Декларация об омерзительности

      ***

      Два незнакомца смотрели друг на друга. Пели в один микрофон. Дышали одним душным, тяжёлым воздухом.       Ритмичные хлопки из зала звучали далеко на периферии, а Тигнари слышал лишь голос парня, что стоял напротив, и смотрел ему в глаза, не смея их отводить. Они у него были красные. Цвета спелых, тёмных яблок. А голос у него бархатистый.       Парень тоже глаз не отводил, наизусть исполняя строчки какой-то лирической песни о любви, предательстве и наказании. В паузах жадно глотал воздух, и смотрел на Тигнари так, что у того лёгкие спирало. Словно перед ним стоял кто-то намного важнее, чем случайный незнакомец, согласившийся спеть в караоке.       У них был один микрофон на двоих, и Тигнари чувствовал, как парень сжимал его пальцы.       Зал вокруг окутала темнота чёрных пятен. Было холодно и жарко одновременно.       Песня тянулась очень долго. Вот бы она вовсе не заканчивалась.       Последний яркий припев закончился, играл финальный проигрыш, а Тигнари вместе с этим парнем пытался отдышаться. Кажется, оба вложили в песню все силы, что остались в нетрезвых головах.       – Как тебя зовут? – вдруг спросил Тигнари, когда послышался еле различимый щелчок, оповещающий, что микрофон выключен.       – Сайно.       – Я Тигнари.       Сайно предложил прокатиться с ним.

***

      Тигнари плохо запомнил, что именно они делали с Сайно в ночь, когда познакомились. Помимо того, что пели.       Зато отлично запомнил, что машина у Сайно дорогая, чёрная и в ней пахло так, что пульс прекращался. Кожаные сиденья пропитались сладким и сочным ароматом духов и шампуня. В салоне ненавязчиво витал аромат хлопковых рубашек, мягкой шерсти и синтетики от пиджаков и брюк. Тигнари запомнил, что квартира Сайно на двадцать первом этаже, что в паспорте у Сайно брачный штамп и что дочка у него, пускай и не сильно взрослая, но очень умная.       Сайно пользовался люксовым парфюмом, был в сорока семи странах, а то, как он водил было выше всяких похвал. И даже не потому, что Тигнари не укачивало с ним, а потому, что руки у него крепкие, с выступающими венками на тыльной стороне ладони; пальцы длинные, а из-под закатанных по локоть рукавов рубашки, просматривались литые мышцы. Он мягко, с небольшим нажимом поворачивал руль раскрытой ладонью. Золотое кольцо на безымянном пальце блестело от полуденного солнца.       Тигнари наблюдал за ним исподтишка, и искренне клялся себе, что такие вещи его не возбуждают. Но каждый раз признавал поражение, когда эти руки, эти пальцы медленно и сладостно растягивали его.       Сайно устроил его на работу в свою компанию и, теперь, Тигнари имел честь видеть его жену каждый день. Молодая женщина, с длинными красными волосами и приятной улыбкой, ох, она была прекрасна, вежлива, статна. Она никогда не требовала чего-то большего, чем требуется от работника, спокойно решала проблемы. Иногда Тигнари думал, что Сайно тот ещё мудак, раз смеет изменять такой изящной и прелестной даме. Но и он был мудаком не меньше.       Он добровольно целовал Сайно так горячо и глубоко, будто в последний раз, с удовольствием ворошил чужую постель во время секса, готовил ему завтрак.       Его ни капли не удивило то, что у Сайно две квартиры. Что он врёт жене, якобы останется на работе до поздна. Он уже давно понял, что Сайно за человек.       Маленькая Коллеи, которая видела Тигнари уже ни один раз, говорила, что папа смотрит на него по-особенному, что когда-то он так же смотрел на маму, и в тот момент сердце Тигнари сделало мощный кульбит, упав на мраморный пол и разбившись вдребезги, окрашивая всё в тошнотворный красный. Ему стало жаль. И тем же вечером, когда Сайно подошёл сзади, обнял его поперёк груди и влажно поцеловал за ухом, он решил завести об этом разговор.       О том, что у Сайно есть семья, которую он, Тигнари, рушит своим присутствием.       – Я давно её не люблю, – серьёзно ответил ему Сайно тогда. И Тигнари почти облегченно выдохнул, но загвоздка была совершенно не в этом. Коллеи. Ей было всего шесть, и пускай она жила в достатке, у неё было всё, что она хотела, суть оставалась в том, что её отец трахал любовника, отыгрывая роль порядочного семьянина.       Тигнари было тошно от этого. От самого себя ещё больше, но он по уши влюблён в этого человека, мерзкого и лживого. Но с Сайно комфортно. Он ни за что его не упрекал. Он был с ним честен, что грело сердце и оглаживало раны совести на душе.       С каждым новым днём Тигнари всё больше тонул в соображениях, что действия его отвратительны. Шарахался коллег, с трудом переваривал информацию – погружённый в себя, а аппетит пропал вовсе. Казалось, словно каждый из подчинённых Сайно знал, как именно Тигнари попал на эту должность. Совсем не из-за отличного резюме, хороших рекомендаций и двух дипломов, а из-за того, что переодически отсасывал Сайно прямо в его кабинете. В общем и целом – ощущения мерзопакостные.       Но куда сильнее напрягало то, что Сайно ничего не беспокоило. Словно и не было никогда целой семьи. Словно всё на своих местах. А Тигнари упорно чувствовал, что его непоколебимость даёт трещину.       Он напряжённо крутил в руке ручку, нервно дёргал ногой, а когда к нему в кабинет постучались, подпрыгнул от испуга и чуть откатился назад.       – Ты чего? – Сайно чуть нахмурился. У него в изгибе локтя аккуратно висел чёрный пиджак, а на пальце болтались ключи от машины.       – Да я... Задумался, – отмахнулся Тигнари, ясно осознавая, что говорить правду пока не стоит. Он сомневался, что это вообще на что-то повлияет. На Сайно в целом повлиять очень тяжело, ведь воспитан он был человеком, с такими же устоявшимися и непоколебимыми принципами.       Сайно просиял усмешкой, делая пару коротких шагов внутрь. Обошёл стол Тигнари, развернул к себе кресло и припал к его губам лёгким поцелуем. И Тигнари моментально стало легче дышать. Сжатые лёгкие наполнились тёплым воздухом, а от коснувшегося его губ языка Сайно, по спине пробежались невесомые мурашки.       – Пойдём, – выдохнул Сайно, – рабочий день уже закончился.       Тигнари устало кивнул. Подтолкнул Сайно в грудь, чтобы отодвинулся, и встал, пошатнувшись.       В офисе уже не горел свет. Внутрь проникал лишь свет полной луны, огни ночного города и фары проезжающих машин. В соседних высотках тоже было темно. Город готовился ко сну, но Тигнари знал, что самое интересное только впереди. Сайно ему это показал.       Машина Сайно, среди оставшихся пары десятков, зазывающе блестела.       Каждый шаг отдавал слабой болью в ногах. Глаза слезились от усталости, и безумно сильно хотелось оказаться в кровати. Если честно, Тигнари готов был переночевать прямо в салоне автомобиля.       Сайно любезно открыл ему дверь, но к удивлению, не закрыл её, когда Тигнари сел. Он сам плюхнулся рядом и как-то слишком таинственно выключил свет. Послышался звук блокировки. Сквозь густой туман в голове, Тигнари наконец дотянулся до мысли, что происходит то, что обычно не происходило никогда.       – Сайно? – промямлил он, но его вдруг заставили замолчать требовательным поцелуем.       Тигнари ткнулся затылком в кожаное кресло, пытаясь оторваться, но Сайно наклонился за ним и вжал собой в поверхность сиденья. Его тёплая рука легла на шею и до мурашек приятно проехалась вдоль, спускаясь к пуговицам на рубашке.       Горячий шепот Сайно опалил ухо: – Ты слишком напряжён. В последние дни ты совсем не такой, как раньше.       А затем он размашисто провёл языком по всей ушной раковине. Тигнари вздрогнул всем телом и рвано выдохнул.       – Просто... На работе такой завал...       – Я скажу гендиректору, чтобы нагружал тебя меньше.       – Нет, не надо. Вдруг он что-то заподозрит?       Сайно усмехнулся прямо над самым ухом.       – Ну так я его уволю.       Тигнари тут же ошеломлённо дёрнулся назад и замотал головой. Не хватало ещё, чтобы из-за него люди лишались работы.       Сайно подхватил Тигнари под бёдра и перетащил к себе на колени, целуя в челюсть, щеки и шею. Тигнари смотрел в заднее окно, пытаясь взглядом выцепить нежелательного наблюдателя. Но парковка была пуста, никого здесь нет.       – А если нас кто-то увидит?       – Свет выключен, а тонировка у меня отличная.       Тигнари вымученно улыбнулся и заëрзал. Он спустился с колен и, расставив ноги шире для удобства, устроится меж коленей Сайно.       – Думаю так мы справимся куда быстрее.       – Не думай, что я останусь в долгу, – промурлыкал Сайно и откинул назад голову.       Тигнари припал щекой к его бедру и мягко потерся порозовевшей кожей. Руки с коленей плавно переместились выше.       Тигнари впервые чувствовал себя мерзко, зная, что у него будет секс. Он ощущал себя последней тварью, растегивая ширинку женатому мужчине. Его мелко потряхивало, но он точно знал — это не от возбуждения. Он не чувствовал волнующий тело жар.       Сайно был смертельно сексуален и харизматичен. Это общепринятый факт, как дважды два четыре. Но сейчас, когда ворох из оправданий, отрицаний, метаний туда-сюда и злости, по кусочку съедал воспалённый мозг Тигнари, он просто не мог заставить себя расслабиться.       Из-под чёрных трусов выпирал вставший член Сайно, и Тигнари обхватил его губами сквозь ткань. Он ткнулся носом в полоску светлых волос внизу живота и метнул взгляд на него. Сайно тяжело дышал, сжимал кулаками брюки на коленях. Тигнари польщённо улыбнулся и сжал губы чуть сильнее, пока крупная ладонь на его макушке сжималась.       Того тягучего опьянения, что было всегда, сейчас не было ни в одном глазу. Тигнари рефлекторно вытащил член из белья и большим пальцем провёл по влажной головке. Он, почти разочарованно мотнул головой, а затем языком провёл по всей длине. Сайно шумно выдохнул и надавил на его голову сильнее.       Какой абсурд.       Любовник еле находил в себе силы, чтобы не стыдиться того, что он делал. Но всё равно не останавливался. Какой абсурд.       Сайно в нетерпении подтолкнул его коленом под локоть и Тигнари взял член в рот наполовину, сжимая его пальцами у основания.       – Говорил, что закончим быстрее, а сам время тянешь... – медленно пробубнил Сайно.       Тигнари усмехнулся, губами размазывая слюну по головке. И правда. Чем быстрее они закончат, тем быстрее он окажется дома, наконец забудет все эти часы самокопания и, с хотя бы отдохнувшей головой, примет удар от новых бесконечных часов.       Тигнари заглатывал член полностью, вытягивая губы, чтобы не задеть зубами, и помогал себе рукой. Сайно подал бедра вверх, громко и сбивчиво задышал. Он сжал темные волосы, когда Тигнари активнее зашевелил головой, и шипел сквозь зубы.       Тигнари то замедлялся, чтобы демонстративно облизать губы и бросить игривый взгляд на Сайно, то вбирал на всю длину и возвращал прежний ритмичный темп. Сайно задыхался от удовольствия. Метался по креслу руками и глазами по тёмному салону, и тело потряхивало, будто он школьник, у которого был первый секс. Это на долю секунды развеселило.       Заученные действия у Тигнари заканчивались и он лишь взял член так глубоко, что снова ткнулся носом в лобок и втянул щеки. Сайно толкнулся бёдрами в его рот и с громким стоном кончил, обмякая.       Тигнари устало сел рядом, вытирая губы рукавом и так измученно выдохнул, что в любой другой ситуации, Сайно бы спросил в чем дело. Но он был слишком занят ремнем.

***

      Всю ночь Тигнари ворочался. Он проклинал вселенную, природу, богов, всех кого вспоминал за то, что не мог уснуть. Он чувствовал ужасную усталость.       Жгут болезненно пережимал сердце. Что-то похожее на плохое предчувствие. Но Тигнари отгонял от себя эти мысли, стараясь думать, как спокойно отработает завтра и уйдёт на заслуженный выходной. Может, съездит куда-то.       Утром Тигнари залил в себя две кружки кофе и вполне осилил бы третью, если бы время не поджимало.       А в офисе он параноидально ловил каждый взгляд в свою сторону, чувствуя уверенность, что все смотрят с презрением. Будто знают, что их любимой начальнице изменяют с таким как он.       Тигнари нервно стучал пальцами по столу. Он ясно чувствовал, что что-то должно произойти. Но день тянулся размеренно и относительно спокойно, не считая того, что его глаз дëргался, как эпилептик в припадке.       Но уже вечером, он вдруг услышал частое цоканье каблуков. В окне мелькнули красные волосы, а через секунду дверь распахнулась, и в кабинет влетела Нилу.       Она выглядела... жалко. Её острые плечи тряслись, пустой взгляд упёрся в Тигнари, большие голубые глаза опухли и покраснели, обрамлённые размазавшейся тушью. В них читались вселенская обида, опустошение и смирение.       Тигнари вскочил из кресла, которое по инерции откатилось назад и глухо врезалось в шкаф. Не успел он сделать и шаг, как по лицу прилетела звонкая, хлëсткая пощёчина.       Только по тому, как быстро Нилу шла, Тигнари всё понял. Он отлично осознал за что и почему, и от этого чувствовал себя ещё большим мудаком.       Нилу развернулась к нему спиной и устало потёрла виски.       – Тигнари...       – Я знаю.       – Нет, послушай... – она развернулась к нему вновь, складывая руки на груди, и Тигнари подметил, что кольца на её пальце нет. Только небольшой красный след, – я знаю, что вы спите. И я знаю, что он любит тебя...       Тигнари резко глубоко вдохнул. Ещё секунда и его вывернет наружу желчью, вперемешку с собственной ничтожностью. Нилу этим ударом, наглядно показала, о чем он думал на протяжении всех тех дней, после слов Коллеи. Но этого катастрофически мало, чтобы хотя бы выплеснуть на него всю боль, которую он умудрился ей причинить.       Тигнари тяжело опустился на диван в кабинете, пусто смотря на туфли Нилу.       – Я давно уже поняла, что он не чувствует ко мне ничего, – Нилу села рядом и Тигнари стыдливо прикрыл голову руками. Его рвало изнутри на мелкие части от её слов. – Мне обидно, но... Я ничего с этим не сделаю.       – Пожалуйста... прекратите...       – Я хотела лишь попросить... – она тихонько всхлипнула, наклоняясь ближе, – ты можешь... – Тигнари помотал головой, пытаясь заглушить шорохом её слова. Они кислотой обжигали каждый участок кожи. Ему было больно слушать то, что ему говорят. Ему было больно за неё, за её семью, за её дочь. Он сам ей это устроил. Сам подписал приговор и с удовольствием его выполнял, пока не услышал те заветные слова, которые сожгли всё, что у него было, – ты можешь попросить его не уходить?       Слезы хлынули из глаз как по щелчку. Тигнари затрясся всем телом.       – Я не хочу, чтобы Коллеи росла без внимания отца.       Он сжал голову сильнее, прижимаясь лицом к коленям.       Он ужасен.       Тигнари слабо кивнул, чтобы поскорее остаться наедине. Пару секунд спустя, он почувствовал, что Нилу встала и когда дверь тихо хлопнула, он навзрыд заплакал. От усталости, от того, как отвратительно себя ощущал в этой роли, от того, как сильно любил Сайно, но если так будет продолжаться, он загниëт. Этот процесс уже пустил свои корни.

***

      Вечером, оказавшись дома, Тигнари ватными руками скинул все свои вещи в сумку. Оставил на прихожей ключи, зажигалку и письмо, адресованное Нилу, на котором написал просьбу, передать лично, не читая его.       И уехал.       Подальше от квартиры Сайно. Подальше от его семьи. Подальше от него самого.       Уехал, оставив горящие адским пламенем чувства, надежду на что-то серьёзное, долгое и крепкое.       Ушёл любя.       Надеясь никогда больше не встречать.       Старался забыть как страшный сон, будто и не было года, проведённого в комфорте, любви.       Будто не встретит его потом, когда густые тучи соберутся над головой, свяжутся как тёмные вязальные нитки, плотно-плотно, и не он будет смотреть в красные, как спелые яблоки глаза.       В глаза родного незнакомца, в которых угасло то, что полыхало.       И вот вновь.       Два незнакомца смотрят друг на друга.

***