"Я держу тебя за руку, и всё расплывается..."

— Поздно. Снова не спишь. — Так и думал, что это ты за окном бродишь… Тигнари поворачивается к Сайно, немного отодвигаясь от стола. Он откладывает ручку и сразу готовится слушать никак не меняющиеся объяснения, как генерала махаматра занес ветер в эту часть леса. Впоследствии хозяин домишка все равно впустит переночевать, только посмеявшись из-за читаемости реплик нежданного гостя. Приподнятая бровь и разведенные немного в сторону ушки говорили, тем не менее, об интересе: как на этот раз выразится пришедший и что же он еще с собой из известий принес. — Ты всегда слышишь издалека, но никогда не выходишь окликнуть, — окрасив усталое лицо улыбкой, Сайно проходит несколько шагов и останавливается посередине уютного домика, перед сидевшим фенеком. — Потому что ты не ко мне приходишь, — усмешка сменяет сосредоточенность у Тигнари, и два скромно лыбящихся парня смотрят друг на друга, что-то ожидая.- — И почему на этот раз… — На этот раз не к Коллеи, как все предыдущие. Ты проиграл, — в речи гостя зазвучала нотка легкого упования — как он ловко обвел вокруг пальца неожиданным ходом. — Всего-то один раз к шестнадцати, не так уж и много… — Нари даже удивился и слабо завилял хвостом. — Что тогда заставило тебя прийти, генерал? Беловолосый стянул капюшон с торчащими искусственными ушами, взлохматил локоны с челкой и прикрыл глаза. Он начал осторожно снижаться. Нари подумал, что того накрыл неожиданный упадок сил, — аж ухватился за спинку-опору стула, — как гость просто уселся в сукхасану и начал небрежно осматривать знакомый до четких сновидений интерьер. Ответ не был дан, что вводило фенека в заблуждение и некоторое раздражение. — И? — прищурился Тигнари и все же встал. — Хорошо у тебя. Уютно и зелено. И шторы поменял, молодец!.. «Оттягивает… Хитрец! Что-то точно задумал! Но с чего вдруг?» — Тигнари прижал уши к голове и нахмурился уже серьезно. Явился, не за Коллеи посматривать пришел. Что-то скрывает, но вместо признания болтает чепуху. Приходится только слушать и продолжать чего-то ждать раздраженно и молча. — …А вот это я у тебя не видел! — глаза Сайно ни на секунду не останавливались, как будто намеренно уводились от хозяина; он взглянул на шкаф снадобий и зелий, на самую верхнюю полку, и хлопнул руками о колени, выгнув локти. — Красно-зеленый порошок. Новый рецепт пробовал? — Отраву купил. — Отвару? — Сайно, что случилось? — вздыхает валука-шуна и двигает ушами активнее, намекая о человеческом невечном терпении. — Тц… — махаматра начинает подниматься, приняв вид уже не глупого, а серьезного, сосредоточенного мужчины. — Это очень-очень ответственно. Как зашел, растерялся. Стоит ли тебе предлагать, подумал. Но раз ты хочешь знать… Готов? — Готов, конечно, — незамедлительно ответил Нари. Он почувствовал легкое волнение. Неужели какая-то новая сверхважная миссия, которая требует скрытности и осторожности? Не прошло и нескольких дней, получается, а в городе опять суматоха. При таком еще шатком положении, когда только-только пересматривается обстановка и все возвращается на свои места! Определенно что-то важное… Но ответ был настолько неочевидным в данный момент, что это ввело в небольшой ступор и заставило раскрыть глаза пошире: — Погуляем? И зачем нужно было устраивать какую-то постановку, делать загадочный взгляд и наклонять голову чуть вперед, прикрываясь челкой как козырьком шляпы? Тигнари тоже не понял. Цокнул, посмотрел таким взглядом на Сайно, с каким смотрят на ребенка, упавшего в кучу навоза вьючного яка сразу после ванных процедур, и дернул ухом. — Хорошо, — тем не менее ответил он и прошел сразу к выходу. — Только больше не пугай так. Сайно пожал плечами и последовал за ним тихо, чуть подшлепывая прилипающими к поверхности пятками. Их счет сместился на очко больше в пользу Тиннари: шутник ожидал реакцию немного злее или более недоуменную, но ушастый переиграл его своим спокойствием. Однако взгляд, которым сразили беловолосого, не только припугнул, но и немного насмешил и удовлетворил какие-нибудь ожидания. Парочка завернула сразу налево, стала спускаться с небольшого спуска. Никем не замеченная; даже привычного Камрана не было у входа в дом. Сайно немного ускорился, чтобы, будучи впереди, помочь преодолеть путь. Пусть в Гандхарве было безопасно, иногда случались казусы, и махаматра, наученный опытом, старался всегда быть начеку. А фенеку не было особого дела. Дозорные хорошо стерегут их маленькую деревушку, шанс встревожиться из-за слаймов или плесенников крайне мал. Спустя короткий миг молчания Сайно спросил: — Как себя чувствуешь? — Давно оклемался. Даже в ушах больше не звенит. Но мыться непривычно — каждый раз шрам в глаза бросается. — Он красив. Не стоит его стесняться. — Каким бы завораживающим он ни был, но второй раз притяжкой Электро-удара я точно не хотел бы стать. Хвост распушился и завилял от злобы. Никому бы не понравилось стать жертвой молнии: то, что Тигнари выжил без каких-либо травм, задевающих жизнеспособность или важные органы, один из самых успешных исходов. Не ясно только, как это может отразиться на будущем, будут ли проблемы с сердцем, со зрением, со слухом. Они обогнули первый желто-зеленый фонарь. Тигнари бросил краткий взгляд на дома с другой от них стороны, на растущие широколепестковые цветы и вдохнул доносящийся аромат пыльцы. Ночь благоухала в тиши. В их небольшом лесном уголке было свободно и умиротворенно. Казалось, последних событий не существовало в мире вовсе, они были где-то за пределами времени, что остановилось для леса и проживающих здесь лесных стражей. И это ощущение было не столько постоянно, сколько безопасно. Единственный мирный уголок на земле, где не было ни одного раздора или перелома, где можно было дышать и спать спокойно. Вновь раздался вопрос Сайно, выводящий из дымки быстро проходящих мыслей: — Ты боишься любых молний теперь? — Что ты имеешь в виду? — длинные уши дрогнули и немного опустились, почувствовав покалывание вечерней прохлады. — Если я использую Глаз Бога, будешь бояться? — беловолосый повернул голову к Нари и остановился перед фонарем. — Хм… Не знаю. Ты не использовал его при мне после того, как мы в последний раз виделись и как произошел этот казус. Но не думаю, что я боюсь тебя, Сайно. — Нет, все-таки надо это проверить, — хмурится тот и складывает руки на груди. — Это опасно не ведать твоей реакции. Если придется сражаться бок о бок, то незнание может сыграть злую шутку и с тобой, и с ходом битвы. Такая шутка будет хуже любых моих, потому что точно не посмеешься с нее. Хочешь, я надену свои когти? Подержишься немного, посмотришь… — Успокойся, шакал! — твердо прервал хмурый фенек; ему не нравилось это неожиданное недоверие, которое может повлечь за собой волну разрушений между ними. — Я же сказал, что не боюсь тебя. И я в этом полностью уверен. Думаешь, один удар смог поменять восприятие тебя? Не недооценивай меня. — Боюсь, недооценить тебя — это катастрофа животного и человеческого мира, — покачал головой улыбнувшийся Сайно. — Как скажешь. Я просто предложил. Подумал, что ты тоже задумывался об этом. Но Тигнари, к удивлению, не задумывался. С тех пор как получил удар молнии, пролежал некоторое время на лечении и еще некоторое время боялся неожиданных обмороков или исчезновения любого восприятия звуков, он старался не заводить разговор о теме Электро-реакций. Его одолевала неожиданная резкость и небольшая грубость, если кто-то, к примеру, спрашивал насчет ощущений или его нынешнем отношении к грозовой погоде. Потому что больше не хотел терпеть болезненное и загоняющееся состояние, которое поневоле вспывало внутри. Он только начинал восстанавливаться быстрее и спокойно спать, не мня уши и не прислушиваясь каждый раз к птицам за окном — слышны ли звуки или нет. Парочка ступила дальше, обогнула второй фонарь по пути и снова зашелестела губами: — Расскажи, что и как в городе, Сайно. — Оказалось сложнее, чем предполагалось. Простые жители не чувствуют сильных изменений в отличие от меня и других матр. Чем глубже рыскаешь в корнях Академии, тем, ожидаемо, выявляешь много противоправных деяний. Не знаю даже, считать ли аль-Хайтама одним из правонарушителей, раз уж он всех так здорово обманул… — А что с ним не так? — Помнишь, я говорил, что он на время занял пост Великого Мудреца? Этот прохвост вскоре вернулся к роли секретаря, и, что главное, его зарплата осталась на уровне предыдущей, более высокой должности. — Ах-аха! — ушастый не сдержал легкого смешка. — Вот дела! Разве он жадный до денег? — Видимо, он не заговаривает об этом просто потому, что воспринимает это как большую выгодную шутку. Несправедливо: раз уж он герой, то остальные участники миссии тоже заслуживают хотя бы единичную премию в размере получаемой заработной платы этого выскочки. — Не кипятись. Еще успеешь его наказать и восстановить нехватающую справедливость. Они прошли под корневой аркой. Тигнари успел прикоснуться к древесине, погладить рукой, чувствуя, как сквозь перчатку проходит слабое влажное тепло. Дернув ухом, парень сразу поглядел на речку и невольно ускорился вперед, по выровнявшейся тропинке. Он захотел поскорее к водопаду, который любил слушать, словно музыку. Но, не пройдя пару шагов, был остановлен Сайно одним голосом: — Хорошая ночь. Прохладная. В Пустыне, скорее всего, так же — благодать. — Надеюсь, я не помешал каким-то планам, раз ты о Пустыне вспомнил. — Хотел бы я, чтобы ты был более устойчивым к жаре. Тогда бы мы гуляли где-то в глубине, подальше от поселений, по песчаным дюнам вдоль караванов и пирамид, а не там, где едва-едва исчезают верхушки деревьев. Я бы много чего тебе показал. И некоторые виды растений тебе были бы интересны, если не прогулка со мной. — Я могу просто взять побольше воды и специальную одежду. — Боюсь, этого недостаточно, так как проблема кроется на генетическом уровне, что обидно, ведь, получается, ее не искоренить. Насколько тебе хватит, скажем, десять фляг при твоем скоростном употреблении воды во время жары? За час ты выпьешь семь или больше, а оасизов с проверенной водой не то что мало, а редко, или они вовсе не попадаются на пути. Думаешь, карта поможет найти их? А успеешь дойти? Нет, Нари, ты не можешь «просто взять», — Сайно сжимает руки в кулаки. — Не хочу тебя потерять из-за засухи, как мог бы потерять от дождя. Фенек опустил уши, чувствовав закипание кожи от смущения под тонким мехом. Не ожидал он подобного признания, хотя к такому вполне естественно располагала ночь: никто не попадался на приветствия, было тихо, как подмечалось в начале пути, да так, что ветра не было слышно, а только плеск воды. Почему бы не доверить звездам секреты, желания и веру? Сайно не желал ждать ответа, Тигнари самому нечего было сказать, и оба моментально двинулись дальше. Они медленно нарушали мир шагами, стремящимися к островку-скале, и одновременно отдыхали. Почти поглаживая костяшками друг друга при ходьбе, их энергия переплеталась между собой, сводила все эмоции на минимум, и, даже если что-то было сказано с предполагаемым волнением, звучало это едва громко и осторожно. Но только достигнутая ими нирвана не перекрывала всплывшие мысли ушастого про предложение руки и Электро Глаза Бога. Не может же быть так, что его отказ — начало цепочки непредвиденных бед? Парень не предрасположен к тревожности, даже не придавал значения трагедиям, пока они не наступали беспощадной волной. Но тут незримая стрела точно впилась в грудь и не давала по-обычному вздохнуть; Тигнари был вынужден задуматься о том, мог бы быть ответ не размыто верным, а объективно точным. — Пусть я не для этого пришел, но как Коллеи? — махаматра искоса посмотрел на друга, заметив странное расположение ушей и напряженность скул. — Она вылечилась и почти не чувствует смертельной усталости, как было раньше, — чудо: один вопрос заставил Тигнари встрепенуться, поднять уши и оживиться, как лотос нилотпала после заката. — Многие дозорные, такие как Камран, уже плачутся, что скоро она нас покинет. Но, как по мне, пока она не стала на восемьдесят процентов грамотной, ей еще долго дозорничать под моим внимательным взглядом. — Разве нельзя отдать ее в Академию? — Нет, не стоит… Я сам могу ее выучить, ей очень нравятся мои уроки. Если отдать ее при таком непостоянном положении в городе, это может быть безумно тяжело и мало приятно. С ее характером она не писать научится, а еще успешнее прятаться. — Не говорит ли в тебе сущность гиперопекающего папаши? — Это лучше, чем навеянный образ безответственного папаши. — Ха? Ты ранишь меня прямо в печень такими высказываниями! — А кто сказал, что я имел в виду тебя? Слишком много на себя берешь, Сайно, когда вместо моих поручений продиктовать три абзаца Коллеи и проверить успеваемость и правописание, ты учишь ее одной из техник в «Священном призыве семерых». — Детям нужно больше развития в мышлении и логике! К тому же, играть в карты поможет ей в социализации — общие интересы сближают. Недалеко ты продвинешься со знанием как писать слово «винегрет»; нынешние подростки думают на три головы выше своего возраста и интересуются не учебой, а другим, техническим или культурным образом. Поверь, техника в «Призыве» ей точно пригодится. — Тц, не будем об этом, — незаинтересованно махнул хвостом Тигнари. — Сам знаешь мое отношение к образованию. Сайно наклонился к щеке Тигнари. — А может, я наконец-то выкинул что-то умное? Сразил тебя этим наповал, поэтому не хочешь дальше обсуждать? — Да-да, признаю, я прямо в обморок падаю от количества терминов и мыслей, бегущих впереди мыслительной эволюции. — Не буди во мне зверя такими сладкими комплиментами. Парни засмеялись, один громче другого. Темноволосый даже случайно толкнул локтем собеседника, чтобы он не был настолько близок, а тот, в свою очередь, шлепнул по пояснице по чистой шутке. Такой жест Нари не мог оставить без ответа. Покраснев и немедленно оглядевшись, проверяя их одиночество, он вспомнил о связи с предками и тотчас накинулся, как неугомонный зверь, на спину Сайно. Его кулачок сильно затер макушку парня, всполошив волосы в ураган и заставив завыть пустынного шакала от недовольства. Но беловолосый не спешил скинуть хитрого и ловкого фенека, а, наоборот, воспользовался его телом и открытостью: обхватив ноги, да покрепче, тень ночных преследований бросился вперед. — Сайно! Не успел Нари что-то еще выкрикнуть, рассердив и растревожив всех тропических попугаев, а его несносный «конь» пробежал арку из корней пошире и остановился около сияющих соцветий, вплотную к одному из наибо́льших цветков. Фенек заинтересованно выглянул из-за спины и медленно переставил ботинок на землю, когда чужие ноги согнулись. — Как же меня удивляют эти цветы, — говорит Сайно. — Они выше любого самого высокого человека и все равно куда-то стремятся. Завидую. Тигнари запрокинул голову назад, неприятно хрустнув шеей, и заметил слабое мерцание на верхушке скалы. Настолько величественнена была статуя Дендро Архонта, что только умеющие летать могли ее увидеть в отличие от ничтожных землеходов. Кажется, эта маленькая гора сама сделала божества таким же недосягаемым, как знания, которые оно несет в мир. — Высоко-высоко… — тихо повторил фенек и опустил голову, медленно пойдя дальше. Неподалеку он заметил прогуливающегося Иража. Поздоровавшись с ним обычным кивком, авторитетный низкий страж не стал останавливаться на пару слов и устремился обогнуть гору, чтобы вернуться в мир, где они с Сайно только вдвоем. И, конечно, увидеть хотя бы очертание статуи Дендро Архонта. Но деревья, кусты или цветы, растущие наверху продолжали мешать обычному смертному, насмехаясь вольными тихими покачиваниями над его ростом. — Ты забыл обо мне, Нари. Ушастый откашлялся и обернулся. Он удивился, как махаматра укрылся плащом с ушками, почти слившись с тенями окружения. — Тебе не холодно? — спросил парень в самой закрытой одежде и усмехнулся, предполагая, что дело вовсе не в температуре. — Нет. Просто хотел тебя припугнуть, чтобы ты не спешил сегодня избавиться от меня. Но не получилось, твое сердце крепче любого булыжника. Сайно не спешил снимать капюшон, как будто скрывался от чего-то. Он подошел к Тигнари и с его точки взглянул на все тот же бесконечный верх, приподняв брови. Матра явно не понимает, чем же скульптура божества заинтересовала его собеседника. Тигнари поспешил ответить: — Мне нравится эта статуя, только и всего. Она добавляет не только связь с землей, но и антураж лесу Авидья. — Ты отвлекаешься на такие странные вещи, — беловолосый усмехается и ведет за руку ушастого к воде. — А ты нет? Сайно не ответил. Они подошли к узенькому мелкому ручейку, и когда полуобнаженные загорелые ноги заволокла вода, беловолосый сложил руки на груди и повернул голову к Тигнари с привлекательной ухмылкой. В красных глазах мелькала какая-то искра игривости — «игривка» — и что-то еще. — Попробуй! Хорошая, прохладная. И ночью никакой моллюск не посягнет на пятки. — Тц! Ну нет! В отличие от тебя, на мне ботинки, и сушить оставшуюся ночь я их не собираюсь. Как и снимать сейчас, чтобы мокро шлепать на всю округу, тоже. — Эх, Нари, знал бы ты какой занудой со стороны кажешься, если хорошо знать тебя. — А ты, к сожалению, человеком с глупым юмором. — Ох, мое сердце умирает от кровопотери уже какой раз за прогулку!.. Сайно прохрипел, схватившись за складки плаща в районе груди. Но этот хрип перегибал любую театральность, что выводило серьезного лесного стража только на тихий вспрыск смеха. Посмеявшись за ним, махаматра опускает голову на воду и смотрит вместе с фенеком на отражение звезд и их размывающихся лиц. — Раньше, признаться, не любил воду, — начинает рассказывать Сайно, смотря на то, как его глаза то сходились, то расходились в вечно движущейся воде. — Какое-то неприятное ощущение от нее было. Липкое и уж сильно беспокойное. Песок, который застревал между пальцами и грел, был для меня роднее, а вода всегда не по гостеприимному холодила. Но однажды мне пришлось стоять больше десяти минут по самые колени, чтобы отучить себя бояться — если это непринятие можно так назвать, — иначе оно испортит мне какую-нибудь слежку. И спустя десять минут мне захотелось простоять так еще несколько. Оказалось приятным. Так я понял, что я выдержал это испытание и стал чуть сильнее. Тигнари не совсем понял смысл откровенности. Как-то оно глупо звучало, не по «генеральски». — Разве плавать не то же самое? — Хм… Юноша поправил плащ и не дал определенного ответа, только пожал плечами. Нари, стоя немного поодаль за его крепкой спиной, почесал ушко и отвлекся на шум того самого водопада впереди. «Стал чуть сильнее, выдержал испытание… Не просто так же ты мне об этом говоришь, Сайно. Хитрец». Страж усмехнулся, разгадав мотив. Он точно мог прочитать своего собеседника, даже если тот закроется полностью в плаще из черной непроглядной ткани. И это вернуло к недавним мыслям об Электро Глазе Бога и доверии к самому близкому человеку на планете. Смотря, как вода идет из широко ущелья и спадает в речку под ногами, Тигнари пытался представить, как отреагирует на сиреневые искры и как они будут на ощупь. Ему было неприятно и боязно. Но это можно преодолеть, как Сайно, вроде бы, преодолел боязнь стоять в воде. Нужно. Ушастый снимает перчатку, крепко-накрепко сжимает ее в другой руке и протягивает голую и невинную ладонь к обернувшемуся красноглазому. — Хорошо, мне надо попробовать. — Ну наконец-то! Сайно сказал немного подождать. Он выдохнул, вышел на берег и заискрился уже не красным цветом, а ярко-фиолетовым с перебивчивым белым; его руки окутали магические перчатки с когтями, а верхнюю часть головы заслонила волчья маска. Парень вытянул вперед руку и слабо взболтнул ею, сжав в кулак. — Берись за нижний коготь, — приглушенно говорит серьезный генерал махаматра. — Не бойся, не порежешься, если не будешь сильно давить. Весь урон все равно от Глаза Бога, но сейчас я не так напитываю лезвия. Хвост фенека завилял независимо от хозяина, показывая обеспокоенность. Но навостренные ушки передавали смелость и серьезность. Тигнари так же громко выдохнул и, полуприкрыв глаза, осторожно прикоснулся к когтю мизинца, как ему сказали. Он почувствовал, как колющая энергия растекается по голой руке, и сразу вспомнил ее удар и беспощадность под дождем, туман в голове и шок. — Тц… — Нари дернул ухом, хотел убрать руку… — Терпи, — …но грубый и жесткий голос отрезвил его и заставил держаться дальше. — Ты же хочешь мне доверять? Тогда это нужно выдержать, Тигнари. — Понял, — отозвался подрагивающий голос. Как бы ни было жестоко, Сайно прав. Хвост ускорился, вилял как можно тревожнее. А уши не были больше стойкими — опустились в момент прикосновения к очагу искр, прижались к голове и закрыли по бокам. Коготок был как можно меньше наэлектризован, но Тигнари ощущал не его, а расплывшуюся ветвь шрама на спине после того случая. Как она оживает, начинает танцевать по лопаткам и подниматься к плечам; как тонкие розоватые ниточки обволакивают шею и начинают душить, и дыхание учащается и сбивается. Но парень продолжал стоять, пытаясь перебороть иллюзию звона в ушах, и сжимал крепче перчатку. Он жмурился и не видел: Сайно вспотел под маской, кусал темные губы и сам хотел оттянуть руку, чтобы не наблюдать перед собой дрожащую тростинку. Если бы он увидел, то проиграл бы и доказал бы, что боится и не может доверять тому, кто долго и упорно заслуживал этого когда-то. Тигнари боролся со страхом — барьером между счастьем и ним. Он не мог проиграть року природы и потерять то, что связывало его с генералом махаматрой, что позволяло спать с ним в обнимку, есть за одним столом и воспитывать Коллеи. … Незаметно в подобном состоянии прошло пять минут. И уже к этому моменту фенек смог расслабиться и дышать спокойно. Только рука и прикрытые глаза немного продолжали подрагивать. Голова, которая была засеяна мыслями о страхе, отошла от нахлынувшей паники и крутила мысли о Сайно и об его облике. А через десять минут Нари даже не заметил, как его руку осторожно накрыли другой мерцающей перчаткой. — Как ощущения? — Уже тепло, не так убийственно холодно. — Отлично. Можешь открыть глаза? — А? Да, конечно. И правда, почему он до сих пор стоял в темноте? Открыв глаза, поборовший страх парень увидел перед собой маску с продолговатым носом, а уже потом руку в слабо-слабом Электро-потоке. Удивившись, даже приоткрыв рот, он максимально вдохнул, насколько позволяли натянуться легкие, и выдохнул быстро-быстро, так же резво обняв Сайно. Тот вовремя убрал форму и прижал в ответ Тигнари, улыбнувшись его неожиданной тактильности. — Ты молодец, Нари. — Спасибо, Сай, что помог! — Поверь, ты все сделал сам. Ушастый немного отстранился. Он внимательно наблюдал за рукой Сайно: как она открывает лоб, прибирая черно-зеленую челку, нежно поглаживает линию роста волос. И, когда ощутил нежный поцелуй в лоб, замер, затаил дыхание и ярко покраснел. — Большой молодец. А теперь вернемся домой? — Хех, да, пора бы. И спать тянет. Тигнари прогнал смущение через восторженное виляние хвоста и, прежде чем отстраниться, погладил по щеке генерала. Отойдя назад, к дороге, парень обернулся и увидел вновь появившуюся перчатку, без остальной атрибутики, с постоянно извивающейся от нее лентой. Хмыкая, герой ночи без посторонних мыслей взял кончик Электро-полоски и, как будто идя за ручку, пошел домой в вернувшейся к нему уверенности.