Тьма мира

Коноха

Ночь 10 Октября

Сегодня была просто чудесная звёздная ночь, чем и наслаждались ещё бодрствующие шиноби. Тишина и спокойствие в Скрытом Листе стало нормой при Четвёртом Хокаге, события прошедшей войны всё меньше занимали умы людей, возвращаясь к столь обычным и приземлённым для жителей деревни. Только несколько личностей были обеспокоены, как никогда, одним из них был бывший глава селения — Сарутоби Хирузен.

Кабинет Хокаге

Хирузен стуча пальцами по столу, вчитывался в текст очередного документа, но как он не старался сконцентрироваться на работе, его голову забивали мысли о событие, которое скоро должно произойти и поэтому Сарутоби всё время поглядывал на часы, нервно пожовывая трубку. — Всё должно пройти гладко. — успокаивал своего друга Данзо. Шимура сидел на диване, так же, как и его товарищ, проверял документы, которым словно нет конца и края. — В Бивако я не сомневаюсь, но вот дальше всё зависит от чистой удачи. — высказал свои опасения Третий. — Мы всё просчитали, так что успокойся и жди. — дал совет Шимура. — Надеюсь ты прав, мой старый друг. — тяжело выдохнул Сарутоби, соединив пальцы в замок и положил на них подбородок.

Тайный бункер Конохи

— А-а-а-а-а! — кричала Кушина вцепившись в белую простыню. — Молодец, Кушина! — похвалила Бивако, беря на руки младенца, чей крик тут же раздался по помещению. — Держи, Минато, поздравляю с первинцем. — Сарутоби передала новорожденного в руки его отца, который в порывах счастья забыл о печати и стал разглядывать своего сына. — Привет, Наруто. — мягко улыбнулся Намиказе, смотря на своё дитя. Бросив взгляд на правителя деревни, Бивако не стала упускать возможности и напитав пальцы чакрой, на которых появились заранее заготовленный фуин ключи, она дотронулась до печати и слегка приоткрыла её позволяя чакре Кьюби незаметно вытикать наружу. — Давай, Кушина! Второй на подходе! — крикнула Сарутоби. Джинчурики снова закричала, а следом на свет появился второй ребёнок семьи Намиказе. — Когда это прекратится, даттебане?! — из последних сил спросила Узумаки, корчась от боли. — Потерпи, Кушина, осталась только Ами. — постарался успокоить жену Минато. — Следи за печатью! — крикнула аловолосая.

За пределами Конохи

С очередной миссии неспешно возвращались два гения своих поколений. Бледнокожий, выглядел задумчиво и постоянно облизывался, словно пробовал воздух на вкус, следом же та волна, которая беспокоила наставника, дошла и до ученика. — Хм? — Хатаке остановился и оторвав взгляд от книги уставился на небо. — Вы чувствуете это, Орочимару сэнсей? — Да, — прошипел саннин нахмурившись. — очень зловещая чакра. Поторопимся! — приказал змей, побежав вперёд. В то же время около границы страны Кири, устроили привал другая пара ученика с наставником. Беловолосый мужчина облокотившись об ствол дерева что-то увлечённо писал, а улыбка не сходила с его лица. Учиха, который подкидывал дрова в костёр, резко вскочил с места и запрыгнул на верхушку дерева. — Что случилось, Обито? — спросил отшельник. Надев свои очки, он всмотрелся в даль. — Нам нужно вернуться в Коноху и как можно быстрее. — обеспокоенно проговорил брюнет, спрыгивая с дерева. — Кьюби… — прошептал Джирая, ощущая зловещую ауру.

Госпиталь Конохи

Нохара открыла окно и облегчённо выдохнула, облокотившись на подоконник. Только что прошла самая сложная операция в её жизни и дрожь с волнением всё никак не отпускала. — Рин, будь добра и налей кофе. — попросила Цунаде, уставшая падая на диван. — Рин? — Сенджу посмотрела на свою ученицу, которая замерла у окна. — Тцунаде-сама… нужно срочно объявить эвакуацию… — со страхом проговорила Нохара. — Что? Зачем? — не понимала Сенджу, но вспомнила, что сегодня за день и тут же подбежала к ученице. — Экстренное положение! Девятихвостый вырвался на свободу! — послышался крик на улице. Гигантский лис возвышался над Конохой и со злобой смотрит на поселение. Морда биджу нахмурилась. Он издал протяжный рык, от которого кровь застывала в жилах. — Падай! — крикнула Тцунаде, толкая Нохару на кафель. Не успели они закрыть свои головы руками, как следом осколки стекла осыпались на пол.

Тайный бункер

— Кушина! — кричал Хокаге, стараясь найти серди облоков свою жену. — Минато! — крикнула в ответ Бивако, откашливаясь от пыли. — Все здесь! Намиказе побежал на голос и нашёл всех в целостности и сохранности, под земляным куполом, созданный Сарутоби. — Все целы? — обеспокоенно спросил Четвёртый, осматривая присутствующих. — Да, — кивнула Бивако. — нужно, как можно быстрее выбираться отсюда. Хокаге кивнул и создав клона, телепортировал всех в безопасную зону. В это время оригинал выбрался из бункера на поляну, где озверевшего лиса сковали цепями женщины из клана Узумаки, мужчины же в это время готовили свитки для запечатывания. — Макото, где Банри-сан и Нанами-сан? — спросил Намиказе у Узумаки. — Они поддерживают барьер в этой зоне, так что придётся справляться своими сила. — ответил аловолый и надкусив палец, сложил печати. — Техника призыва: Аккорокамуи! Из-под земли вырвались гигантские алые щупальца, которые оплели лапы и туловище биджу. Из-под земли раздался протяжный вой призванного осьминога, существо испытывало невыносимую боль от сочащийся ядовитый чакры лиса. — Нужно поторопиться, Хокаге-сама. Где сосуд? — Макото, щурился от боли, которую он разделял со своим призывом. — Неужели из всех вас никто не может в себе выдержать Кьюби? — спросил Намиказе, не желая делать из своего сына джинчурики. — При всём моём уважением, Хокаге-сама, — прошипел Узумаки. — но отец вам уже объяснил, что только ребёнок с кровью главной семьи сможет полностью подчинить лиса без вреда для себя. Другого выхода нет. — с печалью сказал Макото, посмотрев на свою жену, от которой он совсем не давно узнал, что станет отцом и поэтому прекрасно понимал чувства Четвёртого. — Всё ради Конохи. — прошептал Минато, смотря на биджу и исчезнув, оказался в убежище. Кушина лежала на боку, смотря на своих детей, слёзы стекали по её щекам, она понимала, что ждёт Наруто, но ничего не может с этим поделать. — Прости меня, Кушина но… — Нет другого выхода. — договорила за мужа аловолосая. — Я понимаю, только это не отменяет нашу вину. — Мы всё обсудим, когда всё закончится. — пообещал блондин беря на руки первинца и обратно телепартировался на поляну. — Прости меня, Наруто, я плохой отец. — с грустью улыбнулся Намиказе, передавая ребёнка в руки Узумаки. — Можете не переживать, ему не будет больно. — уверил Макото, кладя ребёнка на алтарь. — Приступить к запечатыванию! — крикнул аловолосый и все по команде стали складывать печати. Хлопнув руками по земле от представителей Узумаки пошли символы, которые стягивались к лису. Кьюби вновь зарычал, изо всех сил стараясь вырваться из плена, но с каждой секундой чувствовал, как силы покидают его, а веки сами по себе стали закрываться, словно были из свинца. Алая, булькующая чакра тянулась от лиса к младенцу. Чем дольше проходил обряд, тем меньше становился лис, пока в конечном итоге не исчез в печати нового джинчурики. На животе мальчика чакрой выжглась печать, отчего ребёнок закричал, ощущая жгучую боль не только в районе живота, но и на щеках, где появились три шрама с обеих сторон лица. Все Узумаки облегчённо выдохнули и упали на землю, ведь запечатывание отняла даже у них много сил, но зато они были уверены в надёжности своего фуиндзюцу. Минато взял на руки Наруто и старался его успокоить, покачивая. — Потерпи, скоро всё пройдёт. — Минато! — из последних сил крикнула Кушина. Она с помощью Бивако, которая её придерживала, спешила к своему сыну и мужу. — Кушина, что ты тут делаешь? — удивился Намиказе и побежал к своей возлюбленной. — Она переживала и не смотря на мой запрет, всё равно пошла сюда. — объяснила Сарутоби. Макото смотря на семью Хокаге и то, как спорят супруги, усмехнулся. Почувствовав знакомую чакру, Узумаки перевёл взгляд в лесную чащу откуда шли его родители. Он улыбнулся и помахал им рукой, но резкая боль заставила его замереть. Всё тело, не только Макото, но и всех Узумаки участвующих в запечатывание, были истыканы сенбонами пропитанные ядом. Аловолосый понимает, что это последние минуты, когда родители видят его живыми и несмотря на невыносимую боль, он продолжал улыбаться. Сын главы умер, как и все Узумаки, которых отравили. Со слезами на глазах, Нанами старалась спасти своего сына, опустив руку на его грудь и передавая свою чакру, надеялась заставить сердце биться вновь. Банри понимал, что это бессмысленно, но не стал останавливать жену. Вытерев одинокую слезу, глава Узумаки направил свою скорбь в гнев и вытащив катану направил её на Хокаге. — Что ты натворил, Намиказе?! — крикнул Банри, собираясь отрубить голову лидеру деревни. — Позвольте мне всё объяснить, — привлёк к себе внимание всех присутствующих Данзо. Шимура и Сарутоби не спешно вышли из леса в сопровождении отряда АНБУ. — Это всё ваших рук дело?! Мы так не договаривались! — в порыве гнева Узумаки и не заметил, как сам себя же и сдал. — Поторопись, Данзо. — попросил Хирузен, выдыхая облоко дыма. — Да знаю я. — пробурчал Шимура, поднимая повязку скрывающая его глаз. — Такамагахару! — мангекё шаринган в виде четырёх конечной звезды закрутился и все присутствующие застыли на месте. — Твоя очередь. — Во время запечатывания Наруто Намиказе погиб и в срочном порядке пришлось запечатывать Кьюби в младенца. Запечатывания прошло успешно, но все, кто участвовали в этом отдали свои жизни. Нового джинчурики было решено назвать в честь погибшего дитя Намиказе. Наруто — сирота, у которого нет клановой крови. — после того, как Хирузен сказал подменнные воспоминания, он кивнул Данзо и шаринган следом же перестал крутиться. — Замена воспоминаний прошла успешно. — кивнул Шимура. Третий Хокаге состроил лицо полное сострадания и пойдя к Намиказе, положил руку ему на плечо. — Минато, я понимаю, тебе сейчас тяжело, но нам нужно разобраться с образовавшимися проблемами. — Да, вы правы, Сарутоби-сама. Возвращаемся в деревню! — приказал Хокаге.

Зал собраний

— Из значительных потерять — это гибель пятнадцати Узумаки. Благодаря их жертвы, деревня почти не пострадала. — Объяснил совету Минато. — Новый джинчурики стал сирота и я бы хотел предложить взять опеку над ним. — Не соглашусь. — вмешался Данзо. — Состояние джинчурики не известно, возможно, он возьмёт вверх над душой мальчика и я сомневаюсь, что во второй раз мы сможем отделаться малой кровью. Я предлагаю отдать джинчурики в КОРЕНЬ, где над мальчиком будет вестись постоянный контроль и в последствии сделаем из него идеального джинчурики. — Ни АНБУ, ни его отвлетвление КОРЕНЬ не должны иметь контроль над джинчурики, как и кто либо из нас. — вмешался Шикаку. — В противном случае, у кого будет столь значимая фигура — будет иметь сильный вес в политике. Проще говоря, шантаж или даже восстание при помощи джинчурики. Главы кланов тут же стали перешёптываться. — Ты уверен, Шикаку? — спросил Иноичи через ментальную связь. — В борьбе за джинчурики мы не в числе первых. Пусть лучше этот кусочек торта недостанется никому. — ответил Нара. — Даже не стоило усомниваться в твоём уме, Шикаку. Ты как всегда просчитал всё на перёд. — усмехнулся Чоуза. — Рано меня хвалишь. — перебил Акимичи Шикаку. — Мы подождём, когда джинчурики и наши дети поступят в академии, а там уже и привяжем сироту к союзу ИноШикоЧо. — Тишина! — ударил по столу Хокаге. — Пошептаться сможете и за пределами зала. Кто голосует за то, что бы отдать джинчурики в приют? — большинство подняли руки. — Остальные предложения и не имеет смысла озвучивать. — пробормотал Хокаге. — Решено! Джинчурики Кьюби в возрасте трёх лет будет переведён в приют, до этого момента он будет находиться в родильном отделении госпиталя Конохи! На этом всё! Можете быть свободны!