Easy

      — Чувак, — зовёт Сынмин, откидывая голову на подлокотник дивана и упираясь ногами в бёдра Минхо.              — Мм, — отвечает Минхо, чтобы показать, что слушает, уставившись в экран телефона, где мелькает лента Instagram.              — Давай встречаться? — говорит Сынмин непринуждённо.              — Хм… — инстинктивно отвечает Минхо, замолкая, когда до него наконец доходит смысл услышанных слов. Он смотрит внимательно, переводя взгляд с потухшего экрана телефона на невозмутимое лицо Сынмина, которое даже не было повернуто в сторону Минхо. — Погоди, что?              — Давай встре–              — Я услышал тебя, чувак. Но, типа, какого хрена?              Сынмин ёрзает, позволяя ногам вяло удариться о покрытый ковром пол, когда он садится ровно, разворачиваясь лицом к своему ошеломлённому лучшему другу. Он невозмутимо пожимает плечами, к большому раздражению последнего, прежде чем растянуть губы в лёгкой ухмылке.              — Я имею в виду, почему нет? Мы дружим уже десять лет. Видели, как начинаются и заканчиваются наши отношения–              — У тебя были только одни отношения сроком в неделю–              — И мы достаточно близки, чтобы, даже если эта любовь по договоренности не сработает, между нами всё осталось как прежде, — Сынмин демонстративно оставляет шутку своего друга без ответа и заканчивает мысль.              Минхо замолкает, задумавшись, пока Сынмин самодовольно улыбается факту, что его хотя бы забавляет эта мысль. Не то чтобы он не думал, что будет иначе. Если бы так, Сынмин никогда бы даже не подумал о таком с самого начала.              С прищуром, говорящим о том, что Минхо серьёзно относится к ситуации, он начинает: — Отбросив логику, зачем даже думать об этом? — лицо Сынмина искажается в лёгкой гримасе, характерной для его «задумчивого лица», и когда он открывает рот, чтобы ответить, Минхо решает нарочно подразнить его. — Только не говори мне– Ким Сынмин, ты влюблён в меня?! — театрально выдыхает он, прижимая руку к груди.              — Сердце слева, идиот, — невозмутимо отвечает Сынмин.              — Я буквально старше тебя, ты наглый, бестактный, и–              — И нет, я не влюблён в тебя, думаю, — пауза. — Ты?              — Влюблён в себя? На тысячу процентов, — хихикает Минхо, когда Сынмин закатывает глаза и пытается изобразить раздражение. Бедняжка, если его поджатые в попытке не улыбнуться губы выглядят хотя бы примерно похоже на это. — Но влюблён в тебя? Не знаю.              — Что ж, многообещающе, — Сынмин постукивает по подбородку, слегка склонив голову, и легко улыбается другу. — Итак, встречайся со мной?              Теперь очередь Минхо закатывать глаза, слегка раздражённый ждущим ответа человеком–воплощением–собаки.              — Только если ты скажешь мне, почему ты вдруг надумал встречаться со своим лучшим другом.              Улыбка Сынмина становится шире, расслабленнее, когда он пожимает плечами: — Эта мысль просто родилась в моей голове. Мы знаем друг друга достаточно хорошо. Нам было бы хорошо вместе, ты так не считаешь? — он игриво шевелит бровями для пущего эффекта, невольно заставляя Минхо хихикать.              — К чёрту, почему бы и нет, — наконец соглашается он. Они оба откидываются на спинку дивана, теперь ближе друг к другу. Однако в этом не было ничего необычного, учитывая, что они всегда были довольно близки и ничего не имели против близости. Последствие дружбы со времён средней школы. Они вернулись к тому, чем занимались до этого разговора: Минхо приклеился к видео с милыми котиками на его телефоне, прежде чем резко вздрогнуть и бросить взгляд на своего друга, почувствовав, как последний подул в его шею, щекоча. Он спокойно кладёт телефон рядом, принимая незаинтересованное выражение лица, чтобы после наброситься на Сынмина, который самодовольно улыбался на протяжении всего разговора, и быстро схватить его в удушающем захвате. К слову, хватка была не сильной, он не ставил перед собой цель обездвижить его или причинить серьёзную боль, скорее просто поиздеваться.              — Не слишком ли рано для извращений, хён? — Сынмин задыхается от громкого смеха, из-за чего Минхо угрожающе усиливает хватку.              — Ты наглый, Ким Сынмин. Чёртов наглец.              — Учился у лучших~ — Сынмин похлопал Минхо по руке, чтобы тот сжалился, и вскоре его неохотно отпускают. — Итак, — Сынмин поворачивается, чтобы посмотреть на своего лучшего друга с ухмылкой, которая будто навечно прилипла к его лицу. Минхо уже приготовился заехать ему по лицу подушкой за любую чепуху, которую он собирался извергнуть. — Пригласишь меня на свидание? — это звучит, как вопрос, но на самом деле они оба знают, что Сынмин просто говорит ему, что делать. Минхо бы разозлился на подобное, и он определенно ведёт себя так, будто он уже, но им обоим известно, что их это одинаково забавляет.              — Чёрта с два, ты приглашаешь меня. Я не буду платить за твою тощую задницу.              — Как скажешь, Минхо, — Сынмин расплывается в улыбке, и Минхо не может не улыбнуться в ответ.             

—.—.—

             В качестве их первого свидания Сынмин решает пойти покататься на коньках, в основном потому, что ни он, ни Минхо не были на катке со времён старшей школы. Новые впечатления и всё такое.              — Ты выбрал физическую активность для первого свидания. Серьёзно? — недовольно подметил Минхо.              — Будет весело, не будь такой депрессивной сучкой.              — Ну и где моя подводка для глаз?              Сынмин закатывает глаза, хватает Минхо за руку и тащит его внутрь здания, чтобы взять коньки напрокат. Парень протестует только словесно и просто позволяет тащить себя туда, куда вздумается Сынмину, распрямляя свою ладонь, чтобы свободно переплести их пальцы.              По крайней мере, катание на коньках оказывается занимательным испытанием. Они оба хороши в этом, но Минхо куда лучше держит баланс, и его задница страдает гораздо реже, чем у Сынмина. Они смеются так сильно, что боль в ребрах не проходит до тех пор, пока они не идут есть барбекю. Их свидание заканчивается тем, что они возвращаются в свою квартиру в уютной тишине, жуя мороженое.             

—.—.—

            Осознание приходит к нему одним из обычных вечеров, когда они лежат на кровати Сынмина, прижавшись друг к другу, обе пары глаз прикованы к ноутбуку на бёдрах парня с включенным на нём фильмом ужасов. Минхо ловит себя на том, что лениво играет с рукой Сынмина, голова которого лежит у него на плече. Ему было тепло, что могло казаться нежелательным в разгар лета, но он находил это приятным. Определённо из-за включённого кондиционера; ну, и из-за Сынмина тоже. С ним никогда не бывает неловко, странно или… неизвестно? — за неимением лучшего слова. Это просто кажется привычным. Естественным. Непринуждённым.              Они встречаются уже около месяца. На самом деле, не похоже, что многое отличалось от их привычной жизни, хотя он соврал бы, если бы сказал, что не было ни малейшего изменения. Свидания в конечном итоге заставляют его думать; думать о Сынмине в более романтическом свете. И он обнаруживает, что он и не против? Они мало что делали, кроме их случайных свиданий, держания за руки и долгих прикосновений. Физическая привязанность была для них нормой, хотя сейчас контекст определённо изменился. Сначала это не имело никакого эффекта, но теперь, медленно, но верно начинало набирать обороты.              И он уверен, что Сынмин чувствует то же самое, если судить по тому, что инициатором выступает именно он. Сынмин даже оставил парочку поцелуев на щеках и дразнящий, хоть и целомудренный, в шею. Почти испытывающий.              Поэтому Минхо решает повысить рейтинг их касаний. Прошёл уже месяц, почему бы и нет. Кроме того, он осознаёт, что хочет этого. В его предыдущих отношениях к этому периоду времени он имел гораздо больше. Он просто не считает должным — или даже нужным — торопиться с Сынмином. Кроме того, Сынмин не очень опытен, что добавляет больше причин не торопить события и просто двигаться в лёгком темпе. Он пользуется возможностью, когда фильм становится скучным, а дешевые скримеры и отсутствие интриги делают его неинтересным. Он двигает плечом, из-за чего голова Сынмина дёргается. Парень поднимает голову и поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо с немым вопросом. Минхо останавливает фильм и убирает ноутбук с колен Сынмина, поднимая руку, чтобы нежно опустить её на чужую щеку, тепло кожи перетекает в его холодную, охлаждённую кондиционером ладонь. Осознание, кажется, мелькает в его глазах, когда он на мгновение напрягается в руках Минхо. Ли потирает большим пальцем щёку в успокаивающем жесте и медленно наклоняется вперёд, лоб ко лбу, их носы соприкасаются. Он слышит, как Сынмин делает резкий вдох, прежде чем слегка расслабиться, прикрыв глаза. Минхо наклоняет голову, чтобы их носы не соприкасались, и чмокает Сынмина в уголок рта. Он не хочет давить на него или слишком спешить. У них есть время.              Он чувствует, как Сынмин неуверенно отвечает, мягко касаясь губами кожи Минхо там, куда смог достать. Восприняв это как сигнал, губы Минхо растягиваются в улыбке, когда он тянется, чтобы прижать ещё один поцелуй к губам Сынмина, на который тот снова мягко отвечает. Ощущение их смыкающихся губ кажется как никогда правильным. Ни фейерверков, ни ударов тока, только приятное покалывание на губах и звуки их дыхания, которые становились громче с каждым мгновением. Это нежный момент, и, как и всё остальное между ними, естественный. Рука Сынмина теперь лежит на затылке Минхо, пока последний сильнее сжимает его тонкую талию. Он чувствует те же бабочки в животе, что преследовали его на протяжении последних пары недель. Это… Хорошо. Целоваться с Сынмином очень приятно, решает он, когда тот слегка прикусывает его нижнюю губу.              Есть кое-что странное в этом поцелуе; он не ощущается ошеломляющим или сильным, хотя чувства определенно есть; к тому же сильные. Им просто легко. Более десяти лет их связывала дружеская любовь, поэтому они не слишком удивлены, что существует возможность превращения её в романтическую. Эпопея со свиданиями могла провалиться, и они просто вернулись бы к своему привычному образу жизни лучших друзей/соседей нужное подчеркнуть. Но, учитывая их нынешнее положение, похоже, что нет, не могли бы. И осознание того, что они всё ещё целуются, и Минхо нависает над ним подливает масло в огонь их желания.              Всё действительно так легко, когда дело касается до друг друга. В конечном итоге, той ночью Минхо просто спит в комнате Сынмина.             

—.—.—

             Они особо не обсуждали свои растущие чувства.              Примерно через два месяца их друзьям, наконец, надоедает наблюдать за едва заметными и интимными взглядами с сердечками в глазах и глупыми улыбками, которые отличались от тех, что они дарили друг другу раньше. Чонин быстрее всех заметил перемены, хотя ни Минхо ни Сынмин не пытались активно что-то скрывать. Последней каплей для их друзей стал момент, когда Хёнджин и Чонин пришли к ним на ужин.              Поужинав, они разместились на диване, половина тела Сынмина практически лежала на коленях Минхо. Теперь это не вызвало никаких проблем.              В середине фильма, когда снэки начали заканчиваться, Хёнджин поворачивается к Минхо, чтобы спросить, есть ли что-нибудь ещё на кухне, но его взор атакует вид целующихся Сынмина и Минхо. Целующихся, твою мать! Хёнджин так не кричал с того случая с пауком. По крайней мере, они не засунули языки друг другу в глотки, всё выглядело вполне целомудренно. Но это не облегчало факт того, что Хёнджин буквально получил сердечный приступ, увидев, как те, кого он считал своими лучшими друзьями, начнут так внезапно проявлять свои романтические чувства. Похоже, Чонин был прав. Минхо и Сынмин вздрагивают и разрывают поцелуй, хотя на самом деле не сдвигаются ни на миллиметр, чтобы отстраниться, просто одаривают Хёнджина и Чонина наполовину застенчивыми наполовину дразнящими улыбками.              Чонин морщит лицо в отвращении и щурит глаза. — Я понимаю, что вы встречаетесь и всё такое, но, пожалуйста, делайте это не на людях.              Сынмин кивает ему с серьёзным видом, пока Минхо драматично прижимает ладонь к груди.              — Всё ещё не лево, тупица, — говорит Сынмин, получая тычок под ребра. — Ай! Пошёл ты!              — Знаешь… — начинает Минхо, прежде чем его прерывает шипящий Хёнджин.              — Нет! Чш! Ничего из этого дерьма, чёрт возьми, пожалуйста, пощади мой бедный мозг!              Пара смеётся над страданиями своего друга, прежде чем Чонин снова заговаривает: — Итак. Что привело вас к этому? Когда вы двое это осознали?              — Ну… Это не было осознанием или чем-то таким. Я просто спросил его, хочет ли он встречаться, потому что почему бы и нет, и он ответил да, вот.              Хёнджин тупо смотрит на них, а Чонин только закатывает глаза. Это так в их стиле. — Ладно… Но у вас есть чувства, верно? — он многозначительно смотрит на них обоих.              На мгновение в комнате повисает тишина, Хёнджин и Чонин практически выпадают со своих мест в ожидании хоть какой-то реакции от своего друга, прежде чем Сынмин нарушает молчание: — Ага? — он пожимает плечами. — Мне так кажется, да. На самом деле мы… — он оглядывается и видит, что Минхо уже смотрит на него с тёплой улыбкой на губах, — ещё не обсуждали это. Но да.              — Ооокей… — Чонин чувствует, как у него начинает болеть голова. — Может, вам стоило бы? Не знаю, подумать на досуге, — на губах мелькает язвительная улыбка, что не затрагивает глаза.              — Да, да, умник, обязательно, — фыркает Минхо. – Теперь мы можем досмотреть фильм? Только если вы оба не хотите, чтобы мы начали разбираться прямо здесь и сейчас, — он отзеркаливает выражение лица Чонина.                 — Чёрт возьми, нет!              — Чёрт возьми, да! — одновременно восклицают Чонин и Хёнджин. Чонин поворачивается, чтобы посмотреть на Хвана, который в ответ лишь пожимает плечами.              — Ну, было бы забавно?              Чонин не видит причин удостоить своего друга даже коротким ответом на это, поэтому он решает просто включить фильм, и комната снова погружается в относительную тишину до конца просмотра.              Когда они собираются уходить, Хёнджин сжимает Сынмина в крепких объятиях и отчитывает его драматичным шепотом. — Почему ты мне не сказал! Я, типа, твой лучший друг!              — Ну, технически, Мин–              — Вы встречаетесь теперь, поэтому этот статус принадлежит мне.              — В таком случае, технически, Чон–              — Чш! Не в этом суть! — шипит Хёнджин, крепче обнимая его и выбивая весь воздух из Сынмина, который мечется между попытками дышать и невозможностью сдержать смех.              — Ладно, ладно, пощади, прошу! Я не могу дышать! — Хёнджин ослабляет хватку, но всё равно не отпускает. — Может, у нас ничего не получилось бы, так что мы решили никому не говорить, пока не получится, наверное? Кроме того, мы ничего и не скрывали.              — Архг, ладнооо. Перестань быть таким рациональным, Боже, — Сынмин на это хихикает. — Как бы то ни было, я правда рад за вас. Зная вас двоих, вы будете в порядке, что бы ни случилось. Кстати, я расскажу остальным как можно скорее! Только не становитесь как те мерзкие парочки, что не умеют сдерживаться.              Сынмин отстраняется, чтобы ухмыльнуться Хёнджину. — Если ты так против этого, то, может быть…              — Нет! Как ты смеешь, Kим Сынмин! Вы два злобных гремлина!              — Эй! Я даже не знаю, о чём вы двое говорите, так что не приплетай меня к этому неудачнику! — кричит Минхо откуда-то с кухни.              — Хён! Хочешь поцеловаться перед Хёнджином, чтобы побесить его? — кричит Сынмин.              — Чёрт, да!              — НЕТ! — визжит Хёнджин, отскакивая от Сынмина, и практически вылетает из квартиры, наконец, присоединяясь к Чонину, который ждал у лифта.              Смех Сынмина и Минхо эхом разносится по коридору, прежде чем стихнуть за закрытой дверью. Хёнджин и Чонин шутливо-раздражённо улыбаются друг другу.              — Думаю, этого стоило ожидать, — пожимает плечами Хёнджин.              — Мм. Я просто удивлён, что ты не подкатил к Сынмину до того, как всё дошло до этого, — дразнит Чонин, за что получает сильный шлепок по плечу.              — Хэй! Это было много лет назад! Когда я впервые встретил его. Не поднимай эту тему, я полностью пережил этот этап, — ноет Хёнджин.              — Да знаю, знаю.              — Думаешь, они продержатся? — после тишины спрашивает Хёнджин.              — Хмм... — Чонин размышляет некоторое время, достаточно, чтобы добраться до машины и выехать из гаража. — Я думаю, да. Честно говоря, они знакомы полжизни. И если они поймут, что у них есть чувства друг к другу, я не думаю, что это может оказаться щенячьей любовью на данном этапе их жизни. Тем более, если им удаётся жить в одной квартире, как студентам, и видеть друг друга практически каждый день с тех пор, как они были подростками? Да, они справятся.              — Хмм. Ты прав.              — Как и всегда.              — Ладно, это уже лишнее.       

      —.—.—

            — Так… Ты любишь меня? — игриво растягивая слова, Минхо толкает Сынмина в плечо, когда они располагаются на кровати последнего, решив просто поговорить и побыть вместе.              — Любовь — сильное слово.              — Разве не я здесь цундэрэ? — Минхо закатывает глаза, на что второй смеётся.              — Знаешь, это странно. Я думал, наши отношения будут намного более неловкими и… противными? Мы лучшие друзья, и мне казалось, что мы достигли пика платонических отношений, так что свидания ничего не изменят, и мы просто вернемся к привычному образу жизни. Но потом–              — Дерьмо случается, — добавляет Минхо. — Это было медленно. Это не было умопомрачительным открытием или чем-то таким. Любовь к тебе пришла легко.              — Я знаю? Не то чтобы раньше всё было иначе. Думаю, осознания того, что мы находимся в таких отношениях, было достаточно, чтобы помочь нам открыться?              Минхо кивает, расплываясь в улыбке, и зажимает лицо Сынмина между ладоней. — Ты всегда был милым! Но теперь ты заставляешь меня чувствовать бабочки в животе~ — ухмыляется он. Сынмин бросает на него недовольный взгляд, который выглядит скорее глупым из-за его сжатых, как у рыбы, губ.              — А ты всегда был уродливым, но теперь, думаю, я вижу красоту, которой все восхищаются, — бормочет он.              — Сукин сын, — Сынмин открывает и закрывает губы, как рыба, чем заставляет Минхо расхохотаться, отбрасывая весь притворный гнев.              — Итак~, — тянет Сынмин, наконец освободившись от захвата Минхо. — Спишь здесь сегодня?              Глаза Минхо опасно блестят, когда он практически бросается на своего парня, подминая его под себя. — Тебе даже не нужно спрашивать, Сынминни~ — он смеётся над болезненным стоном Сынмина, прежде чем потянуться за поцелуем.