Мой лучик света

Никогда прежде я не подозревал, что моя жизнь может так измениться. Дом совсем опустел. Даже приходящие горничные не могут изменить этого. Мрак заполнил не только винокурню, но и моё сердце. На самом деле я долго не мог смириться с тем, что произошло. Даже смерть отца не потрясла меня настолько сильно. Я совсем перестал есть, как и выходить за пределы винокурни. Жизнь стала похожа на бесконечный кошмар, из абсолютно идентичных дней. Даже трудно поверить то, что всего год назад всё было совсем иначе. Кэйа был человеком, который одним своим видом мог как довести меня до бешенства, так и потушить всё пламя гнева в моей душе. Он любил меня и никогда не просил ничего в замен. Ему было достаточно просто находиться рядом, и иногда баловаться лёгкими прикосновениями. А моя любовь к нему, пусть и была незаметна, но вовсе не имела границ. Иногда я даже позволял себе ночью прийти к нему под глупым предлогом, кошмара или страха грозы. Лишь бы ещё раз обнять, прижимая его хрупкое тело близко к сердцу. Но дальше этого никогда не доходило, потому что так вышло, что мы родились в мире, где такие отношения не приветствуются обществом. Наша любовь была неправильной, незаконной, омерзительной. И я был благодарен Кэйе за то, что он это всё прекрасно понимал. Правда после смерти отца всё стало немного легче. Только не подумайте, я был правда опечален этой трагедией. Настолько, что на продолжительное время замкнулся в себе, не позволяя даже Кэйе приблизиться или заговорить со мной. Нам пришлось пережить этот период самостоятельно, в одиночку. Хотя по правде говоря, сейчас я жалею об этом. В моих глазах Кэйа был последним лучиком света, и совсем не важно что холодным, и не важно что порой лживым, и уж точно совсем не важно, что слишком грешным. Главное безгранично любимым и единственным. Только моим... И так я думал примерно до того момента, как начал замечать его в компании Розарии. Девушка была очень привлекательной, и в довольно вызывающем наряде. У них было много общего, даже помимо единого элемента или страсти к вину. Он выглядел счастливым, когда общался с ней, словно снова живым. И с каждым разом я замечал их в таверне всё чаще и чаще. А когда не мог видеть, расспрашивал об этом у Чарльза, который всегда был не прочь в добавок рассказать о темах их разговоров. Каждый раз видя их вместе, моё сердце сжималось, и грудь заполняла ноющая боль. От этого вида мне хотелось грызть локти и лезть на стены. Я ведь прекрасно осознавал, что со мной он никогда не сможет быть счастливым, хотя-бы потому, что я не смогу дать ему того, что сможет она, или любая другая девушка. Но мне было больно осознавать что ему нужен кто-то кроме меня. Пугала мысль, что он устал от бесконечных пряток и запретов, решив обзавестись семьёй и женой, променяв мою любовь на неё. И ведь в самом деле, это было здравой мыслью со стороны Кэйи. Я не судил его, но от этого боль не становилась меньше. Спустя примерно два месяца их походов, случилось то, что окончательно сломало тоненькую ветвь моего терпения. Это был холодный вечер, таверна уже готовилась к закрытию, но эти двое, как и ещё несколько пьяниц, всё никак не собирались уходить. Я заметил, что девушка уже была точно не в своём уме точно не от алкоголя, скорее от безграничной усталости, тем временем как Кэйя умудрялся дальше здраво вести диалог. Я смотрел на них, не отрывая глаз, и уже начал чувствовать как стакан в моих руках начинает не свойственно сжиматься вместе с моей ладонью. Я был готов швырнуть его ей в голову, а потом забрать Кэйю домой. И плевать, что таверна останется без присмотра. И плевать, что люди увидят то, как крепко я сжимаю Альбериха в своих руках. Вообще на всё плевать. Хотелось спрятаться где-то очень далеко, туда где нет осуждающих взглядов людей, туда где не нужно бояться своих чувств, и туда где мы могли быть вместе. Но такого места нет, я это точно знаю. И поэтому я должен был находиться там, и кусать губу чуть ли не в кровь, уже битый час натирая тряпкой несчастный бокал. И я бы продолжил стоять, наблюдая за ними, если бы не случилось то, что окончательно выбило меня из колеи. В какой-то момент девушка схватила Кэйю за подбородок и, видимо, ничего не объяснив, примкнула к его губам. Моё сердце остановилось. Я видел как удивлённо Кэйя смотрел на свою спутницу. Но он ничего не сделал. Словно заколдованный. И ведь это и не удивительно. До этого момента Кэйя точно никогда и ни с кем не целовался. Но это не послужило ему никаким оправданием. В этот момент мне стало абсолютно плевать. Кажется я уже был не в состоянии контролировать себя. Мои руки затряслись, а по телу прошёл неприятный озноб. Я уже не помню, поставил ли я бокал на стол, или же он просто выпал из моей руки, разлетевшись по полу как моё сердце на десятки маленьких осколков. Но я уже не обращал на это внимание. Я вылетел из таверны так быстро как только мог. Сразу вдыхая холодный ночной воздух Мондштадта. Я чувствовал как по лбу пошёл горячий пот. Мне стало слишком плохо, чтобы продолжать работу. Я шёл не оглядываясь назад, и настолько быстро, насколько вообще был способен. Мои мысли слиплись в огромный огненный шар, от чего голова начала болеть. Я не успел уловить момент когда покинул ворота Мондштадта. И думать об этом вовсе не хотел. В моей груди забилась ненависть, мне захотелось кричать, но я молчал. Я ненавидел его... Я считал что во всём виноват этот гребаный Альберих, но в глубине души больше всего на свете хотел чтобы он догнал меня. Я не помнил куда шёл, и сколько времени прошло с момента когда я покинул таверну. Но это перестало иметь значение, когда я услышал чьё-то сбившееся дыхание за своей спиной. Моё сердце забилось вновь, когда я распознал в нём голос единственного человека, которого хотел видеть сейчас. "Дилюк …" Я никогда не забуду той интонации с которой он произнёс моё имя. Так мягко и одновременно с таким искренним переживанием, его мог произнести только он. Я обернулся, и тут же почувствовал как парень сковал меня в свои объятия. Он положил голову мне на плечо, и все ещё пытался отдышаться. "Я искал тебя... я так волновался" продолжал говорить Альберих, попутно глотая воздух. Я чувствовал как странное ощущение внутри меня, начинало согревать моё сердце. "Ты всё не так понял" говорил он, и потёрся головой о моё плечо. Я слушал его, но ничего не отвечал. Вся ненависть копившаяся во мне исчезла, словно растворилась в воздухе. "Я даже сначала не понял что произошло". Мне казалось что запах вина усилился. Холодный ветер ударил мне в лицо, и я словно очнулся от долгого сна, понимая что всё это время стоял столбом. Уверен, в тот момент Кэйа не на шутку испугался. Тогда я взял его за голову, и посмотрел в один сияющий синий глаз. Он выглядел так, будто сейчас упадёт без сил. Словно маленький бродячий котёнок, обречённый на голодную смерть. Я не смог злиться на него. Моя рука сама полезла в его мягкие волосы, перебирая тёмные локоны между пальцев. "Пожалуйста, больше никогда так не делай" сказал Альберих, когда в его глазах скопились слёзы. Он был действительно очень пьян, раз не постеснялся таких эмоций. "Ты же знаешь что кроме тебя мне больше никого не нужно, Дилюк" раздался его мягкий голос. После этих слов во мне будто что-то перевернулось, и я неосознанно сжал волосы Кэйи в своей руке с такой силой, что несчастная слеза всё-таки прокатилась по его лицу. Разумеется я тут же убрал руку, но извиниться не хватило сил. Я знал, что в трезвом состоянии он бы никогда не сказал таких слов. Он был слишком горд, чтобы вот так расплакаться у меня на груди. Но чёрт возьми... как же я мечтал, чтобы он сделал так ещё хоть раз. Чтобы он говорил мне эти слова каждый день. Чтобы я чувствовал, как его тело прижимается ко мне со всей любовью, которая в нём была. Но этому было не суждено произойти. Не помню сколько времени прошло с того случая. Главное, что вскоре всё снова вернулось на свои места. Кажется, что уже на следующий день Кэйя даже не вспомнил о своих словах. Может оно и к лучшему. Меня больше не волновали посиделки Розарии и Кэйи, но и те к слову стали происходить гораздо реже. Жизнь пришла в обычное русло, но увы меня не очень радовал такой расклад. После той ночи, мне стало совсем не хватать его внимания. Хоть я и понимал что раньше было не лучше, всё равно из раза в раз хотел чтобы он обнял меня так...ну хотя бы разочек ... Однако время шло, а ситуация вовсе не менялась. Тогда я снова пришёл к той крайней мере, которую использовал ранее. Кэйя никогда не мог мне отказать, а оно и неудивительно. Я пришёл к нему в комнату ночью, и попросил прилечь рядом, из-за якобы страшного сновидения. А Кэйя, как всегда, согласился. Я лёг рядом и сразу же обхватил его руками, прижимая к сердцу как плюшевого медведя. Однако, даже тогда я не смог почувствовать это ощущение снова. Я обнимал Альбериха, прижимал его к груди, и пытался укутаться носом в его волосы, но не почувствовал ничего... Это я обнимал его, а не наоборот, поэтому ощущалось это по-разному. От него не шло этой мягкой любви, которую он отдал мне в ту ночь.Тогда мне захотелось выть от досады. Его тёплая, смуглая кожа блестела при лунном свете. Я смотрел на него не отрываясь, мечтая хотя бы раз попробовать это новое чувство на зубок. Локоны его прелестных синих волос небрежно лежали на подушке, так же освещённые лунным сиянием. Я не преувеличу если скажу, что он походил на божество. Кажется именно этот момент послужил началу самой страшной трагедии в моей жизни. С его мягких губ сорвался сухой кашель, что тут же разбудил его самого. Парень прикрыл рукой рот, но кашель всё не унимался. Я просто продолжал лежать на месте, не зная что сказать или сделать. "С тобой всё впорядке?" Спросил было я, на что Альберих лишь отмахнулся. Я не стал ему возражать, и ещё немного полежав на месте, уснул. Увы, на следующий день кашель повторился. Разумеется я предложил ему попросить у Джин выходной, и остаться дома, дабы не провоцировать болезнь, но Альберих вновь отказался. Он сказал, что вчера ему дали слишком важное задание, из-за которого он не может остаться дома. Я, разумеется, не считал это причиной, но уговаривать Альбериха не было смысла. Поэтому единственное на чём мы сошлись был травяной чай, который я заварил ему перед его отправкой на задание. Как в воду глядел. Вечером я узнал, что во время боя Кэйя потерял сознание, из-за чего был сильно ранен. Причину я узнал уже из уст врача. Сильное переутомление, температура и дефицит витамина С. В общем, весь букетик. После огласки этого списка я полностью покрылся холодным потом. Я не мог поверить, что всё это время Кэйа обманывал меня. А я ведь видел, что с ним что-то не так, но ничего не сделал. Наверное должен был привыкнуть к тому ,что Альберих не способен признаваться в своей слабости. Но так или иначе, я чувствовал, как гнев закипает в моём сердце, медленно съедая меня изнутри. И заявившись к Альбериху в палату я вывалил эту ненависть ему в лицо, без угрызений совести называя его гнусным лжецом и безответственным мерзавцем, которому абсолютно плевать на мои нервы и своё здоровье. Кажется своими воплями я разбудил не одну тройку людей, но в тот день меня это совсем не волновало. Впервые за долгое время я так сильно сорвался на нём. Но это лишь для того, чтобы объяснить упрямому ослу, что нельзя так обращаться с собственным телом, и что в следующий раз его могут и не спасти. Я был наполнен слепой яростью, из-за чего совсем не обращал внимание на самого Кэйю. Но закончив с криками, мой взгляд всё же упал на это сидящее недоразумение, и... весь мой гнев тут же рассеялся. Альберил сидел на кровати, весь в бинтах, и смотрел на меня виноватым, щенячьим взглядом, будто давя на мою совесть. И ведь в самом деле я больше не мог злиться на него. Любовь оказалась сильнее моего гнева, и мне ничего не оставалось, кроме как смириться с этим. В ту ночь я долго обнимал его, и главное, что он меня тоже. Кэйа извинился наверное раз сто, а я уже и не мог обижаться. Я просто очень надеялся на то, что Кэйа понятия не имеет, насколько очарователен в такие моменты. И что он не осознаёт того, как быстро его выражение лица может сменить мой гнев на милость. Но счастье длилось недолго. На следующий день, явившись в больницу я заметил, что кашель Альбериха усилился. Кейя не мог долгое время весли диалог, не чихнув или не покашляв при этом. И благодаря этому я начал сильно переживать. Проклятый врач сказал, что это всего лишь простуда, и что беспокоиться не нужно. Но я то прекрасно понимал, что это не так. Спустя время, когда раны Альбериха затянулись, его отпустили домой, при этом проконсультировав меня о том, как именно за ним следует ухаживать. Смена бинтов, приём лекарств и прочая муторга. Но несмотря на это, я отнёсся к задаче с повышенной ответственностью. Первая неделя прошла хорошо, я бы даже сказал что Кэйя, стал энергичней, и цвет кожи принял здоровый вид. Однако уже на следующей неделе, гребаный кашель стал неотделимой частью его речи. Он не мог остановиться, выхаркивая слюну чуть ли не с кровью. И я начал переживать за него ещё больше чем раньше. Я спрашивал у врачей, у Лизы, даже у алхимиков об этой проблеме. Но везде ответ был один "простуда". Конечно же я не верил в это. Боль грызла моё сердце с каждым днём всё больше и больше. Я видел, как он мучается и ничего не мог сделать. От этого мне становилось ещё больней. Последней каплей стало то, как однажды ночью я услышал плачь вперемешку с кашлем из его комнаты. Моё сердце сжалось от невыносимой обиды за свой лучик света. Тогда я принял решение, жить с ним в одной комнате до тех пор, пока тот окончательно не встанет на ноги. Это нельзя было назвать помощью, но это всё что я мог сделать тогда. Пусть уж лучше он плачет мне в плечо, чем в подушку, в полном одиночестве. Однако я сам пострадал от своего решения. Так как кашель Кэйи не замолкал даже ночью, я тоже перестал спать. Я просто не мог себе представить то, как спал Кэйя все эти три недели, пока он болел. Мне было страшно об этом думать. Каждую ночь я слышал тихие всхлипы со стороны Альбериха, и как только замечал их, то тут же старался прижаться к нему как можно ближе и обнять, чтобы тот не чувствовал себя одиноким. Ещё одна попытка достучаться до врачей оказалась провальной. Я был точно уверен в том, что это была ничерта не простуда. Однако понять, чем же таким заболел мой названый братец, я не смог. Я поил его всеми возможными чаями и лекарствами, но ему ничего не помогало. Вскоре к кашлю прибавился озноб, и Кэйя совсем перестал вставать с кровати. Его мягкая, смуглая кожа стала болезненно мутной, а мягкий волос начал сохнуть и тускнеть. Я не находил себе места наблюдая за тем, как этот лучик света угасает на моих глазах. С каждым новым днём я просто чувствовал как схожу с ума. Я стал слышать его плачь намного чаще, иногда по нескольку раз за ночь, но больше не пытался обнять и успакоить его. Слушая всхлипы я думал лишь о том, как сильно мне это осточертело. Я не спал уже очень долго, настолько, что сбился со счёта. Под моими глазами виднелись синяки, пусть и не такие большие как у Кэйи, но всё же довольно заметными со стороны. Теперь его беспомощный вид не вызывал у меня никакой жалости. Всё что я чувствовал смотря на него, это бесчеловечную ненависть. Да... я ненавидел себя за это. А сейчас ненавижу ещё больше, но разве я мог себя контролировать? И вот, наступила последняя ночь. Последняя для нас с ним. Сегодня он снова начал рыдать. Это был даже не плач, а настоящая истерика. Он весь дрожал и задыхался от собственных слёз. А я смотрел на него и мысленно умолял заткнуться. После этого всплеска эмоций, он снова начал кашлять. Не так как раньше. Это даже выглядело болезненно. Он выхаркивал собственную кровь, и в перерывы на глотки воздуха снова начинал безудержно плакать. Я смотрел на это не в силах что-либо сказать. Меня поразил настоящий ужас. Нежно белое постельное белью стало покрываться каплями крови, что буквально вылетали у него изо рта. Я наблюдал за этим, сидя на кровати, и не мог проронить ни слова. Голова начала гудеть и раскалываться от этих страшных звуков. Как вдруг, в один момент почувствовал, как маленькая капелька алой крови приземлилась на мою руку. В этот момент мой мозг наполнила белая пелена, и именно сейчас Кэйа начал кричать. "Не могу! Я больше так не могу! Это невыносимо! Сколько бы трудов не ушло... Как же мне это всё осточертело!" Взвыл парень, и его дрожащая рука потянулась к тумбочке. Только тогда я заметил на ней нож. Толстый, острый, длинный... Я просто замер на месте, не в силах пошевелиться. Я не видел его там ранее... откуда на тумбочке нож? "К чёрту это всё!" Прокричал парень со слезами на глазах, после чего дрожащей рукой ввёл нож в собственную грудь. В моё сердце поступил глухой удар. Я видел это. Альберих вытащил нож, и так же быстро ввёл его ещё раз, и ещё раз, и ещё раз... "Хватит! Пожалуйста, хватит! Умоляю прекрати это!" Кричал чей-то голос в моей голове. Но я не мог понять чей именно. Ещё раз, и ещё раз, и ещё раз.. Вдруг кашель и крики резко оборвались. Окровавленный нож упал на пол. И в комнате стало тихо. Кажется, я мог услышать своё сердцебиение. Кэйя лежал на кровати, в его глазах читался нечеловеческий ужас и беспомощность. Теперь эта гримаса навеки застыла у него на лице. Все мои руки были в крови. Откуда она там ? Я всё ещё не верил в то, что увидел, и словно в бреду положил окровавленную руку ему на голову, по привычке взлохматив его сухие, синеватые волосы. Лунный свет снова освещал его бледное тело. Оно выглядело почти так же прекрасно как раньше. Алая кровь текла из его груди, отчего капли начали стучать по полу. А я отполз в угол, нервно озираясь по сторонам. Здравый смысл совсем покинул мою годову. Наступила тишина. С тех пор прошло около года. Я всё ещё вспоминаю об этом со слезами на глазах. Мне стыдно. Правда стыдно. За всё то, что произошло в ту ночь, да и в прошлые тоже. Я просто устал. Меня нельзя оправдать не недосыпом, ни больной головой. Это всё была полностью моя вина. А откуда там взялся нож ? Я иногда задавался этим вопросом. Где же Кэйа взял нож?.... Правильно. Похоже всё это время я занимался самообманом. Это его крики я слышал в своей голове... Кэйя умер совсем не так. У него не было ножа. Да и сил бы у него хватило на то, чтобы хотя-бы поднять его с тумбочки, не то что воткнуть в себя. Кэйа бы физически не смог этого сделать. А я.... Я смог...