Пытка для Шибусавы.

Осаму стоял напротив большого окна, как в ту же секунду послышались звуки позади. Раздался тихий до мурашек звук, как кто-то со спины приближался к Осаму. А после и встречный вопрос ударяется в уши: "—Дадзай-кун...не скучно ли наблюдать за всем этим?" Шатен не оборачивается чтобы посмотреть, кто же за спиной. Все и так понятно. Голос, манера речи, сам вопрос...да и кто вообще мог сказать это, как не Шибусава? В этом месте, сейчас, только они вдвоём. "—скучно?.." В ответ спрашивает Дазай, все так же не оборачиваясь. Он чувствует, как красные глаза больше не прожигают своим четким взором его спину. "—все таки скучно..."—с этими словами Тацухико отводит взгляд от Дазая , делает ещё пару шагов вперёд. Перед блондином стоит стол, на котором красовалась миска яблок, а посередине череп. Шибусава смотрит в пол, он продолжает свой монолог. "—белым-бело,сплошное небытие. Мир несовершенен. Сегодня,вероятнее всего, все способности Йокогамы станут моими...даже не видать тех, кто мог бы превзойти мои ожидания, мой ум." Слова звучали холодно, без выражения и совершенно одинаково. Монотонные речи Шибусавы звучали как колыбельная песня, его голос звучал слишком спокойно. "—Действительно скучно."—говорит шатен. Он оборачивается, и наконец-то видит самого Тацухико:"—Когда-то мне тоже было скучно." "—Да?И как же ты справился с этим?"—с небольшим интересом в голосе спрашивает красноглазый. Он продолжает стоять напротив стола, но уже подняв взгляд на Осаму. "—меньше тереби языком..больше действуй."—с этими словами Дазай отодвигает один стул и садиться на него. Карие глаза вновь смотрят на белые одеяния Шибусавы:"Вот видишь? сейчас ты не понимаешь моих истинных намерений. Помогу ли я? Или же использую, а после предам?" Дазай поднимает взгляд на алые глаза. "—Ха-ха. Ты только так думаешь...ты точно убежден, что прочитать твои мысли невозможно?"—Тацухико наконец-то улыбается. Но даже не смотря на улыбку, его лицо всё-еще казалось до безумия спокойным. "—Всё-таки тебе нужно спасение..."—говорит шатен не отводя глаз от блондина. "—И кто же меня спасёт?" Раздаётся вопрос, а после и тишина. Оба парня замолчали, пока Дадзай не прервал тишину:"ангел?". Сказал с усмешкой тот, переведя взгляд на силуэт сзади Тацухико. А следом послышались и слова:"...или может быть демон?)"—и вот уже Достоевский приближается к ним. Казалось, вот в сборе все трое. "—Используя такую ложь,ни создатель, ни публика не будет довольна."—а улыбка на лице Фёдора всё шире и шире. Он словно чеширский кот—улыбается во все 32 зуба. "—Хм, демон Федор-кун...и тебе уготовлена своя роль, как моего союзника."—Тацухико тоже не скрывал улыбки. Сейчас все трое улыбались переводя взгляды то на одного, то на другого. Мертвая тишина съедала зал. Но Фёдор сокращает расстояние между ним и Шибусавой. В ту же секунду хватая блондина за худую талию. На лице Тацухико выступает лёгкий румянец, он не ожидал подобного действия. Тем более...сейчас рядом с ними Осаму. Но ход мыслей прерывает следующее действие Достоевского. Жадный поцелуй, такой страстный для первого раза. Это казалось странным и непонятным. Зачем же, целовать его, прямо здесь и сейчас? Пускай и ему не дано понять это, но он отвечает на поцелуй взаимностью. Руки так же уходят на талию Фёдора, а поцелуй становится с каждой секундой все более желанным. В то время Дадзай лишь сидел за столом, послушно и без движений наблюдая за страстным поцелуем этих двоих. Шибусава и Достоевский долго могли целоваться, языки приятно сплетались в поцелуе, по подбородку Тацухико уже потекла слюна. Вскоре поцелуй был разорван, оба парня жадно глотали воздух ртом, пытаясь насытиться. Достоевский кажется, стал улыбаться ещё шире. Поцелуй добавил ему силы. Он хватает Тацухико за бедра, аккуратно поглаживает их. Фёдор ложит Шибусаву на стол, перед этим не забыв скинуть миску яблок на пол. Дадзай продолжил бы молчать, но все эти показушные ласки брюнета и блондина, не на шутку возбудили Осаму. Поэтому, шатен решает присоединиться к веселью этих двоих. Он встаёт со стула и задвигает его обратно, подойдя ближе к лицу Шибусавы и наклонившись, он так же сладко целует красноглазого. Шибусава не понимал, что вообще происходит. Когда он успел оказаться на столе? Почему его целуют? А главное...почему он не сопротивляться? Все вопросы не давали покоя, но ощущение чужих ладоней на своем органе—перебивали все мысли. "—Что вы творите..?"—спрашивает блондин в ужасе глядя на двух парней, которые возвышались над ним. А те лишь улыбаются. Достоевский аккуратно расстёгивает ширинку на штанах Тацухико, а то время, как Осаму утыкает лицо Шибусавы в свой половой орган. Кажется намечается весёлый вечер на долю этих троих? Тацухико не мог скрыть своего смущения, ощущая как о его дырочку теруться два теплых пальца, заранее смоченные липкой слюной. От всего этого голова ходила кругом, хотелось закрыть глаза и уснуть—лишь бы не чувствовать это. Шибусаве было стыдно за это...его такое долгое время не могут поймать и убить, хотя на его счету уже более пятисот жертв, но тут его просто так разложили на столе двое его "союзников"? Разве не унизительно? Но это именно то, чего и добивались Фёдор с Осаму. "—хватит..."—вырывается со стоном из уст Тацухико, когда он чувствует как в него вводят один палец,"—прекрати!". Он тяжело дышит, напрягается, тем самым заводя парней ещё сильнее. У Достоевского и Дазая уже бешеный стояк, смотря на такую картину -невозможно удержаться. Рука Осаму нежно поглаживает щеку Тацухико, когда второй рукой вытаскивает свой уже стоящий член из оков нижнего белья. Тацухико просто отказывается воспринимать происходящее, он не желает этого. И вот уже большой возбуждённый половой орган утыкается в его лицо. Дадзай тереться своей эрекцией о щеку Тацухико, как бы намекая ему, что нужно делать. В тоже время Фёдор стягивает с себя брюки, чтобы вызволить свой член наружу, пока пальцы аккуратно растягивают тугую дырочку блондина. Красноглазый уже весь вспотел и дрожал, он боялся этого. "—прекратите!"—вновь прокричал Шибусава, все ещё не способный принять свою судьбу. Но брюнету и шатену было все равно на слова их пассии. Их изначальной задачей, было сделать Шибусаву тем ещё шутом, чего они и добились сейчас. Блондин лежит на столе, беспомощный и несчастный,не способный смириться со своей судьбой. Но похоже ,что придется. Ведь Осаму уже насильно запихивает свой член в рот Шибусавы, причем сразу и полностью. От такого резкого движения появился тошнотворный рефлекс. В то время Фёдор уже вставляет свой орган в уже растянутую дырочку Тацухико. Чувствуя это, Шибусава невольно стонет, а после слегка зубами касается ограна Осаму, от чего тот рукой шлёпает того по щеке. Блондину не нравилось такое отношение к себе, но он не мог ничего сделать. Приходилось пытаться сосать большой член который насильно запихнули ему в рот. Паралельно Фёдор все глубже и глубже вводил свой член, но вот он резко входит во всю длину. Тацухико вновь простанывает, ноги дрожат ещё сильнее. Шибусаве было противно от самого себя. Он как последняя шлюха лежит на столе пока его трахают. Фёдор сразу начинает с грубых толчков, заставляя Шибусаву мучиться и дёргаться в попытках найти позу в которой ему не будет так больно. Но толку нет, Достоевский не даёт Тацухико и шанса на движение и облегчение своей участи. "—ну же...соси моя хорошая шлюшка-блондинка~"—такими противными кажутся слова Осаму, а он вновь и вновь заставляет Шибусаву сосать свой член. Как противно. Для Достоевского и Дадзая это было весельем, в то время как для Шибусаву —настоящей пыткой. Блондин уже не дёргался, он лишь пытался как можно сильнее расслабиться. А Фёдор всё сильнее и сильнее долбил его зад. С уст Тацухико вылетали уже не тихие стоны. Комнату заполнили такие отвратительные и непристойные звуки. Но кое-что заставило Шибусаву пошатнуться, он слышит громкий стон , а после чувствует как ему в горло выжимают член, а после и кончают. Как противно было ощущать чужую сперму в своем рту, но Дадзаю понравилось. Шатен вытаскивает свой орган из-за рта блондина, а после закрывает его рот рукой:"—глотай...глотай всё. Жалкая сучка." Слова как острые лезвия разрезали уши, но пришлось выполнять "приказание". Шибусава послушно сглатывает все, а после чувствует как его хватают за бедра и начинают вдалбливать в хрустальный стол. Достоевский уже чувствовал свой предел, и чтобы ускорить процесс решил погрубее трахнуть Тацухико. Красноглазый уже не мог сдержать стонов, он громко стонал, в какой-то момент даже незаметно для себя целует Фёдора-лишь бы стоны не были такими громкими. Вскоре Тацухико кончает, по телу пробегает табун мурашек заставляя ноги дрожать, спина выгибается до хруста самых маленьких позвонков, Шибусава громко стонет, а сперма капает на его же живот. Смотря на такую возбуждающую картину, Фёдор кончает глубоко внутрь блондина, заставляя его простонать ещё раз, но уже тише. Веселье закончилось.