Ох уж эти глупые дорамы

      Вечер. Удобная, но немного потрепанная футболка, которая уже давно безбожно растянута, но от этого не менее комфортная. По телевизору идет какая-то глупая дорама, где главные герои 143 года будут сходиться друг с другом. Банальщина вообщем. Но это неважно. Не сейчас, когда крепкие руки так бережно прижимают тебя к своему телу, словно самое дорогое сокровище в мире. Вот и Сынмин об этом не думает, а просто отдаётся моменту, в то время, как Чан обнимает его так, как будто от этого зависит его жизнь. Будто единственное, что может удержать его в этой бренной жизни-это его собственное солнышко Минни. Хотя, по секрету, так оно и есть.       — Какие же они глупые-в своей привычной манере ворчит Сынмин, мило надувая пухлые губки. — Нет, хен, правда, неужели можно быть настолько тупыми?!       —Ах, крошка, конечно. — смеется Чан, а на его щеках сразу появляются эти очаровательные ямочки, а палец сам тянется ткнуть в щечку, а Ким и не сдерживается(да и зачем). — Конечно можно, у нас же получилось. — Бан перехватывает руку возлюбленного и подносит к своим губам, нежно целуя костяшки пальцев. Сынмин вздрагивает, не ожидая подобной вольности, но не отстраняется, позволяя Чану медленно разбирать его на молекулы. Старший времени не теряет, переходя выше, дорожкой выкладывая себе путь к таким манящим и желанным губам. Мгновение, и их губы уже прижимаются друг к другу. Со временем поцелуй становится развязнее, а языки сплетаются в страстном танце. В комнате разом оказывается душно. И не известно, то ли от того, что за окном +30, то ли от жара, который исходит от двух тел. Руки Чана кольцом охватывают талию младшего, будто боясь, что он убежит. Однако, это до ужаса смешно, ведь Сынмин явно не собирался этого делать. Хотя, он просто физически не смог бы сейчас уйти. Не тогда, когда губы Бана все яростнее терзают его собственные. Не тогда, когда сильные руки, со вздувшимися венами, так правильно ощущаются на его тонкой талии. И да, Ким явно плавится, как масло на сковородке. Он никогда не скажет, что стал зависим от касаний этого до ужаса идеального мужчины. Сам мистер Сынмин, холодный и непреступный парень, сейчас готов отдать всего себя душевному и такому яркому Чану. Правильно говорят, что противоположности притягиваются.       Вот и они притянулись, по всем этим дурацким законам физики. Притянулись, и отталкиваться не собираются. И как будто в подтверждении этого, Ким одной рукой цепляется за широкие плечи старшего, а второй зарывается в кудрявые волосы любимого. Чан не может сдержать стона и сильнее тянет младшего на себя. Сынмин, охает прямо в губы Бана, на что последний не может сдержать улыбки.       Они бы так и целовались вечно, если бы не воздух, который,вообще-то, нужен каждому человеку для нормальной жизнедеятельности, даже самым бесповоротно влюбленным и жаждущим друг друга парням. Из-за его нехватки им приходится разорвать этот дерзкий танец, однако, ниточка слюны все еще тянется, соединяя их тела друг с другом. Парни пытаются отдышаться, жадно глотая воздух. Их губы приоткрыты и сильно опухли. Мускулистая грудь Чана часто вздымается, от чего Ким не может оторвать глаз, ведь старший, как обычно, не надел футболку дома. Ему так комфортнее, а младшему страдай. И это вовсе не Сынмин такой озабоченный, нет. Просто это Бан выглядит как чертов Бог.       — Я люблю тебя, детка. — внезапно вырывает Кима от своего увлекательного занятия голос Чана. У первого приятно щемит в сердце, ведь эта фраза была произнесена с такой нежностью и теплом, что младший даже скулит от смущения. Глаза старшего полны любви, в которых отражается вся его вселенная — Ким Сынмин.       — Фу, Чан, что за телячьи нежности, пожалуй, хватит с тебя дорам. — Ким тянется за пультом, все же выключая эту ерунду. — Пошли спать. — с этими словами Сынмин покидает комнату, однако вдруг останавливается и тихо произносит:       — Я тоже люблю тебя.