Ты ел сегодня?

Конец пары. Последние минут тридцать преподаватель лишь тараторил материал на автомате, не сильно вдумываясь, и возвращаясь в сознание, лишь когда кто-то в аудитории подавал голос с просьбой повторить или вопросом. В эти моменты Шастун выглядел точно персонажем какого-то комичного мультика, потряхивал головой, тупил, просил повторить вопрос. Как только недопонимания студентов разъяснялись, Антон Андреевич возвращался к бездушному пересказу, изредка поглядывая на задний ряд, хотя он упрашивал самого себя этого не делать. А там сидел и хихикал, утыкаясь носом куда-то в плечо соседу, один студент, который волновал учителя куда больше остальных. И рад бы Антон сказать, что дело в том, что за ним нужен глаз да глаз, ведь тот успевает во что-то влипнуть, даже если остаётся без присмотра на жалкие пять минут. Но слова друга все бьют в висок, пытаясь обратить на себя внимание.       

— Тоха, ты умудрился влюбиться в своего студента. В очередную жертву твоего синдрома спасателя.

И ведь хуй поспоришь. У Шастуна при виде Арсения все на лице написано. И вот даже сейчас он пилит сладкую парочку взглядом, а Эд, будто специально, приобнимает Попова одной рукой, прижимая ближе, а тот продолжает о чем-то шептать ему на ухо. А Антон смотрит на это и каждый раз думает: а где был Эдуард, когда к Арсению приставали в гей-клубе? Или когда он не ел по несколько дней и валился в обмороки на работе? Почему в такие моменты он звонит именно Антону, а не своему другу и соседу? И ведь явно в первую очередь. Потом кантуется у учителя денёк-другой, ест вкусно, ведь для Арсения Антону никогда не лень приготовить еды, спит крепко, без кошмаров, ведь Шаст всегда разрешит обнять, всегда разбудит от дурного сна и скажет, что все хорошо, что он рядом. Ну а после опять пропадает, будто и нет этого всего, пока опять в какую-нибудь жопу не попадёт. И ведь раньше учитель сам просил не палиться, что Арсений больше, чем просто студент, а сейчас кудрявый чувствует себя ебучим спасательным кругом, который можно сдуть в любой момент и сложить в коробку, а после и в шкаф, до следующего лета. Это не может не злить. Но Антон сам выстроил такие границы, и с этим надо что-то делать. После пары Антон Андреевич просит Попова остаться на пару минут. Тот, продолжая смеяться над шутками друга, говорит Выграновскому его не ждать и идти сразу на перекур, а сам направляется к учительскому столу, ожидая, пока они останутся наедине. Шастун провожает последнего студента взглядом и переводит его на Арсения, который смотрит на него выжидающе, не скрывая интереса. А Антон и не знает, что сказать. Вернее, он будто знал, но как только пришло время говорить, все слова вылетели из головы, и теперь Шасту придётся ловить их заново, тут же отдавая Арсу. — Ну? — торопит паренёк, делая вид, что ему вообще-то надо идти, и что вовсе не он готов провоцировать учителя на ревность всю пару и простоять хоть вечность на этом самом месте, пока Антон наконец не решится вымолвить хоть слово. — Ты ел сегодня? — трусит сразу перейти к делу Антон, начиная очень из далека. — Ты меня явно не для того, чтобы спросить, ел ли я, позвал. Давай к сути, — а Арсений выучил почти все Шастуновские выкрутасы наизусть, и вот один из них — вестись на свои эмоции, но быстро сдуваться и теряться. И, может быть, выучил бы больше, если бы не считал, что тот просто так к себе не подпустит. Только при крайней необходимости, а потому и ввязывается постоянно во всякие передряги. Преподаватель понимает, что отвертеться не получится, но все равно ждёт ответа, так что Попов же закатывает глаза, ведь и у него оставить Шастуна без ответа не выйдет, недовольно вздыхает, а после утвердительно кивает, — Пару бутеров схавал, пока до универа шёл, — для верности уточняет студент и теперь уже смотрит с вызовом, мол, ну, а ты что расскажешь? Шастун проводит рукой по лицу. Ему не нравится чувствовать себя влюбленным школьником, который ссыкует признаться какой-то девчонке из параллельного класса, потому что он уже не школяр, а взрослый человек, и Арсений далеко не какая-то девчонка с параллели. — Что между нами? — Шастун задает этот вопрос не столько студенту, сколько себе самому. — Слушай, это я у тебя хотел спросить, — прыскает недовольством парень, думая, будто ему сейчас пытаются за что-то предъявить, но посмотрев на лицо Шастуна, такое беззлобное, абсолютно не враждебное и просто по-человечески уставшее, понимает — никто на него не гонит, Антону тоже тяжело от этой неопределенности. Но он боится перешагнуть за грань, а уходить не хочет. От этого немного сдавливает сердце. — Я просто не знаю что сказать. Я чувствую, что хочу быть ближе, но… — Но боишься. Я знаю, Шаст. И обоим не нравится, как обречённо это звучит. Кажется, что разговор ни к чему не приведёт, и Арсений уже собирается уходить, но останавливается на пол пути, оборачивается на учителя, закрывающего руками лицо и шёпотом ругающего себя за трусость. — Шаст? — тот убирает руки от лица, чтобы посмотреть на Арсения и вопросительно мычит, — Можно сегодня у тебя переночевать? — Опять что-то случилось? — обеспокоенно нахмурившись спрашивает преподаватель. — Нет, — простодушно отвечает студент, — Я просто хочу уснуть с тобой в обнимку. Нельзя? — он видит на лице Антона удивление, которое после сменяется на растягивающуюся тёплую улыбку и утвердительный кивок. — Всегда можно, Арс.