Темный лорд Кассиус Малфой

Мастер чар и дуэлинга, известный во многих странах волшебник — Филиус Флитвик, с достоинством семенил по Косой аллее. Взгляд прославленного мага лениво скользил по витринам магазинов, изредка останавливаясь на ком-нибудь из прохожих, из тех, кто приветствовал немолодого профессора. С растрёпанной седой бородой и усами он походил на сказочного гнома, которых изображают в маггловских книжках. Но те, кто знал его хорошо, никогда не обманывались его смешной внешностью. Флитвик был могущественным волшебником, хотя никогда этого и не демонстрировал, с тех пор как устроился работать в Хогвартс. С трудом поднявшись по ступенькам Гринготтса, маг слегка поклонился на входе охранникам, те тоже склонили головы в приветствии. Пройдя через общий зал, Филиус также раскланялся с сидевшими за конторками гоблинами, которые по старой традиции считали золотые монеты, взвешивали и рассматривали драгоценные камни. Пройдя по служебному коридору и выйдя в тамбур, с которого начинался знаменитый лабиринт тоннелей и ходов гоблинского народа, маленький профессор сел в одиночную вагонетку и стремительно провалился вниз. Ветер свистел в ушах задумчивого мага, а одинокая вагонетка летела вперёд, спускаясь всё ниже. Вот уже промелькнули последние, самые древние уровни, на которых располагались хранилища родовитых магов, позади остался и водопад воров, и несколько ручных драконов, охраняющих сокровища. Наконец вагонетка остановилась, и маленький профессор с некоторым трепетом зашёл в небольшой зал, где на троне сидел хозяин подземного мира и вождь народа гоблинов на земле — Лорд Гринготт. Поклонившись и повинуясь нетерпеливому жесту, Филиус Флитвик уселся в стоя́щее рядом каменное кресло. Хмурый вождь с некоторой брезгливостью с минуту рассматривал пожилого профессора чар, а потом спросил: — Ну и на кого ты стал похож, сын? Жизнь на поверхности уже превратила тебя в старика, а ведь тебе ещё и ста лет нет, — цыкнул он зубом. Филиус дёрнул щекой и скривился, что на его выразительном лице, которое, судя по морщинкам, явно привыкло только улыбаться, выглядело странно. — Ты же помнишь, отец, я давно принял это решение, — резко ответил он писклявым голоском, — и не собираюсь от него отступать. Я продолжаю жить среди людей, потому что этого хотела моя мать. Гринготт покачал головой: — Я принял твой выбор, хоть и считаю его глупым ребячеством. Мы, род воинов, последний оплот нашей прежде могущественной расы. Когда-то мы пришли в этот мир, и здесь, чтобы выжить, нам пришлось измениться. Из воинов, лютых в сече, мы стали банкирами. Маги, жившие здесь, во многом превосходили нашу расу и в магии, и в силе, но мы смогли выгрызть зубами своё место здесь. В отличие от тех же эльфов и дворфов, которым пришлось покинуть этот мир, уйдя на поиски более дружелюбных мест. Не так давно нашему народу был судьбой предоставлен ещё один шанс, шанс на возрождение. Ты же помнишь, что из-за своей жадности Рагнук Первый был проклят самим Годриком Гриффиндором, а проклятье перешло на всех нас? Флитвик сосредоточенно кивнул. — Наши мудрецы, — продолжил вождь гоблинов, — нашли способ избавить нас от этого проклятья. Люциус Малфой поделился со своим управляющим информацией, что его друг из Африки помог им снять с рода проклятье одного ребёнка. После этого его жена смогла родить двух детей. Это проклятье сходно с нашим, только там жёстко зафиксировано количество детей в роду. С помощью алмазов, родственных тому, который находится в кольце Малфоя, нам удалось создать артефакт, который замедлил действие проклятья. Но алмазы, из которых он сделан, довольно быстро теряют свои свойства, слишком сильно проклятье Гриффиндора. Поэтому нам приходится покупать у Малфоя снова и снова, хорошо, что он уважает своего управляющего, иначе давно бы уже выкручивал нам руки. Так вот, об их проклятье, — покрутил он шеей, — Малфои в древние времена славились жестоким и вероломным характером, сама их фамилия это говорит. Но в то же время это были опытные и умелые воины. Тот, кто проклинал их род, преследовал несколько целей. С одной стороны, он желал, чтобы род исчез насовсем, а с другой решил изменить их суть, воинов на трусов. Ведь в попытке спасти род каждое следующее поколение будет всё сильнее беречь своего единственного отпрыска, что сделает из будущего воина слабохарактерного изнеженного слюнтяя, неспособного даже кровь пролить. Жалкое зрелище, — хмыкнул Гринготт, — ведь это конец, как ни крути. Вместо рода жёстких и жестоких магов останутся обезьяны с палочками, лёгкая добыча. Вождь оскалил немаленькие клыки и прорычал с насмешкой: — Не так давно те же Уизли были могучим родом с серьёзной репутацией зельеваров и малефиков. А потом, не без помощи Малфоев, всё пошло под откос. И сейчас на них просто жалко смотреть, такой потенциал, — он гулко расхохотался. — Будет весело, если кто-нибудь из этого мерзкого рода, пролившего столько крови наших собратьев, будет работать на нас мальчиком на побегушках или пушечным мясом, вроде взломщика проклятий. Перестав через некоторое время веселиться, Гринготт серьёзно посмотрел на Флитвика и сказал: — А теперь, сын, слушай меня внимательно. Проклятье завязано на меч Гриффиндора. Надо его вернуть нашему народу и уничтожить. Но вернуть его нам может только тёмный маг, ставший хозяином меча. Флитвик с удивлением уставился на отца и спросил: — Тёмный маг в Хогвартсе? Пока там правит великий светлый маг — это невозможно, — пропищал он. — Тёмный маг просто не сможет вырасти при текущем уровне образования в замке. Его просто некому будет обучать. Если по-настоящему сильного тёмного мага не обучать контролю магии с детства, он или себя убьёт, или окружающих уничтожит. Тем более в Англии и не осталось по-настоящему тёмных родов. Гонты кончились, Блэки выродились, Лестрейнджи наверняка поголовно сошли с ума в Азкабане, остальные представители тёмных и древних родов тоже там, — Флитвик огорчённо махнул маленькой ручкой. — Наши умники верят, это возможно, — оскалился Гринготт, — мы отвалили столько золота оракулам и пифиям, что получили похожие прорицания из разных источников. У нашего народа есть шанс, — припечатал вождь гоблинов. — Ты, главное, держи глаза широко открытыми, Филиус, — он потрепал когтистой лапой по плечу собеседника. — И, сын, этим же летом жду тебя в подземелье, как минимум на месяц. Ты выглядишь как древний старец, а на тебя возлагается такая важная для нашего народа задача — не пропустить появление тёмного мага в Хогвартсе. Так что за пару лет мы вернём тебе утерянное из-за жизни под солнцем здоровье. Жертвы, ритуалы, есть много способов у нашего народа, — оскалился он, — ты даже сможешь завести детей среди женщин нашего народа, а не мучиться, как я, вынужденный терпеть столько лет человеческую самку. Хорошо, что они живут не так долго, а после связи с гоблином так вообще… — Гринготт злобно рыкнул. — Я даже съесть её не мог, всё-таки она твоя мать, и ты её любил. Твои дети от полноценной женщины нашего народа будут нести наследие моей крови, кто-то из них даже сможет стать вождём. К сожалению, ты не способен чувствовать металлы, как должен их чувствовать вождь. Создать что-то наподобие меча Гриффиндора или посоха Мерлина всегда были способны только вожди нашего народа. Это большое счастье, но и большая ответственность за свои действия и слова. Зато ты стал мастером человеческой магии, и я тобой горжусь и как вождь, и как отец. Иди, сын, я жду тебя здесь в следующем году. Наш народ ждёт от тебя надежды на возрождение.  

***

Люциус Малфой с улыбкой пригубил из бокала старого Огденского. Его собеседник, новый министр магии Корнелиус Фадж, повторил его действие с видимым удовольствием. Люциус торжественно произнёс, глядя на министра: — Хочу ещё раз поздравить вас, Корнелиус, с избранием. Уверен, что под вашим руководством мы придём к миру и процветанию нашей родины. За вас! — он аккуратно отпил из бокала. — Ну-ну, мой друг, не сто́ит принижать свои достижения, без вашей всемерной поддержки нам бы не удалось добиться желаемого. А то, как вы смогли показать Визенгамоту излишнюю сейчас горячность и несдержанность Скримджера, — Фадж весело похлопал в ладоши, — это блестяще, мой друг, просто блестяще. Дамблдор выглядел довольно растерянным. — Вы тоже выглядели представительно и уверенно, Корнелиус, — ответил Малфой, — уверен, наши граждане получили лучшего из возможных правителей. Волшебники весело рассмеялись. — Теперь, Люциус, вам все карты в руки, — прищурился Фадж, — оформляйте новое предприятие, меня в долю, и все внешнеторговые операции будут проходить теперь только через нас. Люциус кивнул, помимо политических инвестиций логично было ещё немного заработать. Дела шли отлично, и самое важное, удалось чувствительно уколоть прокля́того старика. Для великого светлого избрание Фаджа стало неприятной неожиданностью. Конечно, он найдёт к нему подход, благо старик обладает и властью, и влиянием, но друзьями им никогда не стать. Стоит Дамблдору только немного оступиться, Люциус непременно воспользуется его оплошностью.  

***

Долорес Джейн Амбридж, старший советник департамента магического правопорядка, со злостью разбила тарелочку о стенку кабинета. Уже несколько таких тарелок валялось на полу. С остальных со страхом наблюдали за беснующейся фурией, нарисованные на них котята. Чёртов Скримджер умудрился проиграть в гонке за министерское кресло. По всем предварительным прогнозам, по разговорам влиятельных чиновников министерства выходило то, что следующим министром будет именно начальник управления мракоборцев Руфус Скримджер. Она долго выстраивала их взаимоотношения на всех возможных уровнях и была уверена, что её ждёт переход на более значимую должность. А он проиграл! И кому, какому-то заместителю отдела магических катастроф. Человеку, ранее совершенно непубличному. Её бешенство искало своего выхода, и ещё одна тарелка с несчастными котятами полетела в стену. «Соберись, Долорес. Ещё не всё потеряно, пусть Скримджер, этот траченный молью лев, проиграл, но у тебя же осталась возможность сменить патрона? Надо действовать, а не психовать». Поправив растрёпанную причёску и приведя себя в идеальный вид, Амбридж уверенной походкой вышла из кабинета. Спустившись на первый уровень, она уверенной походкой зашагала по ковровой дорожке к кабинету министра. Если всё сложится хорошо, то у неё тоже появится кабинет на этом этаже. Фадж с удовольствием обживал новый кабинет, расставляя по привычным местам любимые безделушки. Как каждый уважающий себя бюрократ, он имел слабость к статусным вещицам. Аккуратно расположив на столе мраморное пресс-папье, Корнелиус удовлетворённо вздохнул. Откинувшись в широком кожаном кресле и поставив ноги на удобную подставочку под столом, он ещё раз наколдовал себе ростовое зеркало, чтобы полюбоваться своим внушительным видом. Затем с тоской перевёл свой взгляд на изрядную папку документов, которая громоздилась на приставном столике. Ему предстоял длинный рабочий день.  Внезапно раздался стук, и в дверь просунулось симпатичное личико его секретарши. — Министр Фадж, сэр, к вам посетительница, — отрапортовала та. С удовольствием оценив ещё раз её подтянутую фигурку с выдающимися формами, он милостиво кивнул. В кабинет, кокетливо цокая каблуками, вошла Долорес Амбридж. — Здравствуйте, министр, — приветливо улыбнулась женщина. — Я пришла от души поздравить вас с назначением. Возможно, вам требуется какая-то помощь? — И Амбридж постаралась улыбнуться как можно привлекательнее. Фадж неосознанно скосил глаза на кучу документов на столике и спросил: — Скажите, Долорес, я ведь могу вас так называть? Вы хорошо разбираетесь в документообороте? Мне нужен высококвалифицированный специалист, который бы готовил мне выжимки из этого массива информации. — И он со вздохом и отвращением снова покосился на документы. — Конечно, министр, — слащаво улыбнулась Амбридж. — Я обладаю огромным опытом в этих вопросах и могу вам помочь. Фадж задумался. Он знал Амбридж довольно давно и понимал, что Долорес будет верна тому, кто подымет её на вершину. Конечно, ходили слухи о её садистских наклонностях, двуличности и приторном поведении, но в качестве помощницы она будет великолепно отгонять от него назойливых просителей, к тому же на неё можно будет спокойно скинуть всю эту бумажную волокиту, получая только документы, требующие подписи министра. Новым взглядом осмотрев всё так же улыбающуюся Амбридж, Фадж важно кивнул: — Хорошо, Долорес, вы назначаетесь на должность старшего помощника министра магии, можете занимать соседний кабинет на этом этаже. Амбридж церемонно поклонилась. — Можете рассчитывать на меня, министр, во всех смыслах, — снова жеманно улыбнулась она, но Фадж предпочёл не заметить её намёков. Долорес выпорхнула из кабинета и летящей походкой рванула к себе на этаж. Её спонтанное решение увенчалось блестящим успехом. Она, старший помощник министра магии, и, хотя её попытки сразу привязать Фаджа покрепче не увенчались успехом, вон какая у него секретарша, но стать ему верным соратником она сумеет. А там, глядишь, можно будет задуматься и о чём-то большем.  

***

В директорской башне Хогвартса Альбус Дамблдор ходил по кабинету и размышлял: «Как я мог проморгать эту аферу Малфоев? Всё шло, как и задумано, Руфус уже готовился обживать кабинет министра, но прокля́тый Малфой всё испортил. Визенгамот категорически отклонил предложенную Дамблдором кандидатуру, зато с удовольствием проголосовал за Фаджа. А ведь ходит множество слухов, что Фадж казнокрад и приспособленец. То-то он так спелся с Малфоем. Наверное, получил немало галеонов и теперь будет поддерживать все идеи этих скользких змей. Ничего, на каждого хитреца найдётся чем надавить. Надо подготовиться и вызвать Аластора». Спустившись в личную алхимическую лабораторию, Дамблдор с огромной осторожностью достал из крепко заколдованного сейфа, маленькую пробирку с неизвестным веществом. Наколдовав «головной пузырь», он аккуратно капнул несколько раз на лист бумаги, после чего магией поместил тот в конверт и запечатал, наложив несколько защитных заклинаний. Утерев платком капли пота со лба, Альбус вернулся в кабинет. Усевшись в кресло, он с видимым удовольствием, принялся кормить феникса орехами. А через полчаса из пламени камина вывалился взбешённый Грюм. — Альбус, какого мордреда! — гневно рявкнул с порога мракоборец. — Мы сидим в засаде, ожидаем этого жулика из Лютного, а потом перед нами внезапного появляется твой патронус и просит меня прибыть в Хогвартс. Естественно, вся местная шваль порскнула во все стороны, едва только услышали от патронуса твой голос! — Прости мой друг, — Дамблдор виновато наклонил голову, лукаво сверкая очками. — У меня появилось одно дело, которое нельзя получить никому другому. — И что же это за дело? — ворчливо спросил Грюм. — Ты помнишь, как во время первой магической мы очищали Англию от старой гвардии аристократов, чтобы дать дорогу молодым? — А то, — осклабился Грюм, — немало старых пней отправились на корм червям в эти неспокойные времена. — Я считаю, что старший Малфой, который так своевременно удрал из Англии и теперь провернул эту аферу с новым министром, тоже должен отправиться на встречу с предками, — холодно ответил Дамблдор. — Это станет хорошим уроком для Люциуса. Он поймёт этот сигнал и поумерит свой пыл. В конце концов в следующем году сюда поступит его единственный сын. Грюм понятливо ухмыльнулся: — Я понял Альбус, если он не спрятался под фиделиусом, то сова с письмом его найдёт где угодно. С осторожностью взяв предложенный конверт, Грюм кивком попрощался и вышел.  

***

Сегодня Кассиус получил от родителей страшную новость: дедушка Абраксас скончался от драконьей оспы. Последние годы он увлёкся исследованиями перуанских змеезубов и на пару со своим старинным другом Горацием Слизнортом разрабатывал новую сыворотку от этой дряни. Наверное, в процессе исследований он её и подхватил. Хоронили его во Франции, тело сожгли в ритуальном белом огне, а прах поместили в склеп родового хранилища усопших членов рода рядом с женой. Кассиус и Драко стояли хмурые, сжимая кулаки, Нарцисса и Вальбурга под чёрными вуалями молча вытирали слёзы, один Люциус стоял молча и бесстрастно смотрел на пламя, в котором рассыпалось тело отца. Он мучительно искал причину того, как отец мог так подставиться. Он давно работал с перуанскими змеезубами и всегда соблюдал меры предосторожности. К тому же известная всем болезнь редко действовала так скоротечно. Последний раз случаи такой оспы были зафиксированы ещё в первую магическую, когда вымерло практически всё старшее поколение самых влиятельных английских родов: Голдштейны, Поттеры, Берки. Много кого тогда недосчиталась палата Визенгамота, и вот теперь отец. После похорон Кассиус попрощался с семьёй и отправился сразу в школу. У него начинался выпускной пятый курс, и нагрузка предстояла нешуточная. Появившись, как обычно, на площадке перед школой, Кассиус уверенно зашагал внутрь. До появления перваков ещё оставалось несколько часов, и парень хотел без суеты появиться в общежитии своего факультета. В этом году его друга Хасана аль Мансур назначили старостой, и тот наверняка уже готовился принять на себя это нелёгкое бремя. Поздоровавшись с товарищем, Кассиус устало опустился на кровать. За эти годы он добился многого. Чибузо Ину как-то с улыбкой сказал, что если энергии у парня хватит, то через пару лет он сможет сдать на мастера в трёх дисциплинах. Правда, в отличие от зельеварения, официально мастером тёмной магии и магии духов вряд ли где-то получится стать. После войны с Гриндевальдом на тёмную магию с подозрением косились во всей конференции магов, хотя и под запретом она была далеко не везде. Поболтав немного о прошедшем лете, ребята спустились в большой зал, где расселись за столом пятикурсников. Из всего их выпуска на пятом курсе осталось всего восемнадцать студентов, а на следующие два собирались оставаться всего два человека — заучки, которые решили связать свою жизнь с наукой. Кассиус по праву считался самым одарённым магически учеником среди всего выпуска, хотя по привычке продолжал ходить под скрывающим амулетом. Конечно, многие знали, что он белый, но, не видя перед глазами мелькающий раздражитель, спокойно воспринимали его происхождение. За годы учёбы для многих он стал надёжным товарищем, человеком, к которому можно обратиться за помощью по сложным вопросам. Внешняя лёгкость характера и жизнерадостность тянула к нему сверстников, а учителя видели мощную отдачу своих вложений в образование юного мага и относились к нему более чем благосклонно. Учитель зельеварения вообще настаивал на обучении по его предмету, за два следующих года обещая вывести Кассиуса на звание подмастерья. Но Кассиус с сожалением вынужден был отказаться от столь лестного предложения, как и от ученичества, объяснив, что уже является учеником магистра тёмной магии. Покачав головой, зельевар отстал, но обещал дать рецензию, если Кассиус когда-нибудь решится получать звание мастера. Директор Пьер Нгоно с неизменной улыбкой приветствовал всех учеников и радостно объявил распределение по факультетам. После распределения, когда пир подошёл к концу и студенты были готовы расходиться по гостиным факультетов, Нгоно снова привлёк внимание к себе. — Уважаемые студенты! — начал тот торжественно. — В этом году в школе магии Думстранг пройдёт турнир между тремя школами: хозяева, мы и Шармбатон. Сначала выбираются победители по зельеварению и дуэлингу, а потом по квиддичу. Итоговый результат считается по сумме набранных баллов. За победу в турнире зельеваров начисляются сто очков, за победу в дуэлинге — сто пятьдесят и за победу в квиддиче — двести очков! На этом турнире смогут принять участие учащиеся пятых, шестых и седьмых курсов. От Уагаду в этом году сильнейшим учеником по предметам зельеварение и боевая магия заслуженно признаётся Кассиус Малфой. Сборная по квиддичу определится по итогам весенних соревнований среди всех факультетов. У вас будет целый месяц, чтобы сыграться, а потом мы отправимся в Дурмстранг. Но, — добавил он с ехидной улыбкой, — выпускные экзамены пятых и седьмых курсов, а также переводные шестых, вам нужно будет сдать заранее, до отъезда на турнир. Толпа дружно зааплодировала, Кассиус пожал плечами, а Хасан вздохнул: — Если бы они проводили турнир по трансфигурации, я бы тоже попал, — проворчал друг, — а так придётся побороться за место в команде по квиддичу. — Ага, — хмыкнул Кассиус, — что ты переживаешь? Ты как охотник лучший в школе, да ещё капитан команды нашего факультета. Кого ещё выбрать на звание капитана сборной школы? Только тебя, — уверенно заключил Малфой. Как староста факультета, Хасан убежал наводить порядки, а Кассиус двинулся в библиотеку, его интересовали нюансы изготовления сыворотки от драконьей оспы. Набрав гору книг, он погрузился в чтение. Сначала его заинтересовал трактат, в котором говорилось, что некто Альбус Дамблдор изобрёл двенадцать способов использования драконьей крови, но, увы, там не было примера нужного зелья, хотя было видно, что автор трактата очень глубоко изучал эту тему, жаль, что его не интересовало создание такого лекарства. Ещё одним интересным трактатом стал сборник научных статей некоего Северуса Снейпа, который отличным профессиональным языком разъяснял малопонятные обычному магу термины. Кассиус даже восхитился им заочно, человек явно был невероятно талантлив в зельях. «Наверное, он такой же, как Изем Кхуне. По характеру как ядовитый тарантул, а у котла превращается в лучшего учителя на свете. Сколько крови и пота с меня выкачал Кхуне за эти годы — не перечесть. Но ведь слепил из меня неплохого зельевара. Надеюсь, в следующем году познакомлюсь с этим неординарным человеком», — Кассиус даже мечтательно зажмурился. Ему всегда нравились фанаты своего дела, будь то воины, ремесленники или маги. Несмотря на то что директор назвал Кассиуса лучшим учеником по зельеварению и боевой магии, скучать ему никто не позволил. Наоборот, учителя словно задались целью уморить парня ещё до начала состязания. Кхуне заставлял варить всё более сложные зелья, а Джо Бликсем начал давать ему индивидуальные уроки по дуэлингу. Видно, что учитель тёмной и боевой магии терпеть не мог такие поединки, поэтому тот в максимально саркастичной манере разъяснил Кассиусу несколько спорных моментов и показал несколько неплохих справочников в магической библиотеке. Всё остальное время зловредный старик валял Кассиуса по дуэльному помосту, заставляя пользоваться только разрешёнными в этом виде спорта заклинаниями. Сам же, естественно, себя не ограничивал. Зато потом на разборах объяснял, насколько дуэлинг глуп и ограничен. Одно то, что соперники вынуждены стоять на помосте друг напротив друга, вызывало у учителя неконтролируемый зубовный скрежет. Ведь движение для мага — это половина победы. Попробуй попасть своим заклинанием в быструю и ловкую жертву. — Пока будешь кидаться «Ступефаями», настоящий африканский маг ловко, словно танцуя, подойдёт поближе и вскроет тебе горло острозаточенным кукри, — злобно скрипел старый маг. А потом всё же рассказал до сих пор скребущую его историю, как он, будучи молодым и пьяным, размазал в Болгарии по полу местного кабака какое-то сборище магов, не особо напрягаясь, а мелкое недоразумение, которое он и магом-то сначала не посчитал, отправил пинком в окно, добавив ему жалящих прямо в зад. Каково же было его удивление, когда на следующий день он с похмелья припёрся на турнир по дуэлингу и увидел всех своих жертв с разукрашенными лицами в рядах участников. Ухмыльнувшись и надувшись, он вышел на помост, где его сначала чуть не выгнали за нарушение дуэльных правил, а потом просто размазал тот нелепый недомерок, который так пискляво верещал, вылетая в окно от могучего пинка. В этот раз уже он глумился над африканским чёрным магом, посылая в него раз за разом быстрые и простые заклинания. Нет, если бы они были в боевой обстановке, Джо непременно окутался хотя бы щитом тьмы, который не берут все слабые заклинания до бомбарды включительно, а потом надрал бы мелкому поганцу всё, до чего смог наклониться. — Тьфу! — Джо заскрежетал зубами от неприятных воспоминаний. — Я с тех пор ни разу не выезжал на турниры по дуэлингу, как и ни разу не встречал своих знакомцев на турнирах по боевой магии. Турниры по боевой магии проходят всегда в Японии на базе школы Махоутокоро или в славянских землях, в Колдовстворце. Вот там да, все знали и уважали папу Джо Бликсема, а уродливого карлика и его друзей я там не встречал. Кассиус впитывал магическую науку, стараясь изо всех сил. Несмотря на склочный и вредный характер обоих мастеров, парень понимал, что они стараются вложить в него все свои знания, и был им за это благодарен. Так, в подготовке, незаметно пролетела осень и зима. Вся школа готовилась к финальному турниру по квиддичу, на котором и определят сборную школы.