Маловероятный роман

      Рикидо долго и упорно пялится в зеркало, разглядывая своё отражение так, будто оно может дать ответ на мучающую его загадку.       Понимаете, он прекрасно знает, что он не красавчик. Не урод, разумеется, но внешность Сато едва ли можно назвать модельной: лицо простое, круглый мясистый нос, большие щеки, лопоухие уши, волосы торчком, ну и, чего игнорить слона в комнате, слишком большие губы.       С такой внешностью можно только мечтать о том, чтобы девушки вообще обратили на него внимание, не говоря уже о том, чтобы начать встречаться с кем-нибудь. Особенно на фоне прочих красавцев, которыми как на зло богат их класс: у девчонок есть выбор на любой вкус. С такой-то конкуренцией, Рикидо явно не грозит обзавестись девушкой в ближайшем обозримом будущем.       Или по крайней мере, в этом он был уверен до недавнего времени.       Собственно, если бы он хотя бы допустил, что кто-то может видеть его в романтическом свете, то, наверное, мог бы заметить знаки гораздо раньше. В какой-то момент он и одна из девушек из его класса необычайно сблизились: однажды Очако Урарака, с которой он не был так уж близко знаком до недавнего времени, отвела его в сторону и попросила научить готовить пустячное пирожное, которое очень ей приглянулось.       Сато, конечно, мог бы уверить её, что попроси у него девушка, он бы сам готовил его для неё хоть каждый день. Рикидо был не особо высокого мнения о своих талантах, хотя и знал, что одноклассникам его выпечка нравится, но Очако… Очако просто было особенно приятно угощать.       Девушка с таким удовольствием поглощала все приготовленные им сладости, сдобу и выпечку, что сердце Сато расширялось в его могучей груди так сильно, что давило на ребра, а потом сжималось так, что становилось больно. Очако ворковала над своим угощением, потешно уминала его за обе щеки, осыпала его готовку похвалами, а Рикидо был просто счастлив от мысли, что его стряпня сделала кому-то вот настолько хорошо.       Потом он подумал, что, возможно, Урарака решила приготовить вовсе не для себя — возможно даже, для кого-то важного и особенного, и ему стало немного грустно. Не то чтобы он не понимал, что у такой красавицы уже должен быть кто-то в сердце, но подозревать и видеть свидетельство прямо перед своими глазами — разные вещи.       И всё же, он не собирался ей отказывать. В конце концов, их уроки готовки давали ему возможность провести немного времени наедине с Очако, а это уже само по себе было для него наградой.       Так оно и повелось, что дважды в неделю они с Очако занимали кухню и принимались готовить сладости. Каждый раз перед тем, как приступить к делу, Урарарка забавно и решительно надувала щеки, говорила что-нибудь милое и воодушевляющее, а Сато просто любовался ею. Потом они начинали свой урок, Рикидо медленно и терпеливо обучал её премудростям выпечки, а Очако старательно слушала и повторяла указания. Постепенно их разговор выходил за рамки обсуждения ингредиентов, готовки и температуры, до которой следует нагревать духовку, переходя на более личные темы.       Так Очако начала открываться ему с другой стороны.       Не только как привлекательная одноклассница, но и просто человек — со своими достоинствами и изъянами. Рикидо узнавал о её семье, о том как много она значит для Урараки, об условиях, в которых они жили и о желании в первую очередь стать героем, чтобы помочь своим родителям, а взамен рассказывал ей о своём детстве, друзьях за пределами школы и планах о будущем.       Время от времени к их разговорам присоединялись другие, но в основном они как будто были в своём маленьком уютном пузыре. Рикидо чувствовал небольшую грусть каждый раз, когда их урок заканчивался, но потом он и Очако несли результаты своих трудов одноклассникам, которые шумной толпой стекались к столу и пробовали угощения, не забывая нахваливать его и Очако.       В один из таких дней Рикидо и заметил, как Мидория направляется к Очако, и почувствовал, как что-то внутри него сжимается от тревоги. Это он, подумал он вдруг, тот человек, для которого Очако хотела бы научиться готовить. В конце концов, слухи о романе между этой парочкой уже давно ходили внутри и за пределами класса: мало кто верил, что девушка и парень могут быть так близки, как эти двое.       Сато старался не подглядывать за ними, но каждый раз его взгляд ускользал от шумной толпы друзей, к парочке, которая застенчиво обсуждала что-то чуть в стороне от других. Изуку выглядел взволнованным, а Очако… Очако мило краснела и мечтательно улыбалась.       Сато чувствовал себя распоследним подонком за то, что не мог ни порадоваться за неё, ни перестать завидовать Мидории, но за то время, что он провел с этой девушкой, Рикидо уже успел влюбиться в неё: и даже не за милую внешность, а за решительной характер, чувство юмора, желание помогать родным и ту доброту и симпатию, которую она проявляла к нему.       Было просто больно думать о том, насколько безнадежны все эти чувства. Разумеется, у Очако был выбор и, конечно, выберет она Изуку — одного из лидеров класса, протеже самого Всемогущего и просто отличного парня.       В конце концов, кем был Сато? Если бы они были героями какой-нибудь манги, ему была бы уготована роль второстепенного персонажа, который даже на общих фотографиях всегда появлялся бы на заднем фоне, чтобы не мозолить глаза читателю.       В тот день улыбка Рикидо была натянутой, а вечером, прощаясь с Очако, он мягко намекнул ей на то, что им, вероятно, стоит закончить их уроки, потому что он научил её почти всему, что уже и так умел сам. Слишком погруженный в свои мысли, Рикидо даже не заметил, как опустилось лицо Очако.       Пара следующих дней прошла как в тумане — Сато избегал Очако как мог, стараясь не думать о том, когда она и Изуку сойдутся вместе, пока к нему внезапно не подошел сам Мидория и не попросил поговорить наедине. Лицо всегда доброго и спокойного одноклассника было хмурым, и, хотя Сато знал, что Изуку не из тех, кто затевает драки, ему стало не по себе.       Вскоре они вдвоем оказались за пределами школы, и Изуку с недовольством поджал губы, прежде чем с нехарактерной задиристостью заявить: — Очако — одна из самых близких моих друзей.       Сато посмотрел на него — рука сама собой потянулась с задней стороны шеи, потирая её в нервном жесте. — Я знаю. Все знают, Мидория, — сказал он, стараясь, чтобы в голосе не звучала горечь.       В конце концов, Изуку и так победил по умолчанию, неужели он хотел втоптать Сато в землю окончательно. Рикидо не думал, что он из таких людей.       Изуку сосредоточенно кивнул, будто пытаясь разобраться в чем-то: — И я не дам её никому в обиду, — добавил он, наблюдая за реакцией Сато, будто проверяя.       Тот только кивнул, и Изуку удовлетворенно повторил его жест. — Поэтому, даже если это и не моё дело, я всё же должен спросить: есть ли какая-то особая причина, по которой ты вдруг решил так резко от неё отстраниться?       Сато открыл было рот, потом смущенно посмотрел в сторону. Он не знал, что и думать. В голове была мешанина чувств. Грусть, разочарование, горечь. Мидория сейчас был не совсем тем человеком, перед которым ему хотелось бы исповедоваться.       И всё же, слова Изуку звучали обеспокоенно, и несмотря на немного требовательный тон его голоса, было заметно, что он действительно хочет разобраться в чем-то.       С другой стороны, Сато при всем желании не знал, как ему быть откровенным с этим человеком.       Так и так, мне нравится девушка, которая влюблена в тебя и просто больно ждать, пока вы сойдетесь? Глупо и смешно, да и Очако можно невольно подставить: может быть она хотела признаться Изуку совсем иначе. — Чако думает, что обидела тебя чем-то, — надавил еще Изуку. — Или, что еще хуже, что ты обо всем догадался и решил вот так вот мягко отказать ей, — добавил он тише.       Сато уставился на него во все глаза. Слово «отказать» пульсировало под его черепом. В каком смысле отказать? На что? Не может же быть, что Мидория имеет в виду то, о чем он думает?! — Кто в здравом уме решил бы ей отказать, — пробормотал он. — Только разве ж она мне признается?       Он бросил виноватый взгляд на Изуку, а потом опустил взгляд на землю. — Я просто безнадежный дурак, который грустит, потому что у него нет шансов.       На мгновение вокруг воцарилась тишина, а затем Рикидо вздрогнул, когда покрытый шрамами кулак внезапно толкнул его в грудь — не сильно, но заставляя слегка потерять равновесие и отступить на пару шагов. Когда Сато поднял глаза, Мидория улыбался ему: взгляд его был не только довольный, но с какой-то хитринкой.       Будто Изуку только что устроил какую-то шалость и теперь был невероятно горд собой. — Я думаю, ты замечательный человек, Сато, — с теплом заметил Изуку, чуть склонив голову. — А что до твоих шансов… я бы не стал делать выводов так рано, — закончил он, кивая куда-то за спину Сато.       Проследив за его взглядом Рикидо обернулся и смутился еще больше, увидев, что за его спиной стоит ярко-пунцовая Очако. Тихие шаги рядом с ним дали ему понять, что Изуку осторожно ушел, но Сато не обратил на него внимание, глядя на девушку, которая медленно приблизилась к нему, а потом протянула ему небольшой, красиво упакованный мешочек, пахнущий свежей сладкой выпечкой.       Шоколадно-коричневые глаза девушки смотрели на него с теплом и нежностью, В горле у Рикидо пересохло. Он должно быть спит, подумал он, не в силах отвести взгляд от девушки. — Я сделала это сама, — призналась она с гордостью, — потому что хотела признаться с чем-нибудь, что уж точно придется тебе по душе. Но если тебе не понравится, мы всё еще можем вернуться к нашим урокам, — она решительно сжала кулаки, а затем улыбнулась. — Мне очень нравилось проводить с тобой время вот так, Рикидо. И ты мне тоже нравишься — очень.       Сато смотрел на неё во все глаза. Внезапно у него мелькнула мысль о том, что угроза обзавестись девушкой, похоже, была куда более реальной, чем он мог ожидать, и Рикидо не мог быть счастливее по этому поводу.