Любовь через утрату.

Это был отличный вечер, отличная вечеринка, всё было просто на все сто из ста. Салли разговаривал с Уоррингтоном, они смеялись и шутили, подкалывали друг друга, но обидно не было ни капельки. Подключились и другие ребята, потом третьи, и в итоге музыка в конце концов играла на фоне, а все сидели в одном кругу и что-то обсуждали. Внезапно на вечеринку зашёл Майк Вазовский. Все сразу напряглись, ведь на столе и под столом стоял ещё не выпитый алкоголь, и он, как «все заучки» может все рассказать Деканше страшильного факультета. В первую очередь, внимание на него обратил Салли, вставая с пола, на котором все сидели. — Что такое, Майк? — Он совершенно спокойно подошёл к нему, а тот был немного толи озлоблен, толи обижен, но в любом случае, чтобы разговаривать было удобнее, Сали присел на корточки. — Ты что-то хотел? — Не я, а твоя мама. Я не знаю, как она нашла мой номер, но сказала, чтобы ты наконец взял трубку. По ее словам, она звонила раз сто, а то и больше. И ещё, сказала включить тебе звук. На этом всё. — Вазовский говорил достаточно тихо, но так, чтобы только его знакомый слышал. Салли округлил глаза по пять копеек, стоя в полном шоке, а потом Вазовский развернулся ещё раз, на этот раз обращаясь ко всем. — Если что, мне плевать что вы тут делаете, так что хоть марихуану курите, я всё равно никому не скажу. — Последнее, что сказал Майк, выходя из помещения, закрывая за собой дверь. Салли всё еще сидел на корточках, будто в трансе, думая, что же так сильно хотела сказать ему мама. В основном, она говорила что-то не слишком важное, но Салливан как никто её всегда любил и уважал, и самое главное, она никогда не преувеличивала. — Сто раз… — Тихонько себе под нос сказал Салли, понимая, что что-то да случилось, и серьёзное, раз она нашла даже номер Вазовского, чтобы до него дозвониться. — Салли, ты в порядке? Чего ты так подскочил к этому… — Уоррингтон сделал глоток пива из желелкзной банки, с некоторым «недоверием» поглядывая на дверь, за которым скрылся Вазовский. — Ни с кем из вас он никак не знаком, а я с ним случайно пересёкся, за счёт чего стали хотя бы знакомыми… — Голос был по-настоящему растерянным и взаолнованным, а потом, потихонечку встав, чтобы не закружилась голова, Джеймс стал искать свой телефон на столе, где вроде бы в последний раз его оставлял. В итоге, спустя поиски около нескольких секунд, Салли нашёл его в диване, подбирая и включая, и там в действительно было сто двадцать один пропущенный вызов, последний из которых был три минуты назад. Пятнадцать сообщений, в которых мама лишь просила его перезвонить или взять трубку, без какого либо гнева, или восклицательных знаков. Это длилось на протяжении трёх часов. В растерянности, Салли завёл свою пятерню в волосы и с дрожащими руками продолжал пялиться на экран блокировки. — Там умер что ли кто-то или как… — Тихое бормотание, после которого Джеймс, на ватных ногах пошёл к выходу из общежития RОR. — Я сейчас вернусь, только перезвоню кое кому… Уоррингтон заметил растерянность и несчастность самого Салливна, что было не то, что из разряда вон выходящего, а что-то больше. За улыбкой и шутливым тоном он заметил: больше, чем обычно согнутую спину, сжатую походку и прочее. Он боролся с желанием пойти и остаться, дабы никто, если что не узнал, что случилось. — Алё да мам… Прости, что так долго не брал трубку… Я… У меня телефон сел, я не мог ответить, извини… Что-то произошло, что ты так много раз звонила…? — Салли сел на парапед, который был вдоль лестницы и аккуратно съехал, отсаживают подальше от двери, мол, мало ли что. — Да… Лучше присядь, или уйди от монстров подальше… — Голос был очень подавленным, и выносить его Салли не мог. — Сразу говорю, Салли, всё обойдётся и будет хорошо. — Она тихонько, будто сквозь слёзы сказала «Я надеюсь» и Салли не в силах выдерживать, дрожащим голосом подал признак участия в разговоре. — Ну… По сути я и так далеко от других, рядом никого нет… Говори, что произошло? — сердце начинало стучать в ушах, а нервы сдавали и всё больше хотелось узнать, что же произошло. — В общем… У твоего отца случился сердечный приступ и его тогда, три часа назад, увезли на скорой… — Мать начала плакать в трубку, стараясь не разрыдаться. Сердце пропустило оглушающий удар, после которого Салли даже согнулся от боли, которая так сильно скребла горло и душу, что казалось, ещё несколько мгновений и она потрескается ровно так же, как стекло. — Врачи ничего не могут гарантировать и шансы не высоки на его выживание, но ни попытаюсься сделать всё возможное, чтобы вернуть его… — Она видимо выключила микрофон, потому что потом, после этих слов, Салли ничего не слышал и лишь тихонько пробормотал, что тоже надеется, и напомнил, что очень любит его и её, и в любом случае, постарается как можно скорее приехать. Сердце продолжало пропускать удары, а тело вообще не понимало, как себя вести и куда деваться. Слёзы лились сами собой, но он понимал, что нужно прийти к ребятам и сказать, что у него есть некий невыполненный должок, и смыться, чтобы не показывать себя слабым. Не дай боже его увидит кто-то со слезами на глазах. Он просто не перенесёт этого позора. — Салли? — закрывая дверь в здание, Уоррингтон подошёл к Джеймсу, казалось, довольно демонстративно, и даже настойчиво, но тот его вообще не заметил и просто вжав голову в плечи, смотрел в пол и сдерживал слёзы. — Салли, что… Что тебе сказали? — Уоррингтон подошёл ближе и смотря на Джеймса просто не понимал, что смогло его довести буквально до истерического состояния. — Отец… — Одно лишь слово, после которого Салли поджал колени к груди и уткнулся лбом в них, рвано вдыхая и выдыхая воздух. — Салли… Это то, о чём я думаю…? — Джонни хоть и был высокомерным, эгоистичным, особо не гордился самим Салли, как учеником, но как минимум сострадание в такой ситуации нужно проявить. Всё-таки, у мостра вроде бы умер отец, насколько понял это Уоррингтон. — Он на грани… На грани… — тихий и едва слышный скулёж, от которого даже Салли стало мерзко от самого себя. — Я слабак… Я просто слабак… — Ладони забрели в немного отросшие волосы, которые мгновенно оказались сжаты в кулаки. Зубы сжимались настолько сильно, что можно было услышать скрип. Хвост был поджат настолько близко, что аж дрожал от напряжения, хотя и сам Салливан дрожал как не в себя. Лица не было видно, но было чётко понято, что слёзы лились градом. Внезапно на спину опустилась рука, а Джеймс ещё больше вздрогнул от того, насколько это было неожиданно. — Ты!.. А… Привет. Чего… Пришёл? — слёзы были мгновенно вытерты с лица, дрожащий голос пропал, а тремор учень быстро утихал. — И… И как давно ты здесь? — Почти с самого начала. — Джонни был рад, что его наконец-то услышали и даже удивился внутри, насколько быстро и казалось бы за секунду Салливан смог натянуть маску, будто бы всё нормально. Так рыдал и трясся, а тут успокоился и стал сидеть смирно. — Прости, если заставил волноваться, что ушёл. — Настолько холодный голос был удивительным, ведь монстр только получил новость о присмерти отца. С другой стороны, где-то глубоко в душе Уортингтон очень сочувствовал Салли и было капельку «обидно», что при виде него, Джеймс собрался и стал строить из себя не пойми что, но сильное. — Если честно, все просто продолжили разговаривать. Я почувствовал, что что-то не так. — Хах… Мягко сказано. Всё ужаснейше херово… — Перед глазами всё снова стало плыть, а Уоррингтон становится лишь лёгким силуэтом, которого было сложно различить от куста сзади. Слёзы вновь подступили к глазам, но чтобы стараться скрыть их хотя бы сейчас, Салли задрал голову вверх. — Я, конечно, понимаю, что возможно не имею такого уровня доверия, но можешь объяснить, что тебе такого сказали? — Уоррингтон заметил, что дверь начала потихоньку открываться, но быстро махнув рогами, мол, не выходить, важный разговор, её сразу захлопнули, но беззвучно. — Мне… Мать звонила больше сотни раз три часа… А я трубку не брал… В итоге она сказала, что мой отец… Ну… Присмерти, ха-ха… — «Защитная реакция — смех? Очень интересно… » — Подумал Уоррингтон, но в ответ лишь промолчал и положил руку на плечо, сжимая и разжимая его медленно. — Я не мастер говорить подбадривающие слова, но и сказать, или, пообещать, чтоб все будет хорошо я не могу. — Уоррингтон хотел как-то подбадрить Салли, но он реалист, а не оптимист, поэтому это было проблематично. — Я думаю, твой отец справится, он ведь сильный мужик. Ещё с первых слов Джонни заметил ещё больше подступающие к глазам Джеймса слёзы, но сделал вид, чтобы Салли был легче, мол, не видит, или куда-то смотрит. Он понимал, что не каждый способен выдержать столь душераздирающую новость, поэтому не считал, что Салливан слабый, или что-то такое. — Да, сильный… Только вот никто не застрахован от сердечного приступа… — Всё-таки не выдержав, несколько слёз скатились по лицу, но Салливан быстро вытер их рукой и шмыгнул носом. — Я читал про это. Они случаются в основном утром… Он получается мучился ещё весь день, что-то делал, жил, а сейчас… — едва слышные слова вылетали дробно, но то и было понятно, почему. — Ох, Салливан… — Даже столь высокомерный монстр, как Джонни, хотел помочь своему другу, если таковым его можно назвать, поэтому пытался придумать, от чего Салли стало бы легче. Уоррингтон не зануда, чтобы говорить о том, что если внушать саму себе, что отец в порядке или жив, ни к чему хорошему это не приведёт. — Понимаешь… Над болезнями и другими видами всякого такого, мало кто властен, и по этому… Тебе надо будет когда-нибудь смириться со смертью близких. Рано, или поздно, но ты будешь последним. Поэтому, лучше тяжело пережить одну сейчас, нежели потом убиваться по другим. — Джонни никак не хотел обидеть или заставить ещё больше плакать, но увы закончив свою речь и посмотрев на Салли, он увидел, как тот всё ещё был с запрокинутой головой назад, слезы текли по вескам и шли вниз по бакенбардами, которые в темноте, казалось, светились. Пустые глаза, из которых текли слеза за слезой, слегка красноватые нос и щёки, а также подобие улыбки, которая была, видимо, по привычке. Сверчки продолжали стрекатат в кустах, фонарный столб едва заметно мигал на тёмном фоне улицы, а молчание в воздухе всё больше и больше давило на голову. — Я… Наверное пойду. Не спать же мне здесь, ха-ха… — Едва слышно сказал Салли, шмыгая носом, и на всякий случай проверяя свой телефон на наличие ещё каких-либо новостей. Ничего не было, а от одного из сообществ пришло уведомление о новом посте, в котором подобие котёнка с короткими и пушистыми лапками нёс в зубках салфеточку и с каждым кадром всё приближался. На последней картинке была надпись: «Ты самый лучший монстр, не расстраивайся». — Иронично… — На губах появилась улыбка и настроение немного поднялось. Слёзы вытерты с лица, а чтобы покраснение сошло быстрее, Салливан приложил к лицу тыльную сторону ладони, так как она была холодная. — Рад, что тебе немного полегчало. — Уоррингтон тоже улыбнулся и приобнял Саллива за плечи, почти сразу нехотя отпуская, но ему не дали этого сделать. Джеймс почти сразу же чуть ли не напал с объятиями на Джонни, крепко хватая его за шею и под спину. Этот здоровяк хоть и был страшным снаружи, внутри он был тем самым котенком, которого увидел пару секунд назад. Эти объятия, тем более такие искренние и неожиданные, заставили Уоррингтона на секунду вздрогнуть и переосмыслить всё, а уже на вторую он положил свои руки на плечи Салли, похлопывая слегка. — Спасибо тебе, Джонни… После этих слов, Джеймс на последок немного прижал сильнее к себе Уоррингтона, а после ушёл в общежитие. Там уже все стали спрашивать Салливана, мол, что за важный разговор был, почему так резко ушёл, и прочее, на что он ответил какой-то отмазкой, которой не было слышно, но музыка утихала, и все видимо уже расходились. Всё ещё сидя на белокаменнях перилах, Джонни с каждой секундой понимал, насколько же сильно он влюблён. По своему, конечно, но влюблён. Понимать, и пытаться принимать этот факт было неимоверно сложно, так как приходило осознание, что невозможен тот факт, чтобы эти чувства были взаимные. После недолгих объятий, не хотелось возвращаться в холодную комнату, которая будто бы говорила неутешительные фразы. Хотелось вернуть те недолгие несколько секунд, в которых хотелось остаться подольше, хотя бы на пару минут.