Wherever I Go

      Раз, два, три..       Приглушённые звуки эхом отдавались в округе. Узкая каменная лестница под ногами закруглялась все больше, создавая небольшое головокружение. Всюду листва, так много мертвой листвы и всего несколько деревьев неподалеку, но и те казались сухими и разваливающимися. Они будто следят, чтобы он не свернул назад, не просчитался ни на одну ступеньку, поднимаясь только выше.       - Четыре, пять..       Его дыхание ровное, но мысли совсем не такие. Чем больше шагов вперед, тем тяжелее они весят, и каждый кажется еще более отягощающим.       Неровный склон, расположивший на себе каменные ступени, усиливал ощущение того, что один неловкий поворот моментально может обернутся трагичным зрелищем, показывая насколько жестокими могут быть торчащие из земли глыбы.        - Будем мы в игру играть..       Через мгновение послышался внезапный тихий шорох. Не совсем понимая откуда тот исходит, он взлягдом пытался отыскать его источник.       - Я догоняю - ты бежишь..        Потрескавшиеся губы растянулись в слабую улыбку, парень старался высмотреть что-то на ограждении, расположившемся у конца лестницы.        - Если жизнью дорожишь..        Небольшой рыжий комок с белыми лапками и таким же белым пушистым хвостом уставился на него своими сверкающими черными глазками, выражая то ли явное недоверие, то ли интерес. Прохожий не стал задерживаться, игнорируя животное, и ступил дальше по тропинке, уводящей в глубь леса. А то, заметив движение со стороны, в ответ лишь скрылось за каменной стеной.        Лесом это трудно было назвать, деревья были невысокими и редкими, но отчего-то было ощущение абсолютной густоты.        Вскоре путь из песка и обломившихся под ногами веток стал выводить на каменную плиту.       Железнодорожный вокзал?       Поезда громко гудели, знаменуя о скорой отправке, вот только людей кроме него больше не было. Нехотя он зашёл в первую попавшуюся серую электричку, что, будто почувствовав чужое присутствие, незамедлительно закрыла свои двери, трогаясь. Людей внутри по-прежнему не было, что не могло не удручать. Всё здесь казалось странным. Свет работал с перебоями, и находиться в темном вагоне становилось все неприятнее.        Парень достал телефон из внутреннего кармана пиджака, замечая время, которое так и не сдвинулось ни на минуту с прошедшего часа. Наверное опять сбил что-то в настройках. Облокотившись о стекло, он провел пальцем по главному экрану, открывая фронтальную камеру. Та по каким-то причинам была мыльной, ну точно пора нести в ремонт.        В отражении слабо виднелись его очертания лица, растрепавшиеся коричневые кудри и повязка, перекрывающая половину лица. Он не помнил, когда успел натянуть кусок марли ещё и на глаза, но что-то внутри подсказывало, что она была его естественной и неотъемлемой частью, так что мыслей снять ее не возникало.        Он заблокировал устройство, убирая в карман и обращая взгляд к картине за окном. Голова болела от неясных давящих воспоминаний, было по-прежнему темно, и виднелись лишь какие-то обрывки непонятно чего, проносящиеся мимо с бешеной скоростью.       Парень прикрыл глаза, не замечая, как сон начинает медленно окутывать его, но вдруг в соседнем вагоне донесся звук удара. Глаза напряженно всматривались в темноту, но разобрать никаких действий было невозможно.        Поднявшись, он прошел немного дальше и медленно, но уверенно приблизился к двери.        Больше не доносилось абсолютно никаких звуков ни за ней, ни рядом с ним, что напрягало ещё больше.        Может, показалось?        Руки тяжело оттолкнули дверь, открывая проход. По-прежнему темнота. Она будто жаждала, пока он сделает в неё свой неуверенный шаг, чтобы поглотить его. Он не собирался противиться этому и зашагал навстречу, отпуская дверь, позволяя той захлопнуться.        Всё это продолжалось примерно секунд тридцать, пока голова резко не начала кружиться и болеть ещё сильнее, а слабость не охватила всё его тело. Сосуды пульсировали с такой силой, что каждый удар был сравним с ударом кувалды, будто из его головы пытаются выковать первоклассное оружие.       Он слышал звуки, но не способен был распознать, реальны ли они. Сквозь пелену выступающих от боли слез, Дазай мог видеть, как кровь с его носа капает на пол, совершенно не замечая при этом приближающуюся к нему темную фигуру.        Та остановилась, не доходя до него, презрительно наблюдая за сие действом. Парень ощущал, как все внутри него буквально падает в бездну с каждой секундой. И в момент, когда он начал откашливать собственную кровь, сознание похоже решило оставить его на произвол судьбы.        - Жалкое зрелище, - выдал знакомый голос, но кому именно он принадлежал, сложно было определить, когда твоя голова не переставала по ощущениям напоминать кусок мяса под отбивным молотком.        Когда он упал на колени, начиная задыхаться, он всё-таки заметил движение в его сторону, отчего паника только усилилась.       Что оно пытается с ним сделать, черт возьми?        Но не успел он опомниться, как чужая ладонь с чувством заехала по его окровавленному лицу. Юноша перестал задыхаться, просверливая взглядом от шока и боли дыру в углу вагона. Мужчина напротив явно не собирался долго ждать, потому что через минуту послышался такой же строгий голос.       - Поднимайся, - холодно бросил тот, вытирая платком такую же кровь у носа и краешка губ. - Из-за тебя снова пришлось замараться.        Фигура брезгливо откинула платок куда-то в сторону.        - Вот почему каждый раз одно и то же.. - с наигранной обидой спрашивал незнакомец. - М, Дазай?        Он присел рядом с ним на корточки, кладя лицо на ладони и дуя щёки, делая якобы непонимающий вид. Взгляд у него был бездушный, как и голос.        Ему тяжело давался мыслительный процесс прямо сейчас, но за всё время, что тот говорил, он понял две вещи.        Первое, его фамилия, судя по всему, Дазай. И второе, что понять было значительно проще, нежели мотивы и настроение этого человека, это то, зачем он выбрал пойти на физика-астронома или, например, зачем его сосед постоянно носит эту идиотскую шапку, как будто у них минус двадцать.        В конце концов, он выглядел так, словно буквально собирался убить его минуту назад, черт возьми!        - Ну, по крайне мере, в отличие от тебя, я не настолько похож на помойную шавку прямо сейчас.        Собирая все внутренние силы и чувствуя, как головная боль понемногу отступает, он наконец смог поднять пропитанный болью взгляд, дабы рассмотреть незнакомца, который выглядел в точности, как..        …он?        Такой же черный костюм, галстук, завязанный таким же способом, как и у него. Волосы, разве что, немного менее растрепаны. И..        Повязка на лице.       Только та, кажется, была с другой стороны.        Интересно.        - Ты-        - Да неужели?        Двойник почему-то выглядел очень уставшим. Но не в том смысле уставшим, как он сам, а как будто его в прямом смысле что-то дико обременяет, что отражается даже на лице.        - Честно, я до невероятного заебался каждый раз посвящать тебя в одно и то же.       Фигура облокотилась о плитку, прижимаясь спиной к холодной стене и запрокидывая голову с характерным вздохом. Было видно, как он прикладывает усилия, сдерживая злость, показывая всем видом, что его состояние напрямую связано с самим Дазаем, и каждое его действие понесет за собой последствия.        Мужчина отклонился, находя выключатель за своей спиной, отчего маленькая лампочка, хоть и работающая так же с перебоями, все же стала освещать неуютное помещение.        Это оказалась больничная палата. Самая типичная палата с синими стенами и металлическими кроватями, заправленными белыми простынями. Рядом с одной из коек располагался длинный такой же металлический стол, к которому как раз и направлялся клон. За всё это время парень подметил, что они с ним действительно похожи.        Тот так же изящно двигается, все его движения, даже самые резкие, невероятно гармонируют с его аурой, что, в общем-то, присуще и ему. Было странно помнить о себе подобные факты, не помня при том своего имени. Но и не менее логично было осознавать всё это, смотря на самого себя со стороны, хоть он и не был до конца уверен, что они - в самом деле один человек.        Захватив с поверхности стола какие-то бумаги, тот снова двинулся к нему, глухо стуча каблуками кожаных туфель о плитку.        Голова все ещё не отходила от напряжения, тяжело было задуматься над происходящим, не говоря уже о том, чтобы сообразить, каким образом из вагончика электрички он оказался в больнице с этим ублюдком, которого до последнего отказывался признавать, как второго себя.        Все еще с трудом сдерживая свое недовольство, тот швырнул бумаги, скрепленные меж собой, что рассыпались у ног парня.       Это были документы о его мед обследовании. Он просматривал бумажку за бумажкой, читая заключения и чувствуя, как ком подбирается к горлу.        Анализы, узи, снимки, флюорография.       Откуда всё это?        Он теперь отказывался думать, убеждая всё внутри себя, что не помнит ничего подобного, как вдруг голову снова поразили ужаснейшие импульсы боли. Кровь хлынула из носа, пачкая бумаги, которые тут же выпали из рук. Обрывки мутных воспоминаний о его обследованиях и бесконечных хождениях по врачам, что раз за разом твердили, что с ним всё в порядке.        Оно сводило с ума. Эти тщетные попытки вылечиться, когда даже не знаешь от чего лечиться. Чувство абсолютного ужаса охватило его, раскрывая все карты.        Мужчина безразлично принялся собирать документы, осматривая на них кровавые пятна.       Лицо снова исказилось в гневе.        - Твою мать! - он бросил их на стол, ударяя по нему со всей силы, отчего тот перевернулся, приземляясь рядом с паниковавшим юношей, чуть его не задев.        Незнакомец не пытался больше сдерживаться, хватая другого за воротник, грубо и с силой дергая к себе.        В глазах плыло. Происходящее отказывалось формироваться в голове в какую-либо картину. Не было ни единой мысли ни о том, что делать, ни тем более, что от него хочет его гребанное второе я. Он даже не знал, как это называть.       И почему он выглядит старше него? Может, Дазай в какой-то параллельной вселенной, или это вообще он из будущего?       Хреново, в таком случае, если это его будущее.        - Нам, сука, никто не поможет! - кричал он в лицо с такой злобой, что хотелось отключиться прямо на месте. - Ты слышишь, придурок?!        Щека снова ощутила удар. Видимо, очередная попытка привести в чувство.       Не то, чтобы Дазая уже удивляли его методы.       - Либо она, либо мы!       Он начинал понимать.       Само нутро ощущало этот ядовитый, вселяющий ужас взгляд, который отдавал ещё и глубоким страхом. Хотя разглядеть его было всё еще невозможно, как и все черты лица в целом. Руки, на которых уже выступали вены от напряжения, притянули его совсем близко, пытаясь вдохнуть, наверное, не воздух, а долю самообладания в свои легкие, смотря точно в лицо напротив.        - Так что сделай нам одолжение..        Он сделал паузу, выплевывая следующие слова с особым презрением.        - Убейся первым.        Юноша смотрел уже настолько убито и отчаянно, не напрягаясь, дабы хоть что-то сообразить, чувствуя, как скатываются слезы.        Руки резко разжали воротник, словно чувствуя предел, роняя его на пол. Хотя, казалось, предела для такого человека, как он, просто не существовало.        И хуже всего было осознавать, что этот человек - он сам.        Голова, и без того раскалывающаяся, больно ударилась о пол. Единственное, что улавливал заплывший взгляд в последние секунды до полной кромешной тьмы, это удаляющуюся черную фигуру, с силой захлопывающую дверь.        Все затихло.        Он пролежал так ещё несколько минут, понимая, что не в состоянии шевелиться.       Нет, его не избили физически, но морально его просто выпотрошили. Он сам сделал это с собой.       Сейчас, ловя последние проблески мерцающего света и ощущая приятный теплый вкус крови во рту, он правда надеется, что это конец. ***       Спустя полчаса витания в прострации на холодной плите, что явно добавляла атмосферы его состоянию, юноша поднялся, как ни в чем не бывало, отряхиваясь и проходя уже по вагону, пребывая теперь даже в некотором умиротворении. Он проводил ледяными пальцами по спинками сидений, стараясь зачем-то почувствовать все под своими руками. Все теперь ощущалось нормой, даже знакомым, как будто так и должно было быть.        Он прошел еще примерно три вагончика, как вдруг дверь рядом с ним издала не громкий, но слышный звук и медленно раздвинулась, освобождая путь из темного помещения. Юноша выскочил из вагона, что незамедлительно захлопнулся, уходя с остальными товарищами далеко в неизвестность.       Он точно все ещё не знал, куда и зачем шел, но не задумывался, почему. Он равномерно вышагивал по узкому тротуару, всматриваясь в узоры под ногами, подсознательно зная, что окажется именно там, где ему нужно быть.       Это, наверное, называется, плыть по течению? Люди часто говорят об этом, как о чем-то плохом, но действительно ли так плохо делать что-то, не задумываясь?        Неужели это плохо - жить так?        Парень рассуждал об этих вещах в голове, не замечая, как приблизился к металлическим воротам, на которых был выведен довольно красивый готический узор. Да и само место навевало что-то мрачное, но одновременно с этим было приято глазу.        Главное, что ему нравилось.       Юноша отодвинул створку, ступая на сырую рыхлую землю, будто на этой территории недавно прошел дождь, несмотря на то, что за воротами было абсолютно сухо. Проходя дальше, он всё лучше стал осознавать причину своего нахождения здесь. Давно забытое и так хорошо знакомое чувство.        Его цель. Такая недостижимая, казалось, ранее и такая долгожданная.       Чувствуя какую-то необычайную легкость, шатен подошел к одному из надгробий, на краю которого лежала заготовленная им же горсть таблеток. Не было ни одного воспоминания о том, когда он был здесь, он словно начал осознавать то, чего не знал.        Да, все-таки, это вовсе неплохо - плыть по течению. Очень многие так живут. Но, как следствие, приводит это иногда к довольно разочаровывающим последствиям.        Хотя какое это теперь имеет значение?       Легким движением он закинул в рот маленькие капсулы, проглатывая всё до последнего. В горле образовался неприятный ком, но запивать было нечем.        Как есть.        Взгляд окинул просторное серое небо, такое свободное. Ему больше всего нравилось, когда оно такое. Как хорошо, что именно сегодня так пасмурно.        Налюбовавшись вдоволь облачным простором, он взглянул на надгробие. Такое же серое, как и небо над ним. Но в отличие от этой каменной плиты, небо и на долю не было столь непримечательным. Даже его печальная серость была красочной и живописной.        Он провел рукой по верху, проговаривая почти неслышно даже для самого себя бледные строки, выгравированные на плите.        - Человек без лица..       Губы поползли вверх, вызывая улыбку.       Нет, не было ни грустно, ни взволнованно, ни, тем более, радостно. Было никак.        Самое отвратительно для него и самое безболезненное одновременно чувство.        Парень не отрывал взгляд от плиты. Он все пытался понять смысл фразы, но это, кажется, бесполезно, ведь он изначально знал его. Она была такой же размытой и еле различимой, как все окружающее в этом месте. Какими бы ни казались странными все эти вещи, все равно чувствуешь к ним абсолютную причастность.        Да, не помнишь своего имени и абсолютно не имеешь понятия, что привело к местонахождению в этом месте, но, видимо, так было нужно.        Парень снова провел пальцами по шершавому камню, как бы прощаясь с ним.        Интересно, кто решил построить кладбище в таком месте. Он все ходил, продолжая осматриваться, и пришел к выводу, что тот точно был либо художником, либо верующим. Потому что, судя по оформлению и месторасположению, путь отсюда должен прокладываться прямиком в рай, на что Дазай, собственно, очень надеялся.        У края, там, где заканчивались могильные плиты, начиналась новая жизнь. Там было море. Чистое, теплое, синее море.       Он очень завидовал всем морским жителям, коим повезло проживать свою жизнь в глубинах этих непорочных чистых вод. Ему тоже очень хотелось бы плавать себе рыбкой и ни о чем не думать, а если и думать, то по крайне мере забывать через три секунды. Но память у него, даже несмотря на то, что не самая лучшая, раз он даже имени своего не помнит, до рыбок все-таки не дотягивает. Что-то ведь есть внутри такое, что заставляет тебя стоять у обрыва и желанно упиваться волнами, мечтая стать с ними одним целым.        Таблетки, что он принял, похоже, были сильными нейролептиками и хорошо действовали, потому что теперь он совсем не боялся высоты. Юноша последний раз взглянул на теплое родное небо, так полюбившееся за эти годы.        Жаль только, что звезд нет. Единственное, что он любил больше, чем хмурые облака, были звезды.       И если рай действительно существует, то в этот момент он безумно надеется, что они, такие сияющие, заберут его потухшую душу, а волны - тело.        Хотелось ещё о чем-то подумать или даже помечтать. Но вспоминать было нечего, как и не о чем было беспокоиться.        Какое хорошее все-таки чувство. Наверное, и самое подходящее.       Помедлив ещё пару минут и прикрыв глаза, он позволил телу расслабиться, ощущая, как отдается потокам теплого воздуха, что подхватит и унесет его с собой.        "Я отдал тебе всё, что смог".

***

      Осаму Дазай.       Студент университета Йокогамы второго курса физико-астрономического факультета.        Если бы вы решили спросить у кого-либо, что тот может о нем сказать, то, вероятнее всего, любая очаровательная на ваш взгляд девушка, описала бы его, как такого же очаровательного парня, либо же, брезгливо скривив губы, сказала бы что-то вроде:        "Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом парне, хах?"        А после, хватая тебя под руку, завела бы свою шарманку на тему какие же парни все-таки козлы.        И, если уж говорить о парнях, то с ними он действует по принципу "не держи на врага зла, а держи его на прицеле". Только в его случае врагом, как правило, оказывается Дазай.        Ровно настолько, насколько к нему были любвеобильны, настолько же и недолюбливали.       У каждого свои причины, но у парней они основывались в основном лишь на неприязни к его способности легким путем добиваться женского обаяния.       И, между прочим, Осаму не сторонник ввязываться в конфликты, хотя ему действительно можно вручить оскар за то, как хорошо он умеет драконить людей.       Что тут поделаешь, если смотреть на злобное лицо какого-то идиота с филфака, что чуть ли не пар из ушей, одно удовольствие, пока Дазай мило беседует с "той телкой с большой жопой", договариваясь об их маленьком свидании, делая при этом многозначительные намеки.       Хоть парень и грешил распространенным клише "поматрошу и брошу", но если и было что-то, что он ненавидел больше подобных мудаков, так это то, как неуважительно те относятся к девушкам. Тем более такие, что способны называть этих прекрасных созданий "телкой".       Да к тому же, очевидно, что с ним время она проведет куда приятнее, даже если будет после вспоминать последними словами.        Благое дело практически!       Что касается самого Дазая, то вот тут все куда интереснее.        Ты обычно не задумываешься об отношении к самому себе, потому что это вроде как очевидная информация в твоем подсознании. Но если бы ему пришлось, то это наверняка было бы что-то в стиле:        "Приветик! Это Дазай, мне девятнадцать, и я меланхоличный и апатичный ублюдок, не знающий смысла своего существования, кстати, каждую гребанную ночь я страдаю от раздирающих сознание кошмаров, которые заставляют думать меня об еще более странных вещах, чем уже есть в моей голове, ха-ха-        Как сам, приятель?".        К слову, о подобных нюансах его личности осведомлены были немногие, но и, к большому его сожалению, не он единственный.        Вот уже две минуты шатен отчаянно хватался за грудь, чувствуя, как легкие сжимаются от страха, не в силах наглотаться воздуха, который, конечно же, был спертым из-за закрытого окна.       Сложнее всего было каждый раз подавить внутренний крик. Ему в порыве этого безумия даже хотелось заплакать, если бы только он мог.        - Подними голову, Дазай. - послышался строгий голос, что диктовал ему уже знакомый ряд действий. - Прекрати сжимать свою грудную клетку и посмотри вперед.        Тот хоть и послушно, но нехотя оторвал от себя руки и, продолжая тяжело дышать, поднял на него взгляд.        Черные растрепавшиеся волосы его соседа как будто вернули в него немного чувства реальности.        - Вот так, ты молодец, - плавно продолжал брюнет. - Видишь эту стену у моей кровати?        Дазай слабо кивнул.        - Что на ней? - с каждым чужим словом спокойствие все глубже проникало в его разум, и теперь парень всматривался четко туда, куда указали.        - Коты.. - слабо произнес тот.        - Так.. - подхватил сосед, и Дазай сомнительно глянул, как бы спрашивая, действительно ли он должен продолжить, но тот лишь перевел взгляд к стене снова.        - Мама кошка с длинным хвостом.. а папа кот.. - остановился он, разглядывая их лучше. - Вислоухий британец.. Такой же, как я когда-то хотел.        Небольшая улыбка озарила лицо от воспоминаний.        - И двое маленьких серых котят рядом с ними.        Брюнет тоже легонько улыбнулся, наблюдая, как друг приходит в себя.        - Отлично. И как они, нравятся? - поинтересовался он.        - Конечно они мне, черт возьми, нравятся. Я же сам их туда наклеил, чтобы тебя выбесить.        - Очухался-таки наконец, - прокомментировал парень, как бы незаметно всовывая Дазаю в руки бутылку с водой, пока тот продолжал залипать на котов, и залезая обратно на свое уже охладевшее место.       Дазай молча сделал пару глотков, сосредотачиваясь на мысли, что ему с каждым разом все более некомфортно находится в таком положении при другом человеке, и что с этим срочно нужно что-то решать, раз успокоительные особого эффекта не дают.        Ну почему с ним вечно происходит всякая хуйня? Он откинулся на подушку, думая, что похоже бессмысленно каждый раз задаваться этим вопросом.        - Эм.. В общем это-       - Ага, - перебил его Фёдор.        - Чего, блять?        - Пожалуйста, говорю.       Нет, ну почему именно, блять, с ним!        В эту же минуту послышался противный скрип кровати, так как шатен резко поднялся, агрессивно хватая сигареты и зажигалку, отходя к окну.        Ему в этой жизни даже поспать спокойно, видимо, нельзя. Ладно кошмары, так еще и скрипеть под жопой будет.        Впустить сейчас в комнату свежий воздух было сравнимо с божьим благословением, потому что его, видите ли, соседи со слабой иммунной системой!        "И это-то Россия?" - удивлялся парень у себя в голове.        Он думал, они там по утрам святую воду водкой запивают, а на обед борщ из собственной крови..        В любом случае, не упуская момента, Дазай дышал как можно глубже, наполняя каждый миллиметр грудной клетки кислородом, после чего наконец закурил.        Он любил ночь, как и любил наблюдать спокойную жизнь за окном в это время суток. Параллельно шатен обдумывал, стоит ли всё-таки благодарить по-нормальному, или и без его уточнений все всё поняли.       Потупив ещё полторы минуты и делая вновь затяг, он всё-таки, скрепя сердце, сошелся на том, что стоит пересилить себя хотя бы один раз.        - Спасибо. - сухо кинул он, предпочитая при этом не удостаивать своего красноречивого собеседника взглядом и надеясь, что тот вообще сделает вид, что ничего не слышал.        - Тебе бы, не знаю.. может бабу найти? - заключил без каких-либо предпосылок брюнет, расслабленно и как-то скучающе жуя яблоко, неприятно причмокивая при этом и не поднимая взгляда от книги.        Вот, блять, в самом деле, надо было ему его благодарить!        Вообще, судя по спокойной и даже уверенной реакции парня, подобные сцены за Дазаем он наблюдает не впервые.        - А тебе бы снять свою помойную шапку и сходить в душ, умник хуев! - раздраженно говорил Дазай, продолжая пялится в окно. - Ты и летом небось в ней ходишь?       Сосед задумался на секунду, улыбаясь. Его забавляло подобное поведение Дазая.        - В России - нет, - пояснил он и через секунду добавил. - Там слишком жарко.        - А-а-а.. а я надеялся потому, что там таких отбитых пиздят, - затянулся шатен, рассматривая звезды и удобно устроившись на подоконнике. - Печально.        - Ну, не без этого.        - Серьезно что ли?        Дазай даже развернулся к нему от удивления.       - Я, конечно, пошутил, но не думал, что у вас там всё настолько хреново..       Юноша задумался, пытаясь представить, как Федора избивают где-нибудь в подворотне за его странный прикид, и выглядело это в его голове крайне забавно, отчего тот не мог не усмехнуться.        Сосед никак не отреагировал на подобное, о чем бы этот припадочный там не подумал, и продолжал читать.        - Ты так категорично рассуждаешь, будто это нормальная практика только для русских. С кем угодно может такое случиться.        - Я бы и хотел сейчас поспорить, но мне крайне лень вступать с тобой в дебаты, милый.       Они оба улыбнулись, ловя себя на мысли, что нечасто им удается так поболтать. Обычно после каждого своего приступа Дазай медленно приходит в себя, отпивает из протянутой ему бутылки несколько глотков, после чего он молча ложится обратно, стараясь при этом старательно игнорировать многозначительный взгляд брюнета. Парень ни с кем не собирался обсуждать что-то подобное. Он в себе-то усердно пытался подавлять весь хаос, убеждая, что пару пустяковых кошмаров не приведут ни к чему плохому.       Что еще хуже, он ненавидел быть уязвленным перед кем бы то ни было, даже если этот кто-то действительно пытается ему помочь.        Тем не менее, он был очень благодарен Федору, что тот не принуждал говорить его и даже не пытался поднимать эту тему, видя как шатен ее избегает, продолжая при этом по возможности приводить того в себя.       Дазай сам никогда не просил эту помощь, он в ней и не то, что слишком нуждался. Просто в очередной такой раз, когда он тщетно глотал ртом воздух, увидел перед собой лицо брюнета, что стал задавать ему разного рода странные вопросы, казалось, абсолютно рандомные, например, "Какого цвета у меня глаза?" "Расскажи, кто у тебя на этих плакатах на стене?" или на крайняк "Сколько пальцев показываю?", что вообще обескураживало Дазая, и он даже начинал смеяться в моменте.        Это было очень странно.       Но когда замечаешь, что оно помогает, что вот ты уже перестаешь концентрироваться только на страхе, на отсутствии воздуха внутри тебя, то осознаешь необходимость чего-то такого отвлекающего в эти моменты абсолютного хаоса.        Дазай понятия не имел, что конкретно он должен делать в такие моменты, что говорить или как реагировать на подобное.        Но был благодарен.        - И, во-первых, - сменил тему Дазай. - Не бабу, будь так добр, а девушку!        Брюнет страдальчески закатил глаза.        - Знаешь, иногда мне нетрудно понять тех парней, что скалятся при одном твоем появлении.       - Вот этих утырков зато у тебя язык поворачивается назвать парнями! - театрально возразил шатен, прикладывая руку ко лбу и изображая жар. - Эти придурки даже не в состоянии осознать того факта, что у меня, в отличие от них, имеется способность к элементарному уважению чужих границ и манерам. Да насколько, блять, вообще должно отсутствовать критическое мышление, чтобы быть уверенным, что, когда ты заявляешь что-то вроде "Детка, твои буфера просто отпад", она сочтет это за комплимент.       - Я уже понял, что на день феминисток ты в первых рядах с плакатом во главе своего отряда убийц, манерный ты наш.        - Ой, да заткнись ты. Надо будет, и с плакатом выйду.       - Да ладно, не меня же здесь разнесло..        Достоевский все продолжал слащаво улыбаться, отчаянно пряча свое лицо в страницах книги, словно ликуя, что одержал очередную маленькую провокационную победу.        - Ну и нахрена мне девушка?        - Да я так уже подумал, что действительно не нужна.       - Какого хуя?! - Федор действительно не мог остановится, как он наслаждался этим. - Ты издеваешься?        Дазай когда-нибудь точно вывернет на этого больного и сопливого ведро воды с утра, чтоб закалился, гнида. Ну и еще чтоб знал цену своим провокациям.       - Хорошо, уважаемый, прошу, поведайте, пожалуйста, ваше неоспоримое и высоко цененное мною мнение.        Тот специально пытался говорить максимально литературно. Его порой даже бесило, как Федор всегда оставался вежливым, несмотря на его грубую манеру.       - Ну, как, - снова улыбнулся тот, - Чтоб спалось лучше.       - Не поверишь, но спится мне просто пиздец как прекрасно!        - О-о-о, в это я верю больше, чем в бога, не сомневайся.       Шатен только фыркнул в ответ, дьявола не переспоришь.        Он продолжал любоваться звездами, которых сегодня было удивительно много. На мгновенье Дазай действительно задумался, спрашивая.        - И тебя совершенно не напрягало бы, что я ночами водил бы сюда кого-то?        Федор помотал головой.        - Вероятно, кого-то пьяного? Вероятно, мы бы-        - Боже, не продолжай..        ..конечно нет.       - Гребанный вуайерист.. и с кем я только живу?.        Дазай усмехнулся, докуривая и выкидывая окурок в пепельницу на конце подоконника.        - Тебя мне мало с твоими ночными посиделками, глист.        - Прости? - непонимающе глянул брюнет.        - Ну а хули ты такой худой, - бросил шатен, укладываясь снова в постель.        - Вам, уважаемый, объяснить, может, работу метаболизма?        - Воздержусь, - теперь забавлялся тот. - Я, к большому сожалению, знаю, о чем говорю. Но ты не беспокойся, - он зевнул. - Можешь дальше подкармливать своих маленьких друзей.        Дазай как бы случайно глянул на его яблоко в руке.        - Им, наверняка, нравится.        Федор испуганно посмотрел уже на Дазая, чувствуя, как у него в самом деле начинает болеть живот.        ..Или ему кажется?        Вот черт, походу и правда нужно провериться.        Ладно еще худоба, но, думая об этом, есть он и правда стал в разы больше, а веса все не набирает. Спустя минуту крайне серьезных раздумий он выкинул огрызок и стал укладываться, читать почему-то уже не особо хотелось.       Дазай же лежал, подложив руки под голову. Неудивительно, что засыпать теперь было страшно, поэтому он выбрал продолжать наблюдать за ночным небом. Больше всего сейчас пугало очнуться в том кошмаре вновь.        И, на самом деле, страшно ведь было вовсе не там. Там было как раз очень даже спокойно. Его душа пребывала в равновесии в том маленьком мирке снов, за исключением некоторых особенно неприятных моментов.        По-настоящему ужасало просыпаться каждый раз с чувством обреченности, с чувством смирения от того, как что-то, пожирающее тебя изнутри, заставляет принять тот выбор.       И лучше бы это были чертовы, мать его, глисты.        Дазай не хотел ни о чем думать сейчас, но получалось это с трудом. А спать тем более, даже если и хотелось, было наихудшим вариантом. Но кое-что вдруг всплыло в его голове, и он тут же схватился за телефон, открывая камеру, и тщательно вглядываясь.       Каждое очертание его лица, скулы - все отчетливо просматривалось в отражении. Конечно, за исключением того, что в комнате в принципе было темно, но яркости от экрана вполне хватало. И что важнее, половина лица не была перемотана непонятным бинтом.        Откуда тот вообще там взялся.. будто обмотанных рук ему еще мало.        А что, если это его будущее?        Неужели через год он ослепнет на один глаз из-за какой-то болезни?        Нет, конечно же, это все бред, и ничего подобного не может произойти на пустом месте..        ..Не может ведь?        Так он и пролежал до тех пор, пока звезды не покинули ночное небо, пропуская первые лучи солнца, от которых парня все же потянуло в сон.