Герой моего романа

77.       Тома сопровождал только его адвокат. Перед зданием суда было слишком людно, у подъезда толпились журналисты, вопросы посыпались лишь только Том показал нос из автомобиля. — Мистер Хиддлстон! На какое решение вы рассчитываете? Назовите причину развода? Вы будете бороться за ребёнка? — Без комментариев! — отрезал Джереми и махнул подоспевшим охранникам, оттеснившим самых назойливых.       Том порывисто выдохнул, застегнул пальто и не глядя по сторонам быстро взбежал по ступеням. «Что бы не случилось здесь сегодня, из этих дверей я должен выйти свободным!»       Зал заседаний был полон и гудел, как осиный улей. Том в сомнении замер на пороге: — Мы туда пришли? Ты же сказал, что слушание будет закрытым! — Видимо нового судью не поставили в известность.       Джереми тоже заглянул внутрь и ахнул: — Ого! Мы так не договаривались!       И удержал Тома за рукав: — Мы должны заявить протест и перенести. — Нет, — Том решительно отстранил его и двинулся по проходу, — Давай покончим с этим сегодня.       При появлении Тома толпа зашумела еще сильнее, защелкали фотоаппараты. «Кто все эти люди и почему они здесь?»       Он прошёл вперёд к местам для участников процесса, отделённых небольшой перегородкой от общего зала. Левую сторону занимала команда Тиффани. Кажется, она пригласила на это шоу всех, кого смогла. Кроме двух адвокатов, здесь были ее родители, сестра с мужем и грудным ребёнком, кузены с племянниками, две подруги, вырядившиеся, как для похода в ночной клуб, какие-то темнокожие парни, наверняка тоже родственники, а может быть наемная охрана. Уильям вертелся и капризничал на руках какой-то незнакомой немолодой женщины, возможно новой няни.       Джереми догнал Тома и похлопал по плечу: — Слушай, судья Гастингс нормальная тетка, но кажется я понимаю, почему они утвердили именно ее. Пойду, попробую что-нибудь узнать. — Ладно, — согласился Том, — А я пока поздороваюсь!       Адвокат сделал приглашающий жест и двое крепких ребят встали у прохода, отсекая доступ посторонним.       Похудевшая и подтянутая Тиффани выглядела отлично в темно-синем строгом платье. Том просто кивнул ей и хотел подойти к сыну, он не видел мальчика уже несколько месяцев, тот подрос и внешне стал еще больше походить на мать. Но жена преградила ему путь: — Не надо! — Чего ты хочешь? — устало вздохнул Том. Он давно перестал понимать ее. То она обвиняет его, что он не проявляет внимания к ребёнку, то сама не подпускает. — Давай не сейчас! Он и так нервный!       Уильям извивался ужом и хныкал, вырываясь из рук няни, которая пыталась заткнуть его пустышкой и удержать у себя на коленях. — Может тогда не стоило тащить его сюда и устраивать публичное представление? — Том указал рукой на гудящий зал, — Зачем это все? — Разучился выступать на публике? — жена насмешливо скривилась и скрестила руки на груди, — Или боишься, что всплывут твои грязные тайны?       Том снова вздохнул: «Бесполезно!» — Неужели нельзя по-человечески? — Это как? Бросить жену с младенцем ради своей содержанки — это по-человечески? Что ты сейчас доказать пытаешься? Что тебе небезразличен сын?       Том отвернулся и десятки любопытных впились в него взглядами и нацелили объективы, предвкушая скандальный контент. Том заметался по чужим лицам. И правда, не стоит сейчас привлекать лишнее внимание. Многие могут расценить его попытку проявить вежливость, как игру на публику.       Он опустил глаза, пошарил по столешнице и неожиданно наткнулся на знакомую картинку: наклейку на заднюю панель с надписью «Я мама», которую Тиффани подарила ее сестра на рождение ребёнка. — О, я вижу грабители вернули твой телефон?       Она даже не моргнула: — Да, представляешь, как повезло!       Том разочаровано покачал головой и тихо произнес: — Ты хоть когда-нибудь была со мной искренней? Без этих игр и манипуляций? Просто нормально сесть и поговорить, без вот этих многоходовых комбинаций? — Ты никогда не слышал меня, всегда был занят только собой, — она зло огрызнулась. — Давай закончим это, нам обоим будет легче. — Не раньше, чем ты заплатишь мне за все, — она стояла, как непробиваемая скала, уверенная в своей правоте. — Мистер, миссис Хиддлстон! — откуда-то возник репортер, за его спиной маячил оператор, — Можно пару слов для нашего журнала? — Конечно, — Тиффани обворожительно хлопнула ресницами. — Без меня, — Том предпочёл быстро ретироваться.       Со своего места он смотрел, как она улыбается на камеру, и хмурился: «Переигрываешь!»       Но кажется ей удалось наконец найти баланс между образом обиженной жены и сексуальной молодой женщины. Она явно готовилась к этому выступлению, отработанные жесты, заученные позы и наверняка отрепетированные слова. — Семья… — доносилось до него сквозь гул голосов. «Мы никогда не были семьёй! Я был твоим проектом, ступенькой в твоей карьерной лестнице. Ты загоняла меня, как дичь, расставляла ловушки… И ночная поездка в Брикстон тоже была одной из них…»       Он вдруг осознал, что до сих пор играет по ее правилам. Она абсолютно уверена, что ей сойдёт с рук любой фарс, любая ложь и что он будет молчать, и пойдёт на любые уступки, лишь бы она согласилась на развод, а имя Евы не всплыло и не попало на язык журналистам. Он на крючке, и даже если он отдаст ей все, она будет продолжать его шантажировать просто из принципа. — Встать, суд идёт!       Чернокожая судья в мантии и кудрявом парике взошла на кафедру. — Прошу соблюдать тишину.       Джереми возник рядом и зашептал в ухо: — Не передумал? Мы можем отложить. — Нет.       Судья дождалась, когда зал затихнет и стукнула молоточком: — Прошу садиться. Слушание объявляется открытым. Вам разъяснены ваши права?       Том кивнул. — Прошу стороны изложить свои позиции. Ходатайства, возражения?       Адвокаты подали судье бумаги. — Прекрасно. Значит, возражений против расторжения брака нет. Том посмотрел на жену: «Что же она задумала?»       Он был уверен, что Тиффани будет затягивать процесс, насколько возможно. Джереми склонился к нему: — Это уже второе заседание, на третьем вас все равно обязаны развести по закону, даже без ее согласия! — Я понял. — Все будет нормально! — Ясно, — судья опять углубилась в чтение, — Общей собственности нет. Мировое соглашение по поводу проживания и содержания несовершеннолетнего ребёнка подписано? — Нет.       На лице чиновницы мелькнуло разочарование: «Вы не смогли договориться и теперь я должна разбираться в ваших отношениях?»       Она закрыла папку: — Что ж, можем приступить к прениям. Кто хочет высказаться?       Тиффани встала: — Я, ваша честь!       Том смотрел, как она идёт, качая бёдрами, цокая каблуками, словно выходит на сцену перед зрителями, актриса, светская львица. Он бы не удивился, если бы ей сейчас вынесли микрофон. — Добрый день, дорогие друзья! Думаю, никому не надо объяснять кто я! — Тиффани красивым жестом откинула волосы назад.       Где-то на галерке раздались жидкие аплодисменты. Тиффани ободряюще закивала и аплодисменты усилились. «Началось», — подумал Том. — Тишина в зале! — объявил помощник судьи, — Соблюдайте тишину! — Спасибо, спасибо! — Тиффани театрально раскланялась, — Спасибо, что пришли меня поддержать. «Она что, продавала билеты на это заседание?» — Все знают, для чего мы здесь собрались. Мой муж, мистер Томас Хиддлстон, требует свободы. Свободы от чего, хотелось бы мне спросить? От своих обязательств, от ответственности, от собственного сына? От чего бежит человек, который все время находясь в законном браке искал развлечений на стороне? Он и так всегда делал, что хотел, не интересуясь моим мнением и моими желаниями. Есть ли мне смысл цепляться за такого мужчину? Он не способен держать слово, соблюдать договоренности, такой человек ненадёжен ни в семье, ни в работе. И мы все прекрасно видим, куда скатилась его карьера, неудивительно, что с ним отказываются работать приличные люди! — Пожалуйста, по существу дела! — перебила ее судья.       Тиффани бросила в ее сторону раздраженный взгляд и повысила голос. — Мне жаль этих женщин, которые вступают в отношения с женатыми мужчинами. На что они рассчитывают? Что он изменится ради них? Тот, кто предал однажды, уже знает вкус обмана… — Миссис Хиддлстон! Второе предупреждение! — судья стукнула молоточком. — Да! Мне не нужен такой муж, пусть идет на все четыре стороны. Но… — она сделала театральную паузу и обвела зал взглядом, — …я не могу допустить, чтобы предательство оставалось безнаказанным. Он ведь пойдёт обманывать следующую жертву! Я делаю это не ради себя, а ради всех женщин, оказавшихся в такой ситуации. — Судья Гастингс тоже в разводе. Кажется, — склонился к плечу Тома адвокат. «У меня нет шансов», — подумал Том.       Ясно, что Тиффани не просто так собрала полную аудиторию, она плетет сеть, из которой ему не выпутаться, и ей обязательно надо заручиться поддержкой публики. Она выжмет из этого развода все, что можно. Том устало прикрыл глаза. Это то, о чем говорила Ева, и то, чего добивался Броуди, его загонят в тупик, в моральную ловушку вопросами, на которые нет правильных ответов. — Ты понимаешь, чего она хочет? — прошептал Джереми. — Да, она хочет, чтобы я официально признался в измене, чтобы я при всех подтвердил свою вину. Хочет публичного осуждения.       Тиффани полностью завладела общим вниманием: — Почему современное общество позволяет неверным мужьям избегать ответственности за семью? Мы только говорим о равноправии и в то же время разведенного мужчину мы считаем свободным, а женщину — брошенной. Разве это справедливо? А бремя воспитания ребёнка в неполных семьях целиком ложится на мать. Ну да, при таких-то отцах! Том Хиддлстон сам рос в неполной семье. И он следует плохому примеру своих родителей. Но разве мой сын заслуживает такой участи? Я хочу, чтобы он вырос настоящим мужчиной и нормальным человеком. И мы все должны думать о будущем, осуждать и наказывать неверных мужей, за наше унижение, и безответственных отцов, за страдания наших детей, иначе это неумение строить семейные отношения так и будет передаваться по наследству!       Она подняла вверх руки и в зале снова раздались аплодисменты. — Я требую, чтобы мистер Хиддлстон, объяснил нам всем, ради чего он лишает собственного ребёнка нормального детства и наносит ему непоправимую психологическую травму. Быть может, мой муж хочет признать свои ошибки и раскаяться, — добавила она, когда зал затих. — Спасибо, миссис Хиддлстон, — судья кивнула ей, — Мы вас услышали, можете пройти на свое место. Теперь выслушаем вторую сторону. Вам есть, что сказать, мистер Хиддлстон? — Не надо, молчи, вас и так разведут! — одернул его Джереми.       Но Том уже встал.       Он оправил пиджак и оглядел присутствующих. Десятки глаз были прикованы к нему, ждали его объяснений или оправданий. «Это обычные люди, такие же, как ходят на мои спектакли, просто зрители»       После обвинительной речи жены, промолчать показалось Тому трусостью. Она ведь хочет не просто, чтобы общество его осудило, ей нужно его добровольное согласие объявить его изгоем, преступником, нужно его чувство вины. Но этого не будет! — Тиффани все правильно сказала, про ответственность родителей перед детьми, про пример, который мы им подаём. Я согласен, не лучший пример, — он помолчал и продолжил, — Я тоже считаю, что ребёнок должен расти в счастливой семье. Не хочу никого обманывать и притворяться, что между мной и мисс Тиффани когда-либо было то, что позволило бы создать нам такую семью. Что-то кроме нашего сына. Возможно, кому-то беременность кажется достаточной причиной, мне тоже раньше так казалось.       Но я встретил и полюбил другую женщину и это самое прекрасное, что случалось со мной за многие годы. Любовь не спрашивает, любовь нарушает правила и стирает границы. И уж точно любовью нельзя унизить, любовь возвышает и облагораживает и любящего, и любимого. Если кто-то считает любовь пороком или преступлением, что ж, судите меня. Но разве это принесёт счастье кому-то? Мне? Моему сыну? Надеясь, что я смогу объяснить это ему, когда он подрастёт. И конечно, я приложу все усилия, чтобы он ни в чем не нуждался, и не был обделен моим вниманием.       Он замолчал, зал тоже молчал, словно ждал продолжения. — Я никогда не хотел причинить страдания кому-либо. Я не держу зла и у меня нет никаких претензий к моей жене. Это все, что я хотел сказать! Я ни о чём не жалею и мне нечего скрывать.       Том отвернулся и хотел сесть обратно на скамью.       Где-то опять раздались неуверенные аплодисменты и в зале поднялся невнятный гул. — Нечего? — Тиффани подскочила со своего места, — Может быть ты назовёшь нам всем имя своей любовницы? Пусть люди знают, кто разрушил нашу семью! — Это не имеет отношения к делу, — подключился Джереми. — Миссис Хиддлстон, последнее предупреждение! Соблюдайте протокол! — Нет, — Том посмотрел прямо в глаза жене, — Нельзя разрушить то, чего не было и нет. И если тебя так волнует будущее нашего сына, прошу тебе не впутывать в наш спор других людей! Иначе это плохо закончится!       Она прищурилась и свирепо раздула ноздри от чего ее привлекательное лицо стало почти уродливым: — Ты мне угрожаешь? Ты обязан содержать меня и сына! А не оплачивать красивую жизнь этой…       Она не стала продолжать, но Том впервые почувствовал, что и у него есть козыри. Тиффани боится, что после окончательного разоблачения бывший муж решит, что ему больше нечего терять и договориться с ним на ее условиях уже не получится.       Она плюхнулась на скамью и в сердцах рявкнула на няню, которая никак не могла угомонить скулящего ребенка: — Да возьмите его уже!       Уильям, услышав голос матери, заревел еще громче. К его плачу тут же присоединился проснувшийся младенец сестры Тиффани. — Так, мне все ясно! — стукнула молотком судья, — Объявляется перерыв полчаса. И успокойте детей, или удалите их из помещения.       Она встала и прошествовала к служебному выходу.       Зал тот час наполнился гомоном и голосами. Том уронил голову на руки, с трудом подавляя желание заткнуть уши. — Мистер Хиддлстон! Можно комментарий? Какого решения вы ждёте? Что вы можете еще сказать? — слышались ото всюду. Хорошо, что охрана была на чеку и не подпускала близко желающих получить ответы. — Отличная речь! Все будет нормально! — ободрил его Джереми, — Хочешь, выйдем на воздух? — Нет.       Мысль о том, что нужно пройти сквозь эту толпу несколько раз, вызывала неприязнь. Том посмотрел в сторону семьи Тиффани. Малыша уже успокоили, а Уильям все еще завывал, протягивая ручки к матери. Она не обращала на него внимания и что-то бурно обсуждала в стороне со своими юристами. Кажется, они все были недовольны. «Ребёнок не должен становиться средством манипуляции и предметом торга. Это неправильно!» — подумал Том, — «Насколько все было бы проще, если бы он вообще не родился!» «Нет, нельзя так думать!» — ругал он себя за эти мысли. — Встать, суд идёт! — Можете садиться. Суд рассмотрел материалы дела и постановил удовлетворить прошение о разводе. Брак между Тиффани Эплвуд и Томасом Хиддлстоном расторгнут, решение вступит в силу через 30 дней. Так как мисс Эплвуд не обладает собственной недвижимостью и не предоставила справок о доходах и возможности содержания ребенка, местом проживания несовершеннолетнего Уильяма Хиддлстона и его законного опекуна избирается территория Томаса Хиддлстона. Ответственным опекуном со всеми вытекающими полномочиями назначается Томас Хиддлстон. — Что? Как это? — Том не поверил своим ушам. — Что? Да как вы смеете? — взвилась Тиффани, — Ребенку нужна мать! — Разве не вы прочли нам лекцию о равноправии? — судья поджала губы. — Я буду жаловаться! — Почему я? — Том обернулся к адвокату, — Ты знал, что такое может быть? — Знал. Это стандартная процедура если родители не смогли договориться. Назначают того, у кого есть финансовая возможность. Подадим апелляцию. — Я не отдам ему сына! — визжала Тиффани. — Решение может быть обжаловано в тридцатидневный срок в установленном порядке.       Стук судейского молотка поставил точку в заседании.       Прошло пару часов как они с Джереми покинули здание суда, а у Тома все ещё гудело в ушах. — Мы получили развод и это главное, — успокаивал его адвокат, пока они ехали в машине, — Ты же знал, что легко не будет. — Я хочу напиться. Ощущение, как будто по мне катком проехались. — Все прошло очень хорошо, поверь моему опыту. — Я вообще не понимаю, что это за решение такое, что это значит? — Это значит, что формально ребёнок остаётся с тобой и ты ничего не должен бывшей жене, но фактически он с ней и никто тебе его не отдаст, а значит Тиффани точно будет оспаривать это решение. А судья просто посмотрела на сегодняшний балаган и умыла руки, дала вам шанс договориться самим. Я же говорил, она нормальная тетка. — И что будем делать дальше? — Возьмём паузу на недельку, а потом согласимся на встречу с юристами Тиффани, попробуем составить мировое соглашение. Пусть теперь они за нами побегают. — Так я теперь свободен или нет? — Свободен, получишь свидетельство через 30 дней. Но тяжба за ребёнка может затянуться на годы. — Но я не хочу быть опекуном, ты же знаешь. — Знаю, но это сейчас наш козырь. Тиффани придётся умерить свои запросы и пойти на переговоры. Ты же помнишь ее требования? — Помню, это нереально, — Том вздохнул и отвернувшись уставился в окно автомобиля. — Отдохни, приди в себя, а потом обсудим, сколько ты готов ей заплатить. «Она не хочет, чтобы я просто заплатил, ей нужно, чтобы я расплачивался всю оставшуюся жизнь» — Том проследил взглядом, как из-под колес в очередной раз брызнуло кашей мусора и талого снега, заставляя прохожих прижиматься к противоположной стороне тротуара. «Откуда в Лондоне в этом году столько грязи?»       Вечером от Евы пришёл файл с припиской: «Это все! Вербер согласен!»       Том видел пропущенные от неё, но не мог решиться перезвонить. Не хотел при Джереми, а потом… Наверняка видео из суда уже слили в сеть, и она в курсе, чем закончилось заседание. Он не знал, что ей сказать и что означает ее «это все».       Ева была так далеко, а бутылка виски пустела быстрее, чем он мог собраться с мыслями и сформулировать что-то внятное. Джереми сыпал какими-то юридическими терминами и пытался что-то объяснить, какую-то новую стратегию, но после третьего тоста Том окончательно потерял нить разговора и только согласно кивал. Тревожное ощущение, что его все глубже затягивает в трясину никак не отпускало.       Следующий день прошёл с сильным похмельем и головной болью.       Вечером Том наконец добрался до сценария. «Она его дописала! Это конец? Почему так быстро?»       Неужели все закончится вот так? И не будет больше их ежедневных споров и обсуждений. И их дороги разойдутся навсегда? Она специально прислала завершенный сценарий в день его развода! Чтобы он понял, что это конец.       К утру Том решил, что надо все же позвонить Еве. Сказать, что в тексте есть несколько моментов, которые надо обсудить. Только надо придумать, каких.       После завтрака он взялся за телефон и тут же отложил его, взглянув на дату: «Черт! Сегодня 14 февраля — День святого Валентина. Глупо в такой день звонить и придираться к сценарию. И сделать вид, что забыл, какой сегодня праздник, еще глупее. А поздравлять бывшую любовницу с Днем влюбленных на второй день после развода вообще ужасно. Если бы она сама позвонила первая!» Но Ева не позвонила. «Подожду до завтра», — решил Том. ***       День святого Валентина! С того самого дня, как я узнала о существовании этого праздника в далёком детстве, у меня всегда были «валентинки». Милые игрушки и смешные корявые нарисованные сердечки в младшей школе, иногда анонимные, иногда с загадочным подписями. Наивные признания и стихи в старших классах. Иногда «валентинок» набиралось до полдюжины к зависти одноклассниц. Потом были сладости, цветы и даже драгоценности от поклонников тайных и явных. И вот на тридцать третьем году жизни у меня впервые не было ничего.       Александр пришёл в обеденный перерыв с цветами, но они предназначались не мне. Брат вернулся из командировки вчера вечером, а ночью меня разбудил скрип кровати и тихие стоны. Я и не представляла, что в нашем доме такая слышимость! Алекс никогда не приводил в свою спальню девушек, пока я жила здесь и училась в школе. Мне было не по себе, словно я стала свидетельницей чего-то неприличного. Но теперь мой брат женат, они любят друг друга и ждут ребёнка, и я вдруг поняла, что этот дом больше не принадлежит мне. Теперь здесь другая, новая семья, а я всего лишь временная гостья.       Том так и не звонил. Я даже не знала видел он готовый сценарий или нет. Читала про его развод и понимала, что ему скорее всего сейчас не до того. И сама я не могла позвонить, не хотела, чтобы это выглядело, как будто я напрашиваюсь на поздравление или думаю только о себе и своем сценарии.       Все же впервые в жизни остаться без «валентинки» было обидно. Зато в этот день один за другим идут романтические фильмы.       Вечером Алекс и Джульетта сбежали в ресторан на свидание, а мы с мамой зависли перед телевизором. Когда позвонила Ирэн мы уже допивали второй чайник чая и доедали коробку шоколада. — Привет! Ты что спишь? — Мм, не сплю, — я пыталась стряхнуть сонное состояние. — Макс сделал мне предложение!!! — Супер! Поздравляю!       Я правда была рада. Просто эта новость дошла до меня как бы издалека, словно я все еще продолжаю смотреть одну из этих любовных мелодрам. — Ну рассказывай, как это было.       Я выскользнула из гостиной и устроилась у окна в кухне. На улице пошёл снег. Слушая подругу, я смотрела, как в свете уличного фонаря медленно и плавно кружатся и падают крупные хлопья. Дорожка уже прикрылась белоснежной скатертью, а треугольное платье молодой ёлочки украсилось белой меховой оторочкой. — А родители уже знают? — Пока нет. Макс взял отпуск на несколько дней, завтра едем в Сандерлэнд, объявим о помолвке. — Отлично! Зайдёте ко мне в пятницу? — Конечно! Как я могла забыть про твой день рождения! — Хорошо, — я подумала, что надо добавить пару бутылок вина в мой завтрашний список покупок. — А что Хиддлстон? — Молчит. Я отправила ему готовый сценарий. — Слышала, что он сказал на суде? Это он про тебя. — Мы расстались, он не должен был так говорить. Хорошо, что имени моего не называл, только этого мне не хватало! — Наверное понимает, поэтому молчит теперь. — Не знаю. — Я все равно тебе немножко завидую! Такой мужик признался тебе в любви на всю страну! — С ума сошла? Ты выходишь замуж за прекрасного человека. И поверь, он способен сделать все ради тебя и семьи, а не просто разбрасываться красивыми словами. Это я должна тебе завидовать! — Да, прости, — Ирэн помолчала, — Я просто хочу, чтобы ты тоже была счастлива! Я так люблю тебя! — Я тоже люблю тебя! И очень рада за вас с Максом! Перед сном я улыбнулась и подумала, что все же получила сегодня свое признание.