adrenaline

Шепот доносился по всему классу, вызывая гору непроизвольного шума детский голосом и скрипа стульев. Казалось, сейчас они о чем-то оживлённо спорят, либо же пересказывают очередную байку, услышанную от более старших классов, которые намеревались лишь напугать наивную малышню, которая так яро верила в любой их пиздеж, даже не попытавшись проверить — а правда ли это? Хотя мало кто решится посетить заброшенные места в которых по легенде произошла катастрофа в случае чего погибло куча невинных душ. Мало у кого хватит смелости переступить порог разрушенного здания, от которого пасет запахом человеческой гнилой кожи. Мало кто решится зайти внутрь и исследовать каждый уголок, каждую паутинку на облезшей старой стене, покрытую то ли настоящей кровью, то ли обычной краской. Мало кто вообще захочет вникать в стремные фразы, написанные в виде граффити на этих стенах, давая им будто послание, а на деле обычные шуточки детей. Но Осаму привлекали такие места, их атмосферой, их предысторией, хочется посмотреть что осталось после какого-то ужасного события, перечитать каждую фразочку, изучить каждую стенку, вылизать, испробовать на вкус, вдохнуть этот противных запах гнили, что бы все его обоняние в миг сморщилось, испробовав столь тяжелый запах, чтобы он дошел до легких и остался там навечно. Странные предпочтения, не поспоришь, но это то, что придавало пацану чувства жизни. Новые ощущения, новые эмоции, чувства — все это так манило, неизведанное и неизвестное человеческому уму, но такое приятное. Тяга к постоянным приключениям не давало усидеть на месте, буквально принуждала искать все новые и новые приключения на свою неспокойную задницу, которая прям чуяла — от этого места я больше всего получу, туда, именно туда.

Но в этот раз все было иначе.

Складывая все учебники в потрёпанный школьный рюкзак, с которым Дазай ходит уже не первый и даже не второй год, краем уха он уловил звонкий смех девчонок, которые опять смеялись с какой-то чепухи, на которую Осаму не обратил бы никакого внимания, если бы не слова одной из них, которые настолько глубоко въелись в голову, что мальчик помнил их разговор детально, не упуская ничего, даже противных скрипучих смешков с их стороны. — Слышали легенду о том заброшенном кладбище прямо у края детской площадки? — полушепотом проговорила блондинка с ярким макияжем и длинными красными ногтями, которые горели будто огни. — Что за легенда? — другие девочки переглянулись, будто ища во взгляде друг друга ясный ответ, но он последовал незамедлительно. — Говорят, что все, кто были когда либо похоронены в краях этого кладбища — после возвращались к своим родственникам в своем живом обличии. Единственное различие это абсолютно другой характер, хотя внешние качества были теми же. — Не очень сильно верится в это. — брюнетка сложила руки на груди, с хмурым видом глядя на подругу. — Ты снова пытаешься нас запугать! — Нет же! Послушайте! — продолжила блондинка, будто действительно пытаясь доказать компании о правдивости ее историй. — Вы же все помните миссис Рину, которую по сплетням машина переехала? Они переглянулись, недоверчиво прищурив веки. — Причем здесь она? — Ну как причем! На следующий день ее родные жаловались на постоянную агрессию с ее стороны, хотя женщина была та еще стойкая сучка. Нервов у нее было достаточно, а разбушевалась она от одной мелкой вещи. Разве не странно? — звучало убедительно, даже слишком. — Слышали про реинкарнацию, когда одна душа человека перемещается в другую, тем самым полностью меняя внутренние признаки? Тут как-раз этот случай — другого объяснения не найти! — девочка раскинула руки по сторонам, явно убежденная своими рассуждениями, казалось что это действительно правда, так сильно захотелось поверить в это, может даже увидеть это собственными глазами. Как сильно меняется человек, как все переворачивается с головы до ног, когда ты перестаешь узнавать своего родственника или друга, хотя на деле — внешность одна и та же, даже обычный тон кожи не стал бледным, как у мертвецов.

Но это было вранье.

— Пожалуйста, пожалуйста, мне не с кем идти, а одному по кладбищу ходить не хочется! — Черт, заебал. — Чуя отрывает свой взгляд от новой PlayStation, которую ему совсем недавно подарили его дорогие родственники, в который он хочет в полной мере насладиться прекрасными играми, которые на его хлюпенький компьютер с раздолбанным экраном уже не тянут, и приходилось играть в дешевые игры для школяров — заежанная хуита, Накахаре совсем не нравилось бегать в различный шутерах и слушать вопли 7-классников, которым не выпал тот или иной мечь. Все это было таким противным. Но Дазай был намного хуже! Каждый божий раз, он тянет мальчика в ебыри, лишь бы удовлетворить свои потребности в постоянном поиске адреналина и новых ощущений, совсем не думая, а Чуе это понравится, или ему обязательно нужно быть таким эгоистом? — Пожалуйста, в последний раз... в этом году. Ну не хочу я идти один. — с жалостью в голосе молит осаму, явно надеясь на очередное: Да, конечно, пошли. Чуя на это лишь сжимает джойстик в руках, до бледности его костяшек и скрипа зубов. Почему он не может отказаться? — Ладно, хуй с тобой. Поверю на слово. В следующий раз можешь катиться нахуй со своими требованиями. — он поднимается с пола и надежно спрятав плойку подальше в полку от наблюдательных родительских глаз, что-то ищет у себя в шкафу, в итоге надевая свою фирменную черную толстовку с надписью «Nirvana» которая уже потасканная, мятая, надпись почти стерлась, но все еще бросается в глаза, но она такая родная и такая теплая, что на каждую прогулки Накахара то и дело натягивает только ее. Телефон, ключи, фонарик на всякий случай, если эта коричневая задница не решится провести там всю гребаную ночь, видимо раскапывая и обыскивая трупы, которые спокойно лежали пол грудами грязи и песка, но их покой будет прерван внезапным вторжением в их личные покои. Оба были собраны, и теперь их дорога — две улицы пешком, потом еще три квартала пройти, через стройку и наконец-то к кладбищу, мирно устроившимуся около детской площадки, конечно перегражденный железным забором и кучей охранников, вместе с ужасно скрипучей дверью — комфорт. Их путь был просто невыносим, учитывая еще то, что они шли пешком, около двух километров, если не больше. Но они то и дело останавливались, дабы проверить, пошли ли они по верному пути, а не завернули в какой то известным из район. Благо, хотя бы до кладбища они дошли спокойно, не считая постоянных упреков в сторону Дазая со стороны Чуи, который спустя десять минут постоянного движениями жаловался на боль в ногах и ужасную погоду, в которую они как два долбаеба решили посетить зал мёртвых.

18:29

Раздается громкий стук по металлической трубе, и недовольное рычание. — Эта хуйня под замком. Мы не пройдем туда. — шипит рыжий, и снова бьет ступней по ржавому, но стойкому замку. Оглядывается по сторонам, проверяя наличие вышедших на звук охранников. Дазай же мерит высоту самого ограждения, смотрит на все возможные способы перелезть через них, забраться по дереву, либо же проскользнуть под ними. Довольно высокие и толстые, взбираться почти не на чем, деревья не достигают той же высоты, что те железные палки. Расстояние большое, тело пролезет, а вот голову девать некуда, поэтому тоже не вариант. Но одна из веток ведет прямо к крыше полицейской будки, где весь день проводят здешние охранники, попивая чай или глотая пончики, лишь изредка поглядывая в грязные мониторы своих ноутбуков, лишь глазком, даже не всматриваясь на сам участок. Этот домик не высокий, залезть на него не составит труда, да и приземление будет относительно мягкое, лишь небольшой ушиб или же временная боль в лодыжках. Рыжий раскидывает руками, покрывая матом все, что только попадётся. Он уже пожалел о том, что согласился пойти с этим ублюдок куда то, уж лучше бы сидел дома и играл в его любимые игры, в теплом комфортном доме, а не в просиживал свою задницу в этом заброшенном кладбище, который пахнет просто ужасно. Чуя махает головой, когда его взгляд бросается на его одноклассника, забирающегося на дерево. — Ты че делаешь? — Просто повторяй за мной, я знаю, как нам туда попасть. — он опирается двумя руками на толстую ветку, и ловко поднимает свое тело вверх, придерживаясь за основания. Накахара поднимает бровь, но все-таки подходит, тогда пытаясь залезть на дерево. Все руки расцарапал, несколько раз соскользнул, но у него получилось подняться к Дазаю. — Почему у тебя всегда такие ебаннутые идеи? — А у самого то? Ты вызвал слишком много шума, гудя этим замком. Дурак ты. — Да пошёл ты нахуй. Дазай ловко перебирается с ветки на твердую поверхность крыши дома, и аккуратно садится на край. — Идешь? — оглядывается он на Чую, и мельком подмигивает. На это рыжий лишь недовольно шипит и тоже проскальзывает прямо на крышу. Вид открывается на огромную территорию, покрытую грязью и множеством разбросанного мусора. На многих могилах навешаны непонятные ленточки, пакеты и куча пачек презервативов, которые даже с дали очень выделяются. Видимо многие провели здесь очень веселую ночь, трахаясь прямо на каменных выступах. Земля рыхлая, в каких то местах есть ямы, полный бардак. Все деревья скошены, остались лишь небольшие пеньки. Дазай с улыбкой смотрит на все это зрелище, выискивая место поинтереснее, где можно покопаться и найти что-то ценное. или же кого-то. — Пошли? — не дожидаясь ответа, Осаму спрыгивает с дома и приземляется на мягкую поверхность грязи, благо ровно встав на месте и не упав лицом вниз. Чуя следует за ним, но в его случае руки пострадали. — Фу, какая мерзость, блять! — Видимо кто-то не умеет ровно приземляться. — парни уже во всю бегают по кладбищу, раздается то ли нервный смех, то ли это лишь кажется, но понятно одно — от Чуи не убежишь. Да и его могучая, в листве найденная палочка высотой примерно в два метра, с легкостью сможет сбить того с ног. Хотя, как рыжий карлик смог удержать двухметровую мотыгу, при этом еще и умудряется бегать с ней, будто в жопу вставили полный энергетик, который наполняет его энергией. Дазаю лишь приходится молиться всем богам, ведь если поймают, будут не только руки в грязи, но и все его смазливое ебало, которое он так бережно хранит. Так получается, что они натыкаются на известного им человека, похороненного в одной из этих могил. — Девид Вильсон? Это тот парень, который попал под пожар в своем доме? Говорят, это его способ самоубийства. — Чуя приседает на корточки, и ладонью смахивает пыль с могилы, смотря на цветное фото парня. Серые, будто камень глаза, хитрые такие, даже смотря на это фото можно почувствовать дух настоящего пиздабола, прозвище которого гордо носил этот паренек в свои годы жизни. Густые брови, которые он несколько раз сбривал, а после решил сделать пирсинг на них, оправдав это тем, что это придает его внешности больше мужества, а серебряный шарик говорит о его достоинстве. Широкий лоб, скрытый под длинной челкой, почти прикрывающая его манящий взор. Вздернутый нос, которым он хвастался всем, кому можно, говоря что он подходит к идеалу нашей моды, и что даже девочкам будет он желанным. Длинные волосы, выкрашенные в блонд, которые всегда были убраны в аккуратный хвост, из которого в конце дня уже торчало несколько складных волосинок. Сам парень был крупных размеров, но весил совсем не много, походкой всегда удивлял — ходил не по пятке, а по носочку, все обращали внимание на это деталь, и не раз спрашивали его, удобно ли. Удобно, всегда отвечал он. Причина самоубийства, как многие догадались, стало его расстройство, которое он называл проклятием, ненавидя его до глубины души. Нарциссическое расстройство, поставленное его врачом еще в юности, знатно так подпортило его статус. Сам то парень был популярен в средней школе, но друзей у него было очень мало, ведь обычно проявлял полное равнодушие ко всем, нередко срываясь или полностью их обесценивая. Казалось, от них ему нужна была лишь похвала и восхищение, да и выбирал он лишь страшных и неочесанных — рядом с которыми он будет выделяться на фоне, выставляя напоказ свои идеальные черты. Это мешало и в сфере отношений, ведь настоящей любви он дать своей девушке не мог, наоборот, всякие манипулировал ею, не проявляя должного сочувствия. Изменял всегда, но дура она была, прощала всегда. Но терпение когда-нибудь исчерпывается, и всему наступает свой конец. Ушла она от него, а он смириться не смог. Действительно любил, понимал все, но ничего не мог с собой поделать, ничего. Так и ушел, прихватив с собой своего блядского отчима и маленькую сестренку. — Да, именно он. Жаль было паренька, еще столько мог бы сделать. Но судьба есть судьба. — Тот еще урод был. — Не по своей воле. — пожал Осаму плечами, глядя на свои ботинки. — Черт с ним. — поднимается Накахара с корточек, поправляя свою толстовку. Ветер сильный, начинает уже темнеть, а они тут от силы двадцать минут пробыли, и то пятнадцать из них они провели за попыткой поубивать друг друга. Нужно было взять арматуру! Слышно чье то недовольное бормотание, и тяжелые хлюпающие шаги по мокрой грязи. Парни оборачиваются, смотря на приближающуюся фигуру. Какой-то невысокий мужчина, держащий в руках бутылку… алкоголя, видимо? Походка хромает, а его колбасит со стороны в сторону — Это что еще за хрен? — рычит Накахара, вставая рядом с Дазаем. — Понятие не имею. Охранник? — Охранники разве будут бухать в свою смену? — бородатый мужчина, на вид лет так под сорок уже, расшатанный весь, встает прямо перед парнями. Лицо опухшее, красное, видно синяки под глазами и обильную слюну. Одежда в говно, помятая вся, будто она в мусорке побывала. А голос такой ломающийся, будто скрипит что-то, неприятно и бросает в дрожь. — Э, парни вы че тут забыли то? — он качается из стороны сторону, и лезет в свой карман. — Гуляем мы, дядь. А вы тут что делаете? — непринужденно отвечает Осаму, не излучая какого то страха. Но что-то его друг не такой спокойный, мешкается на месте, и отходит понемногу. — Это я должен спросит, что вы тут делаете. — внезапно, мужчина вытаскивает из кармана нож-бабочку, и грозно ухмыляется. Глаза резко расширяются, глядя на окровавленную руку мужчины, которую он так долго прятал в кармане. Брюнет несколько секунд стоит как вкопанный, а его рыжий друг сразу хватает его за рукав, попутно матеря убийцу. — Пойдем, придурок. — тянет Чуя Дазая, пытаясь сделать ему больно, лишь бы вывести из транса. Чего он так тупит? Почему стоит на месте? Резкий удар приходится прямо в живот. Мальчик отшатывается, отпуская рукав и с ужасом глядя на кровь, которую впитывает одежда. Мужчина вытаскивает нож, Осаму сгибается пополам, прижимая ладонь к животу. — Какого хуя ты творишь, ублюдок?! — вскрикивает Накахара, уже хотя подойти к брюнету, но слышит крик этого пьяницы. Он хочет просто схватит друга и убежать прочь, отругать его за столь медленную реакцию, несколько раз просто самому ему сильно вдарить, лишь бы мозги встали на месте. Где его чертов адреналин? Почему он так, блять, удивлён? — Беги. — резко говорит Дазай, поворачиваясь к Чуе. — Беги, и не оборачивайся. Чуя просто застывает. — Да что ты такого говоришь.. — снова удар. Противный скрежет ножа достигающего внутренних костей. Булькающий звук крови, ужасный аромат человеческих внутренностей. Звук, будто режут мясо, жирное, кровавое, вонючие. Потом еще удар, еще один крик, потом еще и еще. Крупные капли алой кровати окрашивают ебало местного охранника кладбища, который решил передохнуть на смене, но переборщил со своим успокоительным, и теперь считает, что мальчики — ожившие трупы. Крупные слезы начинают скатываться по лицу рыжего, пока тот бежит, не оглядываясь. Перебегает упавшие деревья, взбирается на этот проклятый домик — что бы его нахуй взорвало. Чтобы больше никто не пришел в это проклятое место. Перебирается по изученному дереву, даже не думая, куда наступает — быстрее убежать бы. Царапает чувствительные ладони, растирая их в мясо, но ему плевать. Ноги болят, ноги дрожат, а он лишь бежит сквозь знакомые районы, игнорируя зудящие чувства. Мысли спутались, единственное что он может — это плакать, вспоминая, как его друга бьют ножом в живот, как кровь брызгается по всем сторонам, окрашивая его убийцу, окрашивая могилу Девида Вильсона, делая его еще более устрашающей. Добегая до своего района, Накахара от неизнеможения скольким коленями по скошенной траве, хватается за короткую землю и бьется лбом об нее. Сука, сука, сука. Рука успевает перехватить нож, хватая его за острую сторону, и резко вырывая. Парень пытается стоять на ногах, уже держась за рукоятку ножа. Он, что есть силы, бьет мужчину лбом об лоб, да так сильно, что кровь просачивается сквозь рану. Он так просто все не оставит. Пока убийца жалобно кричит, роняя бутылку с рук, Дазай наносит ответный удар, прямо в висок. Острое лезвие вонзается в мягкую кожу, и заставляет мужчину тут же упасть на месте, когда его тело обмякает. Дазай кашляет кровью. Буквально задыхается.Чуя сразу вбегает в квартиру, хватает телефон и вызывает всех, кого можно. Всех, кто сможет помочь. Он аккуратно садится на землю, пачкая свои штаны, хотя какой смысл? Все равно покрыт липкой кровью, грязь можно потерпеть. Он смотрит вверх, наблюдая за небом. Видно луну, и несколько звездочек на небе. Скоро он будет одним из них. Будет ярко светить лишь для одного человека — лишь для Накахары. Как жаль, что он не успел признаться ему. Сразу, после прогулки, хотел рассказать о своих чувствах. Но в итоге, он никогда не сможет даже заговорить с ним. Никогда больше. Он улыбается, и закрывает глаза, погружаясь в мир грез на веки вечные.