Катастрофически

катастрофически тебя не хватает мне, жгу электричество, но не попадаю я воздух толчками и пульс на три счета… бьет в переносицу, я знаю, все знаю, но катастрофически тебя не хватает мне, катастрофически тебя не хватает…       Его разгоряченные пальцы крепче сжали её бедра, заставляя низкий стон сорваться с губ. Потом — скользнули ниже, на внутреннюю сторону, проходясь одними подушечками, но так ощутимо, что перехватывало дыхание. Она напряглась всем телом и простонала почти умоляюще — настолько невыносимо было выдерживать его издевательскую близость.       Он не спешил даже снимать с нее белье: лишь едва заметно касался пальцами сквозь ткань, будто дразня. Потом склонился ниже, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедра. Девушка громко ахнула и тут же раздвинула ноги шире. Мужчина усмехнулся: до сих пор было непривычно, что она настолько живо реагировала даже на самые банальные его действия. Он продолжил целовать, пытаясь держать себя в руках и не поддаваться на эти стоны-мольбы.       — Костя, — выдохнула она, — пожалуйста, ещё…       — Что, малыш? Я ведь не останавливался, — он поднял на неё взгляд исподлобья, и на несколько секунд она почувствовала, как нехватка воздуха сжимает грудную клетку. — Март, мы никуда не спешим, я просто хочу насладиться каждым сантиметром…       Эти слова так прочно засели ей в голову, что следующие пару минут она лишь мысленно прокручивала их, ощущая его губы на своих бедрах и думая о том, как хочет почувствовать его внутри.       Наконец он понял, что пора прекращать пытку, и аккуратно стянул с Марты нижнее белье. Она даже содрогнулась от предвкушения, — но снимать свои джинсы он не спешил. Без футболки он остался ещё в тот момент, когда они только целовались, но сейчас он по-прежнему был наполовину одет, в то время как она лежала перед ним абсолютно обнаженная и готовая сделать все, что он ни попросит.       — Сегодня мы трахаемся глазами? — усмехнулась Марта, пытаясь поймать его взгляд. Она улыбалась, но с каждой минутой дрожь возбуждения в её теле усиливалась, и было все сложнее делать вид, что все в норме. Мужчина рассмеялся.       — Ты совсем не умеешь ждать, — ответил он хрипло, и девушка подняла глаза в потолок.       В комнате было темно, но шторы остались распахнутыми, и потому в помещение проникал свет июльской луны. Он квадратами окон падал на кровать, стены, потолок, создавая приятный полумрак, в котором они отлично видели эмоции и лица друг друга. В голове играло шампанское, выпитое за пару часов до этого, и, вероятно, именно оно заставляло Марту стонать чуть громче, чем обычно.       Она не успела прийти в себя, когда его поцелуи вдруг перешли выше, касаясь половых губ, и окончательно перекрыли доступ к кислороду. Он целовал так, как никогда и никого, а после, когда действовать стал уже его язык, Марта попросту задыхалась. Ей этого было недостаточно, но в то же время по всему телу разливались волны сладкого наслаждения, и до дрожи в коленях не хотелось терять это состояние странной невесомости.       Останавливаться он и не собирался: движения языком становились все более плавными, по мере того как он входил в темп и подстраивался под желания Марты. По её стонам он понимал, в верном ли направлении двигается, и лишь продолжал.       — Пожалуйста, — выдохнула вдруг девушка, — пожалуйста, больше, Костя…       — Тебе так нравится моё имя? — он улыбнулся, поднимая голову.       — Мне просто хочется, чтобы ты знал, что именно ты заставляешь меня так себя чувствовать, — она послушно выдохнула, вновь чувствуя его движения языком и откидывая голову назад с громким стоном.       Когда терпеть становилось все сложнее и Марта пальцами сжала его плечи, мужчина вдруг остановился, оставляя напоследок губами след на бедре.       — Нет, почему, — заскулила она.       — Тебе ведь нужно больше. Ты сама просила, — лаконично ответил он, расстегивая молнию на джинсах. Уже через минуту презерватив был на нём, а сам мужчина склонялся над Мартой, поставив руки по обе стороны от ее головы. Она потянулась за поцелуем, он накрыл её губы своими и одновременно с этим вошел в неё, чувствуя, как громко она застонала сквозь поцелуй. Это было его любимым моментом: когда она стонала прямо в его губы, и желательно при этом — повторяла его имя.       Она обхватила его торс ногами, и теперь угол вхождения был ещё лучше, а потому с каждым новым толчком он задевал самые чувствительные точки.       — О, Господи, Костя, — произнесла она на выдохе, когда он ускорился, продолжая нависать над ней.       — Смотри в глаза, девочка, — прошептал он вдруг, и ей стоило больших усилий исполнить его просьбу. Его карие глаза стали почти черными, в полумраке не было видно зрачков. Она чувствовала себя так, будто у неё начинает кружиться голова и весь мир уходит из-под ног от его пристального и глубокого взгляда, но терпела и продолжала смотреть. Её стоны стали громче.       Каждый раз, когда она невольно отводила взгляд, Константин замедлялся и ждал. Она стонала почти умоляюще, не понимая, зачем он это делает, но снова смотрела, чувствовала новую волну возбуждения, сбивающую с ног, а внизу живота тянуло уже практически болезненно.       — Ты так себя контролируешь, — заметила она почти обиженно. Костя оставил поцелуй у неё на лбу, начиная двигаться чуть более плавно.       — Ты не представляешь, каких усилий мне это стоит, — усмехнулся он, и девушка могла слышать его тяжелое дыхание. — Прошу, смотри мне в глаза, смотри, — низко пропел он строчку из песни, и Марта подняла глаза к потолку, чтобы выдержать силу удара новой волны.       Когда она снова поймала улыбающийся взгляд его глаз, его толчки стали более прерывистыми. Её всегда удивляло, как он на неё смотрел: что сейчас, что на парах в университете — взгляд и правда мало чем отличался. В нём не было открытой похоти или возбуждения, но всегда была легкая усмешка, было это притягивающее, подернутое дымкой желание, которое можно было расценивать как угодно. И когда он смотрел ей в глаза, объясняя очередную тему, она объяснения не слушала: сидела, представляя себе, что он смотрит на неё точно так же, когда они трахаются.       Что ж, фантазия была успешно претворена в жизнь.       — Кот, о чем думаешь? — он снова замедлился, замечая, что она отвлеклась.       — О тебе, — она потянулась за поцелуем, но он остановил её, глядя в глаза.       — А мне кажется, что нет.       — Я просто вспоминала, что, когда мы сидели на парах по итальянскому, ты смотрел на меня примерно так же, как сейчас, — смущенно ответила Марта. Костя ухмыльнулся. — И это странный диссонанс.       — Per favore, mi faccia finire, signorina, — со смешком попросил он, и Марта поймала его взгляд.       — Как же я люблю твой итальянский, боже, — прошептала она, вновь заставляя его ускориться.       С каждым движением толчки становились все более прерывистыми — ему было труднее сдерживать себя. Марта не стала больше испытывать его терпение, да на это и не оставалось сил: просто смотрела в глаза, позволяя стонам перейти на фальцет, и чувствовала, что приближается к финалу.       Одной рукой он продолжал упираться в кровать, а другую положил на её талию, притягивая девушку ближе к себе. В таком положении она была наиболее уязвима, и ему хватило всего нескольких толчков для того, чтобы её стон перешел на крик, а она сама начала шептать ему на ухо такие вещи, каких он ещё ни от кого не слышал за двадцать восемь лет жизни.       — Я только твоя, Костя, — она с таким восхищением выдохнула его имя, что он почувствовал, как дрожат колени и как подступает, — только твоя…       Не было сил отвечать. Он почувствовал, как она постепенно расслабляется в его руках, и поспешил закончить сам, просто глядя на её лицо, чувствуя её аккуратные пальцы на своей шее и в волосах и слыша эти слова.       Через минуту он рухнул на спину рядом с ней, пытаясь восстановить дыхание. Сердце бешено стучало в груди и ушах. Он повернул голову к Марте и увидел, что она смотрит на него со слабой улыбкой.       — Что такое? — спросил хрипло, улыбаясь в ответ.       — Слишком хорошо, — она лишь прошептала.       — Слишком хорошо не бывает, — он потянулся и поцеловал её в висок.       — Ну, у меня до сих пор так трясутся колени, что я сейчас не встану с кровати, — Марта усмехнулась.       — А зачем тебе вставать? Вся ночь впереди, — Костя лишь ухмыльнулся, а потом обнял девушку за плечи и притянул к себе. — Мы можем просто лежать и целоваться. Как по мне, идеальный план.       — Если ты не уснёшь, — она прыснула. Мужчина сделал вид, что обиженно хмурит брови.       — Спорим, сегодня ты уснёшь раньше?       — Ты собрался меня добить? — она снова натянула слабую улыбку.       — Хочешь второй раунд? — мужчина приподнялся на локте. — Скажем, минут сорок, или час, и я смогу повторить.       — Тогда я и завтра не встану, — Марта рассмеялась.       — Боже, женщина, куда тебе завтра вставать? — он снисходительно улыбнулся.       — Женщиной будешь называть свою жену, а я девушка, — она гордо вскинула нос. Мужчина захохотал.       — Пока я не женат, не отказывай мне в удовольствии хоть кого-нибудь так называть.       — Хоть кого-нибудь, — передразнила она, но в голосе уже было слышно смятение. — А кто я для тебя? — Марта не смотрела ему в глаза, задавая этот вопрос, — перевела взгляд в потолок.       — Любовница? — он усмехнулся. — Март, я не знаю. Не задумываюсь об этом, мне просто хорошо проводить с тобой время.       — Так-то оно так, — она едва заметно вздохнула, — Но твое единственное времяпрепровождение со мной — это буквально трахаться…       — А что ты хочешь, чтобы я тебя на свидания водил? Да, мне хорошо с тобой трахаться, всё правильно я сказал, — он улыбнулся, а потом сел. — Я покурить. Ты как?       — Если я встану, — она рассмеялась. Костя надел джинсы, поднялся на ноги и подхватил её под коленки и под спину, поднимая её так, словно она ничего не весит.       — Ты вообще ешь? — фыркнул он, ставя её ноги и обнимая за талию. Она прижалась к его плечу. Близость его запаха вновь заставила ощутить слабость во всём теле.       — Через раз, — хмыкнула она, накинула его большую футболку и направилась вслед за ним на балкон.       Костя протянул одну сигарету Марте, помог ей поджечь и зажег свою, делая первую затяжку. Взгляд был устремлен на горизонт, где уже светлела сиреневая полоска рассвета.       — Я не хочу курить после любви, я хочу наслаждаться тобой, — тихо пропела вдруг Марта, выдыхая дым. Костя обернулся и понял, что она смотрит на него. Изнутри скрутила неприятная судорога.       Он видел, как она смотрит на него, видел в её взгляде то, что очень боялся и не хотел видеть. И на душе начинали неприятно скрести кошки.       — Марта, — вдруг сказал он. Она подняла на него взгляд, ожидая продолжения. — Только не влюбляйся в меня. Пожалуйста. Тебе это не нужно.       Марта удивлённо распахнула глаза. Сначала она хотела отшутиться, мол, поздно предупреждать, но по взгляду Кости поняла, что он говорит абсолютно серьезно. И она промолчала, затягиваясь сильнее и чувствуя, как внутри неё что-то отрывается и гулко падает вниз. Вмиг стало так пусто, словно на заполненном ранее месте образовался вакуум.       Она не стала спрашивать, что он имел в виду — решила, что не лучшее время, но на самом деле — просто жутко не хотела знать.       — Вообще я не люблю целоваться с людьми сразу после того, как они покурят, — сказала вдруг Марта, — но с тобой могу прямо сейчас, — она подошла ближе к нему, и Костя ухмыльнулся.       — Обмен? — он рассмеялся, сделал затяжку и поцеловал девушку. Сигаретный дым вышел из ноздрей, окутывая их.       Марта игнорировала запах, продолжая целовать его с таким упоением, словно больше у нее такой возможности не будет, чтобы вообще ни о чем не думать. И ей удалось.       — Напомни, когда ты уезжаешь? — Костя потушил сигарету, оставляя её в пепельнице, и оперся локтем о перила балкона.       — Через неделю.       — А потом уезжаю я, — он кивнул. — До сентября. Так что у нас есть последняя неделя этим летом. Что делаешь завтра вечером?       — Завтра я занята, — она пожала плечами. — С подругой договорилась встретиться.       — Без проблем. Послезавтра?       — Послезавтра, видимо, еду к тебе? — она улыбнулась. Костя со смешком кивнул.       — Умеешь понимать намеки.       — Ещё бы, я ведь не мужчина, — она закатила глаза. Тут он уже не сдержал смех.       — Я думал, твои намеки мне удается понимать, — признался он, подразумевая то, как вообще начались их подобные встречи: ещё во время учебного года он понял, что Марта к нему неравнодушна, и летом, как только учёба закончилась, написал ей с предложением выпить вина и хорошо провести время. Нет необходимости пояснять, что начали они с вина, а закончили — так же, как и этой ночью, на кровати и без одежды.       — Только потому, что это уже были не намеки, а почти прямые заявления.       — Ой, да ну тебя, — он дружелюбно улыбнулся. — Так что насчет второго захода?       — На этот раз начать могу я, — Марта ухмыльнулась, потянула его за собой обратно в спальню, быстро убрала волосы в хвост и почти сразу опустилась перед ним на коленки, снова снимая с него джинсы. Мужчина прерывисто вздохнул, поднимая взгляд в потолок и предвкушая следующие минуты.

***

      — Как же обидно, что он не будет вести у нас в этом семестре, — сказала Марта со вздохом, когда они с подругами собрали вещи и вышли из аудитории. За окнами шел первый сентябрьский дождь — под стать настроению.       — Ну, тебе обидно, нам без разницы, — девушки со смехом переглянулись. Марта натянула улыбку. Они знали о том, что Константин ей нравится, но не более. Она не рассказала им ничего из того, что было летом между ней и их преподавателем итальянского — поэтому они даже не догадывались, что сейчас она больше чем когда-либо жаждала встречи с ним.       Она написала ему накануне вечером, спросив, смогут ли они пересечься, но он так и не ответил. В сеть он тоже не заходил — и она подумала, что он просто занят. А теперь ещё и выяснилось, что в этом семестре итальянский у них будут вести совсем другие преподаватели — от этого было совсем уж тоскливо.       В тот же день она увидела Костю в коридоре, когда искала нужную аудиторию. Он шел навстречу — и сердце тут же забилось чаще. Только в эту секунду она поняла, как скучала. Он выглядел красивее, чем когда-либо: аккуратная щетина, серьезно нахмуренные брови, черная водолазка и привычная сумка. Марта поняла, что ей просто жизненно необходимо хотя бы на секунду ощутить запах его парфюма, и ускорила шаг.       — Здравствуйте, — она улыбнулась. Константин увидел ее горящие глаза и отвел взгляд.       — Добрый день, — он сухо кивнул, не останавливаясь, и прошел дальше. От удивления Марта даже остановилась — настолько больно резануло его холодное безразличие.       Сначала мелькнула мысль броситься за ним, остановить и попросить объяснений, но его реакция так сильно её поразила, что она не смогла сделать ничего, кроме как остаться стоять в абсолютном ступоре и наблюдать за его удаляющейся спиной.       Вечером того же дня Марта написала ему снова. Он так и не прочитал предыдущие сообщения — и эти тоже не дождались ответа. Всю следующую неделю девушка ходила по университету, как привидение, на расспросы подруг отвечая лаконичным «всё в порядке». Хотя невооруженным глазом было видно, что это не так. Как назло, он перестал попадаться ей в коридорах — словно специально избегал, — и удача улыбнулась ей лишь к концу второй недели учёбы.       — Константин Евгеньевич, — она позвала его, издалека увидев его плечи и планируя не дать ему уйти хотя бы в этот раз. Он замедлился, и даже по затылку было видно, как он напрягся. Мимо шли люди, но весь этот шум для девушки сейчас был лишь фоновым звоном. — Здравствуйте…       — Здравствуйте, Марта, — произнес он, окидывая её взглядом, в котором явно читалось раздражение. У девушки тут же встал ком в горле, и она сразу забыла все решительные слова, которые планировала сказать ему. — Вам что-то нужно?       — Да, я хотела… — начала она хрипло, а потом прочистила горло и подняла на него встревоженный взгляд. Он выглядел настолько серьезным, что ей захотелось провалиться под землю. — Почему вы не отвечаете на мои сообщения? Я не понимаю, я…       Константин вздохнул, оглядываясь. Открыл дверь кабинета, возле которого они остановились, извинился перед людьми, которые там сидели, и проверил кабинет напротив. Он оказался пустым.       — Заходи, — произнёс тихо, пропуская её вперед. Марта, у которой от страха сердце стучало в висках, не сразу поняла, чего он от нее хочет. Но когда он выжидающе посмотрел на неё, она наконец сдвинула с места свинцовые ноги и зашла в кабинет. Он вошел следом, захлопывая за собой дверь.       — Почему ты такой…       — Марта, чего ты от меня хочешь? Мы не давали друг другу никаких обязательств, мы даже не в отношениях, мы просто трахались, — начал он резко, и слова будто ударили девушку наотмашь по лицу. — Я думал, ты уже достаточно сознательная для того, чтобы это понять…       Марта ничего не ответила: лишь смотрела на него и не узнавала. Куда-то делось все прежнее внимание, с которым он к ней обращался… А может, его никогда и не было? Может, она лишь придумала себе все это, влюбившись по уши и идеализируя его образ? У неё на глазах выступили слезы. Мужчина заметил это и смягчился.       — Извини. Я не знал, что ты так близко к сердцу всё это восприняла, — он покачал головой. — Помнишь, я ведь говорил не влюбляться, я думал…       — Что ты думал? Что я смогу это контролировать? — не выдержала Марта. Голос предательски сорвался. — Да, я влюбилась, очень сильно влюбилась, и мне нужно хоть что-то, а не эти чертовы презрительные взгляды, и игнорирование, и…       — Тише, — он подошел ближе, опуская ладонь на её плечо, и на неё это подействовало, как спусковой крючок: первая слеза стекла по её щеке. — Господи, и что мне с тобой… Ну, иди сюда, — он притянул её к себе в объятия, и девушка положила голову ему на грудь, начиная рыдать. Это выходило все то напряжение, что она испытывала последние две недели, то предвкушение, в котором она жила весь август, и то разочарование, которое настигло её сейчас. Он молча гладил её по спине и ждал, но наконец не выдержал. — А чего ты от меня ждала? Я правда не думал, что ты будешь на что-то рассчитывать, мне казалось, ты умная девушка…       — Я поняла, — она вытерла слезы и высвободилась из его объятий. — Да, было очень глупо на что-то надеяться, я поняла, не нужно меня снова в это…       — Извини. Правда, — он поймал её за предплечье, виновато глядя в глаза. Снова этот взгляд. Снова его глаза. Настолько темные, что почти не видно зрачков. Марту обдало волной дрожи, когда она вспомнила, как он смотрел на неё, когда они… Она и правда была идиоткой, если думала, что всё это хоть что-нибудь значит. — Ну, хочешь, приезжай ко мне сегодня…       Она слабо улыбнулась. Ощутила, как внутри загорелся огонек надежды, и всеми силами попыталась его потушить. Нельзя было ни на что надеяться — ни тогда, ни сейчас.       — Я… Господи, — она снова всхлипнула. Желание быть с ним пересиливало абсолютно все: и гордость, и стыд, и чувство собственного достоинства. — Я сейчас настолько сильно жду хоть чего-то в ответ, что, кажется, и на такое соглашусь…       — Так что, приедешь? — он протянул ладонь, вытирая слезу с её щеки. — Я специально отказался от вашей группы в этом семестре. Чтобы тебе было проще отойти. А ты никак не хочешь.       — Потому что я хочу что-то для тебя значить, — прошептала она, глотая слезы. Константин оставил эту фразу без ответа — лишь тяжело вздохнул и убрал ладонь с её плеча.       Когда вечером того же дня Марта ехала домой к мужчине на такси, которое он заботливо вызвал для неё, на глаза снова наворачивались слезы. Она понимала, что согласна быть для него даже временным лекарством, способом скрасить вечер — он мог позвонить ей, когда почувствует себя одиноко, когда не сможет уснуть, — и она была готова приехать по этому зову. Стать для него успокоительным на вечер. Пусть даже на одну ночь, пусть даже наутро она уйдёт из его квартиры до того, как он проснется, — она была согласна и на это. Была согласна упасть так низко, лишь бы находиться рядом, лишь бы чувствовать тепло его тела, лишь бы слышать о том, что она для него важна — даже если важна только на одну ночь. Когда он был рядом, её мало беспокоило все происходящее вокруг. Он стал для неё своего рода морфином — со своей справедливой ломкой, — и она со смирением принимала поражение.