костер

небольшой отряд из пятнадцати человек сидел около костра. сегодня был последний день лагерной смены и группа решила собраться около огня, общаясь и играя на гитаре, найденную кем-то из вожатых в концерном зале. кто-то тихо переговаривался, не желая мешать остальным слушать игру на гитаре. кто-то жарил на ветке маршмеллоу, а после закидывал зефир себе в рот. другие же завороженно следили за Хван Хенджином, что пальцами перебирал струны, создавая приятную для слуха мелодию. закончив, Хенджин откладывает гитару и неловко улыбается от оваций. — кто-нибудь еще хочет поиграть? — молодой парень, по совместительству вожатый, оглядел всех подростков, останавливаясь на Сынмине, который уютно устроился на плече Хвана, смотря на танец огня перед ним и обнимая себя руками. — Сынмин-а, не хочешь сыграть? — не думаю, что у меня получиться. руки сильно замерзли. — он продемонстрировал свои пальцы, что кое-как двигались. на улице был поздний май, но, не смотря на то, что днем была жара, ночью температура воздуха понижалась до плюс пятнадцати, а в одной футболке было холодно. Ким, когда все собирались на свою последнюю свечку, подумал, что не замерзнет в футболке, они ведь как никак были около костра. но он ошибся и сейчас очень сильно жалеет, что не надел толстовку. увидев, что руки Сынмина кое-как двигаются, Хенджин снял с себя толстовку и протянул ее младшему. — надень, — подождав, пока Ким наденет на себя вещь, он берет в свои руки ледяные ладони и начинает греть их небольшим трением друг о друга, вызывая тепло не только в кистях, но и в груди Кима. — почему сразу не сказал? — не хотел беспокоить. — на секунду Сынмину стало стыдно. старший ведь теперь не отвяжется и будет греть его руки до тех пор, пока они полностью не станут теплыми. не то чтобы младшему это не нравилось, все в точности наоборот. он просто не хотел, чтобы Хенджин забирал весь холод себе, ведь его руки тоже могут замерзнуть. — Чан-хен, я могу спеть, если кто-то наиграет мне мелодию. — чтож, думаю старику нужно размять свои пальцы. — Бан тепло улыбнулся, беря в руки инструмент на пробу проводя по струнам. — хен, что ты такое говоришь? — Феликс возмутился. Чану совсем недавно исполнилось двадцать три и назвать его стариком никто не осмеливается, ведь это было не так. только, конечно, самого Бана. — шучу, шучу, — Крис поднял свои руки, как бы обороняясь от праведного гнева Феликса. Ли не нравилось, когда старший называл себя стариком, но с этим ничего поделать не мог. разве что дать поучительный подзатыльник. — ну что, щеночек, начнем? — Чан тепло улыбнулся. — начнем. родные объятья, близкие люди, приглушенная игра на гитаре — вот что поистине успокаивало и то, что так сильно любил Хенджин.