Сердце в ритме скерцо

Так хорошо, никто не прогоняет, не кричит, просто сидишь с любимым человеком, жмёшься к нему настолько, насколько это возможно и на душе как-то спокойно и беззаботно. – Теперь и заниматься как-то не хочется... – расслабленно и довольно изрекает студент. Толя? Неужели это говорит наш трудоголик, который даже глубокой ночью не спать идёт, а к фортепиано. Корчной наверняка очень сильно удивится, если его приступ не хватит вообще. – Толя, странное дело – обращаться на " Вы" к тому, с кем целовался минуту назад, – по-доброму усмехается педагог, – и поцелуешься ещё. Да, мне тридцать восемь, но это же не повод считать меня дедом.... Тема возраста. До того отвратная вещь, что аж передёргивает. Двадцать лет разницы с любимым человеком. Это же пиздец, но об этом сейчас лучше не думать, надо вновь стать уверенным и взрослым. – Просто всё так неожиданно, так непривычно, вы как никак мой преподаватель – рассуждает юноша. И снова обратился на "вы". Ничего, всё придёт со временем. – Ого, честно признаться, я думал, что ты лет на десять младше, – улыбается Карпов – но для меня это ничего не значит! Вроде исправился, но это так необычно обращаться на "ты" к своему педагогу, хоть где-то там в голове это было мечтой, хоть и это не обычный преподаватель, а любимый во всех смыслах этого слова. Виктор улыбается, но ничего не отвечает, лишь крепче прижимает мальчика к себе. – Рыбка моя,– нежно и неторопливо,заполняет мужчина тишину тем, что первое пришло в голову, – ты очень красив. Нет, тишина его не гнетёт, с любимыми слова нужны редко, просто так не хочется оставлять Толю в тиши, он же явно тоже ждал этого, ждал ответа, а молчание – хуёвый ответ, откровенно говоря. – Ты краше, – устало шепчет Толя – но я тоже неплох должен быть, если смог очаровать такого человека... –Ты самый обворожительный среди всех, кого я видел, – улыбается Виктор Львович, ероша русую копну, а после заботливо интересуется, – Устал, Карпик? "Тебе не кажется, что стало теплее А на улице совсем темно Я лишь с каждым днем, люблю тебя сильнее А на других, слишком все равно" На других всегда было наплевать, почти всегда, а на Толю... С первого же дня не было, он был нужен. Сначала для удовлетворения собственного эго, затем для чего-то дружеского, а после для слепого обожания. Виктор не знает этого, но у него сейчас взгляд, точно у щенка преданного, вся гордость куда-то пропала. Её заменила нежность. Такая, которая объемлет всё и заставляет любить мир вокруг. Виктор тоже устал немного. Слишком уж много событий за день, одно приятнее другого. – Устал, очень устал, ты есть хочешь? – переключается с себя на Корчного не намеренно, просто так получилось – Тоже устал наверное...А нам обязательно проводить это занятие? – Я сейчас ничего не хочу, – тихо признаётся Корчной, – тебя отпускать боюсь, растаешь ведь... – а затем ухмыляется, шепча в самое ухо, – а занятие мы с тобой сорвали, Толенька... Настроение поднимается рядом с юношей само. Будто сам юн и ярок, будто не взрослый, а второклассник, сбежавший с урока вместе с другом. – Сорвали, но никто от этого не страдает. – Ты прав, но больше на такое на надейся. – Даже иногда? – Разве что иногда. Ещё недолго наслаждаются друг другом, но время течёт предательски быстро. – Давай я отвезу тебя домой, – предлагает Виктор. – Конечно, обещай, что потом напишешь. – Обязательно напишу, – по-доброму улыбается мальчику и помогает спрыгнуть с кафедры. Домой оба возвращаются совершенно окрылëнными с новым стимулом жить. С этой секунды даже на расстоянии они будут дышать друг другом и жить во имя жизни любимого всем сердцем человека.