Подоконник

Что жить на первом этаже – зло, Дениска знал с малых лет. Поэтому внезапно получив в наследство от какой-то троюродной бабки двушку на третьем этаже, съехал, даже не начав ремонт. Маман покидать своё насиженное гнездо отказалась наотрез. И Дениска показательно повздыхал, но не долго и без особого энтузиазма. Ибо мама, конечно, святое, но трахаться тоже хотелось. Двушка, конечно, была той ещё развалюхой. Детей у бабки не было, деда она пережила лет на пятнадцать, так что барахталась совсем одна. А с копеечной пенсией хорошо, если на жизнь хватало. Куда уж там до ремонта. Для новоиспеченного владельца хором это значило только одно – квартирку придётся восстанавливать хорошо если не с голых стен. И, в основном, самостоятельно. Дениску, как ни странно, спасало детство без отца. Папаша отчалил за новой жизнью едва отправив сына в первый класс. Маман сначала ждала своего непутёвого муженька, а потом забила и забыла. Родственников мужчин поблизости не проживало, так что Дениска вместе с мамой осваивал прелести мелкого ремонта и владения подручными инструментами. Готовить он тоже научился, так что бытовым инвалидом не был вообще ни разу. Так и вышло, что, обзаведясь жилплощадью, парень без колебаний сепарировался от родительницы. Были подозрения, что маман этому только порадовалась. Или не она, а сосед этажом выше? В любом случае, Дениска рассчитывал, что теперь-то личная жизнь будет не только тихой дрочкой за закрытой дверью комнаты, но и полноценными постельными утехами с другим живым человеком. Но до этого было ещё далеко. А первостепенной задачей стояло разгрести квартиру от хлама и оценить фронт работ. Разгребал. Уже неделю. Первыми в помойку отправились, конечно тряпки. Увы, непригодными к использованию оказались даже найденные на антресолях весёленькие полотенчики в цветочек. Они, хоть и явно новые, оказались насквозь пропахшими пылью и одинокой старостью. Дениска повертел их так и эдак, но отправил в мусорный мешок. Благо маман отрядила сыночке какое-никакое приданное, а потом всю эту лабуду легче будет купить. Сегодня Дениска разбирал шкаф. Огромный лакированный гроб занимал чуть не половину комнаты, был доверху набит всем, чем только можно, и абсолютно не вписывался в Денискино мироощущение. Потому что, блядь, элементарно отказывался закрываться, косил на сторону и пару раз успел устроить покушение на ногу нового хозяина падающей дверцей. Приговор был однозначным – нахуй. В смысле, на выброс. Дениска даже не стал пытаться пристроить этого монстра. Просто разобрал на запчасти, попилил самое крупное и сейчас выносил уже последние несколько полок. Да, не быстро. Но, во-первых, Дениска, хоть и зарабатывал неплохо, миллионером всё же не был. Во-вторых, руки у него росли вполне себе из плеч, а не из какого другого места. И, в-третьих, был в этом свой особый кайф – расчищать и обустраивать под себя своё пространство. Плюс раннее лето вполне располагало к постоянному выбеганию из дома в одних тапочках, открытым окнам и хорошему настроению. Отправив последние шкафные запчасти на заслуженный отдых в мусорный бак, Дениска остановился у подъезда и запрокинул голову. Солнце садилось, на двор опускались уютные сумерки, а небо полыхало красным и оранжевым. Было кайфово. План на сегодня был выполнен полностью, наверху ждали половина пиццы, приличный турецкий кофе и недописанная прога. Для полноты чувств не хватало только потрахаться и покурить. И, если с первым пока был напряг, второе легко достигалось при помощи содержимого карманов. Дениска подумал, что вечер слишком хорош, чтобы торчать в четырёх стенах и полез в кусты у подъезда. Попадаться пока ещё незнакомым соседям с сигаретой во рту не хотелось. Встав под тёмное, без света, окно, Дениска достал из кармана девайс и закурил. В воздухе плыли запахи каких-то цветов, чуть в отдалении завёл трели соловей. Весь мир дышал благостью и спокойствием. Дениска в очередной раз подумал, что надо бы озаботиться кондеем, пока не началась жара. Потом его мысли перескочили на пустой холодильник и гниду-заказчика, который уже неделю динамил с предоплатой. А потом створка окна над головой резко распахнулась, и все мысли спугнутыми зайцами бросились врассыпную. Прямо над головой у открытого окна раздалась возня, сменилась каким-то шуршанием, а потом глубокий мужской голос пробасил: - Давай, детка. Ты обещал. Дениска всей спиной вжался в стену и затих. Резко вспомнилось вдруг, как он сам гонял всякий сброд из-под своего окна летними ночами. Как бесили все эти разговорчики «о самом важном», вонь дешёвых сигарет и даже просто бормотание, когда пытаешься доспать часа в четыре утра. Выглядеть таким же хамлом не хотелось, пробираться сквозь кусты обратно к подъезду было чревато, так что оставалось одно – затаиться и ждать удобного момента. Над головой вздохнули и уже другой мужской голос, который Дениска определил баритоном, протянул: - Может в следующий раз? Малыш, ты же знаешь, что я ещё никогда… Бас тут же зарокотал трактором: - Детка, не увиливай! Мы говорили об этом уже много раз. Ты обещал. Снова послышался вздох, и бас, затихнув до утробного урчания (по ощущения Дениски, так мог бы мурчать кот, размером вот с этот дом), продолжил: - Детка, ни о чем не волнуйся. Я знаю, что для тебя это впервые. Я знаю, что ты боишься боли. Поверь, я могу сделать всё очень аккуратно. Будет только небольшой дискомфорт. Максимум – укусит комарик… - Да что ты со мной как с ребёнком! – баритон неразборчиво поворчал и звучно выдохнул. – Мы в аптеку не заходили. Раздался басовитый смешок, шуршание, а потом баритон воскликнул: - Да ты готовился! Извращуга херов! Ты знал! Планировал! Признавайся, как давно! Над головой Дениски послышалась возня, сдавленные ойкания, а потом явные звуки поцелуев. Влажных таких, смачных. С языком. Стало вдруг жарко. Томный вечер переставал быть томным, прохладные сумерки – прохладными, а спокойная расслабленность Дениски – спокойной и расслабленной. На затылке собралось стадо мурашек, промаршировало вдоль хребта и затихло в районе поясницы. Над головой возились, вздыхали, выдыхали и постанывали. Звуки поцелуев становились всё отчётливее и у Дениски появилось стойкое ощущение, что вот сейчас страстно пожирающая друг друга парочка вывалится в окно, прямо ему на голову. - Осторожнее, бычара! Подоконник только поменяли, - баритон заворчал и сбился на низкий задушенный стон, - Не трогай шею, это запрещённый приём. Дениска вдруг вспомнил, что именно подоконниками маман называла вот таких любителей торчать под чужими окнами. - Люблю твою шею, - бас ворчал раскатисто и удивительно нежно, - А ещё твои бёдра. И грудь. И зад. Зад в особенности. Над головой снова замолчали, слышались только возня, придушенные стоны и опять поцелуи. И всё это звучало так вкусно, что у Дениски рот наполнился вязкой слюной, а стадо мурашек пробежало вниз, к щиколоткам, а потом вернулось выше, сосредотачиваясь в районе паха. Стало ещё жарче, дыхание сбилось. Не к месту подумалось, что под тонюсенькими трикотажными штанами свободные «семейники», а секса даже со своей правой не было уже давно. Ну, не до того было. Переезд, ремонт, гнида-заказчик… Над головой вдруг затихло, потом раздался вздох и баритон протянул: - Ладно, хуй с тобой. Пошли лишать меня невинности. Но после я тебя выебу! – снова послышалась возня и баритон с каким-то блядским придыханием закончил, – Извращуга хуев. - Детка, я только за, - бас рокотал так низко и интимно, что у Дениски встало всё, что могло, - Сейчас я проделаю дырочку в твоём ушке, а потом ты разложишь меня на кровати, выберешь любую мою дырочку и… Голоса удалились и затихли. Дениска трясущимися руками достал девайс и закурил.