Адвокат Дьявола

Опоздав ровно на час и одиннадцать минут, Гермиона постучала в дверь. А затем осторожно отошла на пару шагов назад, приготовившись отразить какое-нибудь неприятненькое заклинание, которое Джинни наверняка запустит в нее за наглость. Небольшой осадок после беседы с таксистом остался, но она старательно выкидывала эти мысли из головы. Стоит Джинни заметить необычное поведение подруги и излишнюю задумчивость, тут же вытрясет все из нее. И вот тогда веселье закончится у всех. А Гермиона ну уж очень не хотела возвращаться в прошлое и снова проходить весь этот кошмар. Из глубины дома послышались быстрые шаги, как будто кто-то буквально бежал по лестнице, ведущей на первый этаж. Обеспокоенная рыжая бестия резко распахнула дверь, заключая Гермиону в крепкие объятия. — Я убью тебя, если ты еще раз вздумаешь так меня пугать! — громко выдохнула Джинни. Отстранившись, она театрально прислонила руки к груди. Туда, где должно находиться сердце. — Подумаешь немного задержалась. — с довольной улыбкой ответила Грейнджер. — Это моя маленькая месть за твой приказной тон и отказ идти мне на уступки. — Об этом нам и нужно поговорить. Джинни пропустила подругу в дом и аккуратно закрыла за ними дверь. Было нечто в ее голосе настораживающее, но Гермиона старалась успокоить паранойю. Сейчас все станет ясно. Девушки вошли в светлую гостиную, обставленную дорогой, но не вычурной мебелью. Дневной свет проникал сквозь кремовые шторы, играя на стеклянных элементах на дверцах шкафов по обеим сторонам от белоснежного камина. Он не был подключен к сети перемещения, но смотрелся красиво, будучи фактически декоративным элементом. Больше прихотью, чем необходимостью. На круглом золотом столике с стеклянной столешницей уже стоял поднос с чайным сервизом. Джинни первой заняла место на мягком диване, скрестив ноги по турецки и положила на колени светло-желтую маленькую подушку. Гермиона села рядом, по привычке закинув ногу на ногу. Никто не спешил наливать чай, хотя приятный запах ягод и мяты потихоньку заполнял помещение. Откинув тяжелые кучерявые волосы назад, Грейнджер ждала пока Джинни заговорит. Терпеливо ожидая, она считала в голове. Это еще со школы помогало отвлечься, успокоить эмоции. В подсознании снова прозвучали снова таксиста. Пришлось считать громче, четче. А лучшая подруга будто все собиралась с мыслями. Ей нужно было срочно сменить мысли, говорить о чем-то, увлечься новой темой. Тик-так. Тик-так. — Ради Годрика, ну что ты томишь? — не выдержала Гермиона, закатив глаза. — Что случилось? Закончив теребить уголок подушки, Джинни наконец подняла глаза на лучшую подругу. Обеспокоенность слишком явно читалась во взгляде. — Мы должны поговорить об этом, дорогая. Грейнджер удержалась от того, чтобы не закатить глаза снова. — Поговорить о чем? — О нем, о том, что вас связывало и как нам теперь с этим быть. — Джинни положила свою ладонь на колено Гермионы. — Я понимаю, что у вас с моим братом было определенное прошлое, вы были чертовски влюблены в друг друга еще в школе, а потом все разрушилось. Мне было больно так же как и тебе, в те ужасные дни. И я, правда, с трудом могу представить, что ты ощущаешь сейчас, ибо одно это понимать, что тот кого ты любила встречается с кем то еще, а совсем другое увидеть как он делает предложение той, из-за которой все разрушилось, быть на ее девичнике, надеть платье подружки невесты на свадьбу и постоянно улыбаться, делая вид, что все происходящее тебя ни капли не задевает. — Джинни… — прохрипела Гермиона. В горле стоял огромный ком, который мешал говорить. Гермиона не знала что ей делать. Как она должна реагировать. Может ей стоит разозлиться? Или заплакать? Перевести тему? Вовсе встать и молча покинуть квартиру, иначе говоря, уйти по-английски. Ей не хотелось ворошить все это. Не сейчас, когда ничего не изменить. Не сейчас, когда ей нужно быть максимально собранной и контролировать происходящее. — Гермиона, я ужасно ощущаю себя, когда понимаю на какие жертвы ты идешь. Как сильно ты ломаешь себя ради этой дежурной улыбке, которая кричит: «Я в порядке, идите нахер». Мне правда жаль, что я не существует достойного оправдания для того, чтобы тебе не идти. И мне все-таки жаль, что я поддержала затею с вечеринками. Но я надеюсь, что ты можешь понять. — глазами полными слез, Джинни смотрела на лучшую подругу, пытаясь увидеть проблеск понимания, согласия. Но видела там вопреки всему только ледяное спокойствие и даже некоторое безразличие. — Он мой брат. — продолжает девушка. — Я могу ненавидеть Лаванду, но Рон заслуживает нормальную свадьбу. Он заслуживает мальчишник и веселые воспоминания. И он явно заслуживает увидеть свою лучшую подругу в качестве подружки невесты. Прости меня, Гермиона. — Хватит, Джин. Грейнджер поджимает губы, дабы не сорваться. Ей не хочется видеть как разрывается сердце у ее лучшей подруги. Словно так ее боль усиливается стократно. «Не подавай вида. Борись.» — Но я правда хочу поговорить с тобой об этом. Это ведь важно. Мы с Роном и Гарри как одна семья, мы ведь всегда этого хотели. — Но мы не одна семья и никогда ей не будем. — отрезает Гермиона, едва не сорвавшись на открытое проявление эмоций. — Герми… — Хватит, Джинни Уизли. Я не хочу затрагивать это. Вопреки всего она может понять ее. И как бы глупо это не звучало Гермиона и сама желает Рону счастья. Тому, кто так бесчестно предал ее. Желает ему обрести семью и получить то, к чему он так долго стремился — спокойствие. Все школьные годы он только и говорил о том, что хочет иметь любящую жену, завести много детей, быть игроком в квиддич, даже если команда не занимает первые места. Возможно, ему необходимо жениться, чтобы покончить с их тусовками в клубах, с бесконечными кальянами и громкой музыкой. Гермиона понимала как важно стать тем, кем желаешь, найти себя в этом мире. И как важно будет Рону видеть своих друзей рядом в этот момент. Даже если это будет больно для одного из них. — Слушай, я все понимаю и так же как и ты хочу для Рона только лучшего. — наконец произносит она в слух, решив для себя кое-что. — Можешь не переживать, я отыграю свою роль как в последний раз. — А потом? — А потом только время покажет, Джин. Ты же знаешь, что не стоит загадывать наперед. Моя история тому пример. — тяжелый вздох ознаменовал тяжесть разговора. — Иначе все идет не так как изначально задумывалось, планировалось, мечталось. И вот уже не тебе делают заветное предложение руки и сердца, и, ты вовсе не тот добрый адвокат, который защищает всех невиновных и всегда стоит на стороне закона, и, у тебя не маленький дом с мягкой мебелью, а модерновая квартира в высотке. — Гермиона… — Молю, избавь меня наконец от этого своего страдальческого выражения лица, Джинни Уизли. — Грейнджер буквально заставляет себя улыбнуться. — Я принимаю все и иду дальше. Так что и тебе не стоит об этом беспокоиться. — Но… — Все будет хорошо. Звучит как обещание, но на самом деле это всего лишь отговорка. Желание поскорее закончить этот разговор. Перестать копаться в груде грязного белья, которое Гермиона так старательно выкидывала на помойку собственных «ненужных» воспоминаний. — У нас есть еще какие-то обсуждения на повестке дня? — Вообще то да… — лепечет себе под нос Уизлетта, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Тогда приступим к их обсуждению. Следующие три часа девушки разговаривают о предстоящей вечеринке с точки зрения оформительской работы и подбора персонала для этого важного занятия. Они обсуждают каждую мелочь от тематического дресс-кода до того сколько стриптизеров будет приглашено на празднование. В последнем сговариваются о пяти. Джинни использует любимую маггловскую поговорку, дабы оправдать это число: «Чем больше, тем лучше». Напряжение после откровенного разговора постепенно тает и Гермиона чрезвычайно благодарна судьбе за то, что может хоть иногда ощутить легкость при общении со своими близкими. Чтобы не происходило в ее жизни. Стоящий на столе чай все же наливают в кружки. Ароматная, теплая жидкость ласкает горло, снимая напряжение. Мята будто успокаивает натянутые струны чувств, заставляет их стать мягкими, податливыми. Руки занятые кружкой чувствуют себя комфортнее, а паузы легче воспринимаются за счет заполненности от наслаждения напитком. Когда спустя продолжительное время девушки закатываются смехом, в комнату входит Гарри. На нем простые синие джинсы и черная футболка. И судя по выражению лица он только что вернулся от друзей, где они занимались обсуждением вечеринки Рона. — Все спланировали? — целуя, сидящую на диване Джинни в висок, спрашивает он. — Почти. Уизли делает еще несколько пометок в своем ежедневнике и быстро захлопывает его, когда Гарри пытается прочитать написанное. Пара смеется и целуется в губы. Гермиона снова прижимает чашку с чаем к губам, чтобы хоть как-то скрыть свою добрую зависть. — Мы с Дином сегодня подготовили просто потрясающий сюрприз для жениха. Поттер торжествующе потирает руки и Гермиона не сдерживает ухмылку. Мальчики такие мальчики. — Смотрите не обкуритесь кальянами до смерти, потрясающие вы мои. — беззлобно подстегивает его Джинни, когда он плюхается рядом с ней на диван, заставляя подвинуться ближе к Гермионе. — Не переживай, я точно вернусь живым. — А в тебе никто и не сомневается, мистер бессмертие. — Гермиона салютует Гарри кружкой и залпом допивает чай, будто там крепкий алкоголь. — Так и знал, что эта шутка будет сказана. — улыбается друг. — Извините меня, ребятки. — Гермиона поднимается с дивана, поправляя одежду. — Мне пора идти, да и вам явно будет чем заняться вдвоем. Гарри подмигивает Джинни и она мгновенно вспыхивает. Веснушчатые щеки розовеют. Она легко бьет его ладонью по плечу. Новый всплеск смеха заполняет пространство. — Отправь мне патронуса с временем и местом. — Гермиона старается быстрее убраться из дома друзей, чувствуя себя здесь откровенно лишней. — Не забудь, Джин. — Хорошо! Почувствовав себя ученицей, которую отпустили с отработки за проступок, Грейнджер едва не рванув к двери, вышла из комнаты. Благо так легко получилось закончить свою пытку. На улице поднялся сильный ветер, густые, темные тучи предупреждали о предстоящем дожде. О любимой погоде Гермионы. Деревья, с которых от ветра срывались листики, были похожи на нее саму, в целой гуще эмоциональных порывов. Ее гнуло, а она все старалась удержаться прямо, оставить как можно больше листков на себе. Будто они могли спрятать ее ствол, голую душу, которую она так старательно скрывала. Отойдя подальше от окон лучших друзей, Гермиона задрала голову к небу, чувствуя как меленькие капельки падают скулы. С каждой секундой они становились больше. Кажется, небо решило обрушить настоящую стену слез. И ей это было на руку, так-как дождь скрывал ее соленые дорожки. А растекавшаяся тушь не считывалась как признак драмы. Опустив голову и двинувшись прямо по улице, Гермиона наслаждалась тем как промокает одежда, прилипая к телу. Волосы почти распрямились под собственным весом в мокром состоянии. Не сдерживая горячих слез, Грейнджер шла твердо, как будто вообще ничего не происходило. Словно ненависть напополам с жалостью к себе не выплескивались из нее непрерывным потоком. Насколько бы лучше она чувствовала себя, если бы имела хоть крохотный шанс отомстить Лаванде? Заставить ее почувствовать хоть немного ее боли. Ответ был прост. Значительно лучше. Но Рон был камнем преткновения, ему больно она делать не хотела. А значит Браун по своей нелепости вытянула счастливый билет и никогда не поплатится за содеянное. Сжимая челюсти, Гермиона представляла как могла бы совершить правосудие. Как могла бы отомстить. Она прямо видела как страдает ее обидчица, как просит прощения. Но увы, унижаться будет только Гермиона, прийдя на девичник, а затем стоя в первых рядах на свадьбе. Самой от себя было противно от этого. Иногда ей казалось, что надо было до конца разрывать все связи с прошлым. Так наверное было бы проще. «Или нет?» — Мисс адвокат? — послышался за спиной недоуменный голос. Может стоит сделать вид, что она не расслышала? Продолжить идти как ни в чем ни бывало. Но это будет глупо, учитывая, что она прекрасно знала какому блондину принадлежит этот голос. А также он вполне себе осознавал, что она не может не узнать. Не вытирая слез с лица, Гермиона остановилась, затем медленно повернувшись к нему. Вытри она руками соленые дорожки и будет очевидно, что она плакала. Хотя, посмотрев чуть внимательнее и так можно было это понять. — Ты замерзла или плачешь? — все с тем же недоумением спросил Драко, подходя ближе. Он не ожидал увидеть ее здесь. Грейнджер понимала, что стоит ей заговорить и голос тут же выдаст причину покрасневшего кончика носа и щек. Поэтому не придумав ничего лучше, она натянула усмешку на лицо. — О, да ладно. Еще руки на груди скрести. — саркастично ответил парень. — Нет ничего зазорного в том чтобы иметь чувства, ты же знаешь. Еще больше сократив расстояние, он взял ее ладони в руки, воспользовавшись растерянностью. — Кто бы говорил. — прохрипела она, освобождая руки из теплого плена. — Вот теперь узнаю Гермиону Грейнджер — адвоката с мировым именем. Улыбаясь, Малфой сделал шаг назад. Будто бы вернул позволительную дистанцию для их уровня отношений. — Что ты здесь делаешь, тем более в такую погоду? — Шла от дома Джинни и Гарри. — просто пожала плечами девушка, почему-то отвечая на вопрос. — Ты уже полчаса идешь под дождем, в курсе? — И? — Пойдем, я подвезу тебя до дома. Моя машина припаркована вон там. — Драко рукой указал на дорой автомобиль у обочины. — И предвещая твои комментарии, да, я пользуюсь самой магловской вещью из возможных. Это удобно и комфортно. Мы ведь не пришли к господству над маглами. — Идиот. — буркнула Гермиона, но отказываться от предложения не стала. После теплых рук Малфоя, она осознала как сильно замерзла пока шла, погрузившись в свои мысли.