Табу

Открыв прекрасные глаза, обращение которых без труда устрашало почти весь Египет, мужчина уставился в потолок. За окном была глубокая ночь. Все, кроме дежурных, уже давно спали. Но они охраняли периметр, территория внутри поселения не была под их пристальным наблюдением: эту роль взял на себя эпистат. И именно поэтому он проснулся с желанием обойти территорию.

***

Усмехнувшись отмазке, он встал, пробегаясь взглядом по дорогому интерьеру. Тот самый стол. За ним он сидел, когда она отбывала наказание. А ведь он так и не придумал ей что-нибудь подходящее. Возможно, потому, что не хотел забивать этим голову. Возможно, потому, что хотел, чтобы она продолжала стыкаться с ним: в подворотне, у стены, где угодно. В памяти всплыли ощущения, когда её руки массажировали с маслом его спину, а потом случайно перешли на торс. И хотя он был напряжён, это было не столько из-за недоверия, сколько из-за её близости с ним. Ох, как же сильно тогда билось его сердце, как же вырывалось из груди, как настойчиво рвалось к ней… Как манила его эта девушка… Как будто используя колдовство, но Амен знал, что это не так. Её глаза, усмешка, такие прекрасные губы… Тряхнув головой, что было так на него непохоже, он подошёл к двери, но у самого выхода остановился и оглянулся. Невольно эпистат вспомнил, что это всё: украшения, дорогая одежда, возможности и, несомненно, ответственность — из-за работы. И если к горе обязанностей за годы службы эпистат привык, то к тому, что из-за работы его ограничивают, нет. Фараон, слава всем богам, не знал, поэтому ограничивала Амена только ответственность. Но это не делало легче. Ведь ответственность не избавляла его от любви…

***

Эпистат усмехнулся. Впервые он был без возможности устоять. В первый раз его сердце тянуло его к кому-то. До этого оно было верно только любимому делу. Но его сила блекла, и между работой и Эвой он бы точно выбрал девушку. Впервые в жизни он хотел рисковать ради девушки. Потому что она была особенной. Для его сердца. Для его мозга. Для его чувств. Ладонь мужчины, которая находилась на дверной ручке, опустилась. В нос Амену ударила свежесть. Ночной вид приятно завораживал глаз, и охотник не был исключением. Закрыв дверь, он отправился на прогулку по поселению: якобы проверяя. На деле же его одолевало совершенно другое желание… Он хотел увидеть единственную, любовь к которой не смогли остановить даже подозрения. Единственную, которую он вообще любил. Ту, чьи глаза заставляли ощутить себя маленьким, неопытным ребёнком, тонущим в озере. Чьи губы являлись объектом фантазий, а любовь — мечт. Ту, которая нагло снесла ему крышу, отправив её на дно Нила. Ту, которая забрала его сердце, словно решив, что ей оно будет нужнее.

***

Сам эпистат, который никогда не опускал руки, сдался. Она его табу. Но его это уже не волнует.