нужны любые люди, владеющие даром. Наш долг — о них заботиться. — Ты уделяешь Гили слишком много времени, — несколько игриво произнесла Моргана и опустила руки на плечи друиду, перед этим закатив рукава у платья. — Ты ревнуешь? — Конечно, — с усмешкой ответила она и с осторожностью провела пальцами по его ключицам и шее.       Она дразнила его и сама по-детски наслаждалась этой игрой. Моргана скучала по нему, по его незримому присутствию в замке, по его взгляду, по голосу. Казалось, что она никогда не была так сильно к кому-то привязана, кроме него. Мордред перехитрил её игру, перехватывая её руку и завлекая к себе. Они страстно поцеловались, наслаждаясь друг другом после длинной разлуки. Теперь часть платья и волосы Морганы были в воде, но ей было совершенно всё равно. В это мгновение для них обоих не было ничего важнее, чем побыть друг с другом.       Стук в дверь с напоминанием слуги об ужине прервал их, отчего Мордред тут же поднялся и надел халат, а Моргана нервно налила ещё вина и поставила на стол. — Я скучал по твоим рукам больше, чем по ишмирской еде, — с азартом сказал друид, выпивая ещё кубок вина, пока слуга расставлял блюда. — Я вкуснее? — с откровенной и вульгарной издевкой спросила она, не отводя от него жаждущего взгляда.       Мордред поперхнулся от её ответной шутки, а она лишь усмехнулась, прекрасно понимая, что эта брошенная фраза станет забавной сплетней среди челяди уже через час. Когда слуга выполнил свою работу, он поклонился и тихо ушёл, оставляя их наедине. Они были слишком долго в разлуке, хотя для глубоко влюбленных людей и пара дней — срок.       И если Ишмир для друида действительно стал домом, где он мог быть свободным от гнёта антиколдовских законов, где никто и не смел его сторониться, где он мог быть утешан и любим Верховной жрицей, то для Гили Ишмир не был ни домом, ни тюрьмой, ни даже нещадной клеткой. Раньше он видел в крепости сплошную клеть, а когда он выполнял приказы Децима, то тюрьму, а теперь ничего из этого. Он был прощен, он искупил свою вину, но Мордреду необходима была его служба, отчего Гили начинал себя чувствовать не преступником и ничтожеством, а человеком. Таким, каким он был раньше, до участия в политических интригах.       Отдохнув ночь после тяжёлой дороги, деревенский маг обязал себя проведать Руадана, невольно вспоминая его милую и добрую дочь. Девушку, в чьей смерти он тоже принял участие, но старался забыть о ещё одной оплошности. Сейчас он ещё может что-то исправить: пока есть жизнь, у него остаётся шанс, и он не преминет им воспользоваться.       Отворив дверь рабочей комнаты, Гили увидел опустошенного Руадана, перечитывающего какие-то цифры в тетради. Он не сразу заметил присутствие Гили, но как только увидел мага, тут же отложил тетрадь и отдал ему все свое внимание. — С прибытием, — тихо сказал друид. — Что-то случилось? — Я хотел узнать, как твоё состояние, — промямлил Гили, опустив глаза в пол. — Что? — С тех пор, как погибла Сифа, мы должны заботиться друг о друге, — коряво продолжал он. — Я поэтому спрашиваю. — Какое тебе дело до Сифы?! Какое тебе дело вообще до кого-то?!       Руадан искренне возмутился, глядя на неуклюжего деревенского мага. Гили волнительно дышал, но не желал убегать и прятаться, как бы он поступил раньше. Он смотрел на Руадана, одновременно с этим не прекращая вспоминать свою причастность к убийству его дочери. Долг твердил ему попытаться загладить вину, попытаться сделать мир лучше, пока он ещё не лежал под горкой земли. — Я думал о твоём состоянии. Правда. — Я не понимаю, — пожилой друид вскинул брови, продолжая смотреть на мага. — Мы никогда не говорили. Ты вечно суетишься среди слуг и головы не поднимаешь. О чем ты? — Сифа была замечательным человеком, она помогала мне справляться с приступами, она была такой улыбчивой и доброй. Я скучаю по ней. Скучаю так же, как и ты. Поэтому я пришёл. — Мне одного Эдвина хватает! — с презрением выплюнул Руадан. — Уходи. — Ты неправильно меня понял, — ровно говорил Гили. — Я уважал твою дочь. Я не был в неё влюблен, как Эдвин Мюрден. — Допустим. Что дальше? — Ты будущий кастелян крепости… — И что дальше?! Что с того?! — Руадан начинал злиться на этот внезапный и странный диалог с Гили. — Я пришел справиться о твоём состоянии, как я и говорил! — неожиданно бурно проговорил маг. — Тебе приказали это сделать? — Нет.       Руадан тяжело выдохнул, оценивая эмоции на лице у деревенского мага. Он не обманывал, отчего пожилому друиду стало ещё более неприятно и тошно в сердце. Он подошёл к окну, рассматривая часть тренировочного поля. — Подойди, — позвал он, обернувшись на волнительного Гили.       Маг послушно подошёл к нему и стал рядом. Вместе они взирали на ристалище, расположенное во внутреннем дворе, и наблюдали за тренировкой саксонцев и местных бриттов на новых римских мечах. — До наступления месяц, — неловко сказал Гили, внимательно глядя на воинов. — Они стараются. — Ты хочешь быть с ними? — Я буду там, где буду нужен нашей королеве. Посмотри, какой мир она пытается построить. — Я вижу, — строго произнёс Руадан. — Но у тебя не было ни жены, ни детей, чтобы ощутить каково это — терять весь свой мир. Леди Моргана не способна вернуть мне мой мир, мое сердце. — А может быть и не существует «наших» миров? Весь мир един. Мы все связаны и все вместе. Мы, — он слегка замялся. — Мы должны помогать друг другу, и когда кому-то плохо, мы помогаем ему вернуться, помогаем ему вновь обрести гармонию.       Пожилой друид с недоверием прищурился, выискивая подвох в бегающих глазах Гили, но почему-то Руадан и вовсе был не в силах распознать двойное дно в мысли такого зажатого и скованного человека. Прекратив эту тщетную попытку, он возвратил взгляд на воинов и совсем немного улыбнулся уголками губ, представляя как римские мечи, которые были в руках ишмирцев, пронзят тела подданных короля Артура, всех тех, кто оставался на стороне противников магии.