Вытесненный из Томана

Хаккай нервно бродит по заброшенному зданию, проходя по этажу, где капитаны Томана регулярно встречаются. Он пришел на полчаса раньше, потому должен в одиночестве подумать о том, что он видел прошлой ночью. Такемичи дома с его старшим братом. Не только это, но и то, насколько плохо выглядел Такемичи, не из-за шишек, которые были видны на его лице под слоем макияжа, который действительно хорошо их скрывал, а из-за того, что его голубые глаза не блестели и его поза была довольно неудобной и нервной. Он и Така-чан немного сомневались в Кисаки насчет Такемичи, он не знает, верят ли другие тоже, но они не могут защищать предполагаемого предателя, если не хотят, чтобы на них повесили такой же ярлык, особенно если они все еще чувствуют сомнения внутри. Вот почему они не участвовали в нападении на Такемичи, прежде чем выгнать его из банды. Юзуха спросила его об этом, когда он проснулся от полученного удара, и Хаккай без колебаний рассказал всю ситуацию своей старшей сестре, хотя он ожидал поддержки в своем решении и остальных участников, которые без колебаний поступили так с Такемичи, но судя по лицу, которое он получил, очевидно, что Юзуха сомневается в сложившейся ситуации. Несмотря на весь бардак, который творится у него в голове, Хаккай обязан рассказать другим, что происходит с Такемичи, даже если для этого придется рассказать им, кто на самом деле его старший брат. — Хаккай? — Вышеупомянутый испуганно подпрыгивает, когда слышит вопрос Дракена, который входит на заброшенный этаж в сопровождении Майки, оба держат руки на своих белых куртках Томан, растерянно глядя на него, потому что он всегда приходит вовремя и рядом с Мицуей. — У меня есть информация, которую я должен рассказать, когда прибудут все остальные, — говорит Хаккай в виде приветствия, его взгляд сосредоточен на Майки, когда он добавляет, — Это насчет Такемичи. Выражение предательства на лице его командира никого не удивляет, все знают, что Майки очень привязан к Такемитчи, некоторые даже думали, что в конечном итоге они будут вместе, хотя Хаккай немного сомневается в этом, видя, как Майки ударил Такемитчи пару дней назад. — Хорошо. — заканчивает Дракен, когда видит, что Майки молчит, оба становятся на свои места, и все трое молчат, одному неудобно и довольно утомительно. Хаккай с нервным видом спешит сесть в кресло Смайли, стараясь установить максимальное расстояние между собой и своим командиром. Время, пока они ждут прибытия других, проходит так же, как и в начале, и Хаккай надеется, что Майки не слишком рассердится на него или что он не закроется полностью, когда расскажет, что случилось с Такемичи. Мало-помалу капитаны и вице-капитаны Томана появляются в заведении, все они оживленно болтают, пока не осознают атмосферу, царящую в месте их встречи, и все они идут более осторожно, когда видят пристальный взгляд Майки. Тишина продолжает царить, несмотря на то, что все люди собираются вместе, и все они знают, что сейчас не время начинать говорить, шутить или даже спрашивать, что происходит. К счастью, Дракен быстро встает на ноги и начинает встречу. — У Хаккая есть для нас информация, — говорит Дракен, прежде чем предоставить слово вице-капитану второго дивизиона, который избегает смотреть на Мицую и делает пару шагов вперед, чтобы занять место в центре, где все могут его хорошо видеть. — Прошлой ночью я снова видел Такемитчи, не думаю, что он выглядел довольно плохо… Я не думаю, что он был предателем.Я думаю мы ошибались на его счет. Доказательства которыми мы располагаем — это не более чем два человека, которых мы не знаем, утверждающие, что Такемичи предал нас, хотя на самом деле он спас наши жизни и воссоединил нас с Казуторой — Говорит Хаккай, внешне он выглядит спокойным и решительным, но внутри он в панике. Это было не то, что он собирался сказать! Почему он говорит все это? Это как будто прорвало плотину. — Я должен быть не единственным, кто так думает. — Я же говорил вам, что мой Айбоу не стал бы делать ничего подобного, но меня никто не слушал! — кричит Чифую, хотя больше, чем зол на других, он зол на себя, он не пришел на помощь своему Айбу, он был трусом. Он знал, что то, что говорил Кисаки, не имело смысла, не было никаких доказательств. — Это были два достоверных свидетельства, — отвечает Кисаки со своего места, но его взгляд сосредоточен на Майки — Я сам спросил их, что они видели, сомневаться в этих свидетельствах — значит сомневаться во мне. — Ну, я все еще сомневаюсь в тебе — говорит Баджи, Чифую рядом с ним кивает. — Мы напортачили с этим делом, мы просто должны вернуть его, попросить прощения и вернуться. — Он предатель! — восклицает Кисаки, его сердитый голос заставляет всех в замешательстве наблюдать за его реакцией. Он не был самым близким другом Такемичи, поэтому никто не понимает, почему он так зол. — Это неправда. И я не думаю, что он вернется — Хаккай со вздохом признает, что очевидно, что они совершили большую ошибку с Такемичи, обращая внимание, что все в комнате, кроме Ханмы, по-видимому, не доверяют словам Кисаки так сильно, как пару дней назад, хотя сейчас уже поздно — Я думаю, теперь он часть «Черных драконов». — Что? — удивленно спрашивает Майки, как и все остальные вокруг него, все смотрят на Хаккая, чтобы он продолжал говорить. — Очевидно, глава Черных Драконов спас его, исцелил и теперь говорит, что он его ангел. Я знаю, потому что глава— мой брат, и вчера вечером я видел Такемитчи у себя дома, сопровождающего его, — Хаккай признается, не имея возможности посмотреть кому-либо в лицо, он знает, что все приходят к одному и тому же выводу. — Значит, если бы в Томане и был предатель, то это был бы ты — Наконец говорит Мучо, его стоическое выражение лица гораздо хуже для Хаккая, потому что он знает, что чем менее он выразителен, тем более садистским он планирует быть со своими ударами. — Чертова крыса, ты позволил Такемичи взять вину на себя. — добавляет Смайли с устрашающей улыбкой, но Хаккай, не колеблясь, встает прямо, ему страшно, но он поступает правильно, рассказывая своим друзьям правду обо всей этой запутанной истории, — Ты предатель, который пришел сюда, чтобы собрать информацию для своего брата. — Это неправда, Хаккай сказал мне перед поступлением в Томан, кто его брат, и я сам сказал Майки — говорит Мицуя, когда встает на защиту своего вице-капитана, вздыхает, а затем смотрит на своего главу — Мы были неправы насчет Такемичи. — Он предатель. — бормочет Кисаки, но все игнорируют его слова, наблюдая, как Майки смотрит в неподвижную точку на земле, он кажется виноватым, хотя никто не может сказать наверняка, так ли это на самом деле или нет. — Мы потеряли Такемичи. — Наконец произносит Чифую, когда молчание затягивается на несколько минут, все погружены в свои мысли. . . . | Две недели спустя| Такемичи просыпается с тяжелой рукой, обнимающей его тело, устало открывает глаза и задыхается от жара, который он чувствует. Огромное тело Тайдзю выделяет много тепла, и Такемичи больше не может его сдерживать. Он пытается выбраться изо всех сил, но каждый раз, когда он двигается, Тайдзю поправляет его руку, чтобы она оставалась неподвижной. — Не двигайся, я хочу еще поспать. — произносит голос Тайдзю над ухом Такемичи, мгновенно встряхивая его и заставляя быстро замереть, прекрасно расслышав команду Тайдзю в его голосе. Возможно, Такемичи был с Тайдзю больше двух недель, но он хорошо знает, что, хотя он мало-помалу меняется, чтобы не быть таким авторитарным или агрессивным, он все еще способен продемонстрировать, почему люди считают его настоящим зверем. Хотя он никогда не делал ничего такого, что заставило бы Такемичи бояться его, более того, учитывая удивленные взгляды всех окружающих его людей, Тайдзю, похоже, ведет себя с ним не так, как обычно. Такемичи живет с Тайдзю с тех пор, как тот нашел его в переулке, он предложил ему еду, одежду, компанию, а также новую цель, возможно, не такую большую, как путешествие во времени, чтобы спасти тех, кого он считал своими друзьями, но более простую, то есть просто оставаться рядом с Тайдзю, познакомиться поближе с Черными драконами и понаблюдать как они уничтожают Томана. Он знает, что не должен ожидать чего-то подобного, он должен выглядеть сожалеющим или виноватым за то, что наслаждается этим, он должен, но он этого не делает, потому что боль, которую он испытал физически и ментально, заставляет его желать мести, он хочет уничтожить Кисаки. Такемичи будет делать это вместе с Тайдзю, поэтому он не возражает, чтобы его называли любимчиком босса, шлюхой Тайдзю, предателем Томана, потому что он знает, что у него есть гораздо более особенное и странно милое прозвище, исходящее от Тайдзю, который без колебаний называет его ангелом. Он не возражает, чтобы люди видели, как он идет рядом с главой Черных драконов, потому что он знает, что Тайдзю действительно ценит его. Он чувствует странную любовь к Тайдзю и даже не знает, в чем заключается его роль. Рычание Тайдзю заставляет его снова открыть глаза и понять, что он снова заснул, даже не услышав звонка будильника, что заставляет Тайдзю пристально смотреть на него, скорее спящего, чем бодрствующего, прежде чем поцеловать Такемичи в лоб. — Доброе утро, ангел. — Доброе утро, Тайдзю. — отвечает Такемичи, стыд от того, что приходится жить в таких интимных ситуациях с импозантным мужчиной, все еще присутствует в виде покрасневших щек и попыток отодвинуться от тела Тайдзю, хотя это не то, что он легко допустит. Тайдзю больше ничего не говорит, просто не сводит взгляда с Такемичи, его глаза пробегают по каждой детали его теперь зажившего лица, на котором нет ни шишек, ни синяков, и, похоже, довольный видом, он снова целует Такемичи в лоб и тащит обоих сесть на матрас, посадив младшего к себе на колени. Вздохнув, Такемичи избегает смотреть вниз, стараясь не отвлекаться на татуировки Тайдзю на груди и животе, хотя они отвлекают его больше раз, чем он может сосчитать, он просто не сводит глаз с золотых, ожидая разрешения встать с кровати. — Сегодня я должен позаботиться о тренировке новобранцев, так что ты останешься с Инупи на весь день, увидимся за ужином, — наконец говорит Тайдзю, Такемичи кивает, хотя он не хочет проводить день с Инуи, не зря, он просто чувствует, что блондин его не очень любит, плюс он привык проводить свой день в постоянном присутствии Тайдзю. — Что ж, хотя это будет редкое явление — не быть с тобой, — тихо признается Такемичи, теперь он старается говорить то, что думает, так как обнаружил, что Тайдзю нравятся те детали, когда он может рассказать ему все, что придет ему в голову. — Я избаловываю тебя своим вниманием, — Тайдзю отвечает с гордой улыбкой, прежде чем снова поцеловать Такемичи в лицо, на этот раз в уголок его губ — Веди себя хорошо, пока меня не будет. Такемичи хочет сказать ему, что он не ребенок, что он не обязан так с ним разговаривать, но все, что он может сделать, это закрыть лицо руками и постараться не закричать от того, как привлекательно выглядит Тайдзю, разговаривающий с ним таким образом, бросающий его в постель или идущий в ванную ни разу не оглянувшись. Крича в подушку, Такемичи снова вздыхает, потому что он не думал, что ему понравится кто-то еще, кроме Майки, и, учитывая, как плохо у него все закончилось с ним, он не думал, что ему понравится кто-то еще. И все же он здесь, ведет себя как школьница на каждый жест, который делает ему Тайдзю, например, целует его так близко к губам. Это должно считаться поцелуем, верно? Что ж, это не так, печально думает Такемичи. За те дни, что он был с Тайдзю, мало-помалу ему захотелось целовать его чаще, чем следовало, учитывая, что всего три недели назад он был влюблен в Майки, или так казалось, пока он не избил его почти до смерти, он встретил Тайдзю, и его сердце решило, что он был тот, у кого было больше любви, чем у Сано Манджиро. — Не лежи весь день в постели, ленивый ангел — говорит Тайдзю из гардеробной, и Такемичи смеется, вылезая из огромной кровати и спеша в ванную, испытывая искушение взглянуть, как одевается Тайдзю, но умудряется устоять перед искушением и быстро погружается под воду. Когда он, наконец, выходит из комнаты Тайдзю, приняв душ и одевшись, он оказывается лицом к лицу с Инуи, который смотрит на него без каких-либо эмоций на лице, только его щеки раскраснелись по какой-то неизвестной Такемичи причине. — Доброе утро, Инуи. — Он вежливо здоровается, прежде чем направиться к входной двери, решив, находясь под водой, что не останется дома в Шибе без Тайдзю, не желая пересекаться с Хаккаем, хотя у них с Юзухой завязалась странная, но прекрасная дружба. — Доброе утро, Такемичи. — отвечает Инуи, когда они оба начинают обуваться в гэнкане, Инуи не одет в форму «Черных драконов» и одет нормально, Такемичи с удивлением замечает, что то, что на нем надето, невероятно хорошо сочетается с туфлями на высоком каблуке, которые он только что носил. — Мне нравятся твои туфли, Инуи. Они очень похожи на вас, — говорит Такемичи, прежде чем схватить рюкзак с бумажником, мобильным телефоном, который дал ему Тайдзю, парой книг и портативной консолью, чтобы провести день на свежем воздухе. Будучи так занят наблюдением за тем, все ли он унес, он не замечает, как румянец Инуи распространяется еще дальше по щекам, а теперь и по ушам. — Спасибо тебе, Такемичи. Тебе стоит как-нибудь попробовать, — Наконец отвечает Инуи, Такемичи улыбается в ответ на слабую улыбку Инуи и быстро принимает предложение, Тайдзю купил ему несколько подобных вещей и не воспользовался ни одной из них из-за смущения. Инуи и Такемичи вместе завтракают в маленьком кафе рядом с домом Шиба, молчание между ними не раздражает и не вызывает дискомфорта, оно оказывается приятным для обоих, просто время от времени они болтают о чем-то конкретном, прежде чем снова погрузиться в молчание. Эти моменты уютной тишины длятся большую часть утра, и Инуи следует за Такемичи по улицам, уставленным магазинами, рассматривая одежду, игры или головоломки, почти не разговаривая, пока Такемичи не замирает в одном из них. — Тайдзю обезопасил меня? — Наконец спрашивает он, глядя на двух самых доверенных людей Тайдзю без Коко и Инуи, которые оба кажутся Такэмичи странными без своей белой униформы, но, похоже, стоят на страже у дверей магазина. — Конечно, они следили за нами с тех пор, как мы покинули дом босса. У тебя всегда есть охрана, даже когда ты идешь к боссу, — Инуи объясняет, не понимая удивления Такемичи, он известен как парень босса, ясно, что все будут защищать и заботиться о нем, чтобы босс не сошел с ума и не разрушил Токио. — Я не знал. — бормочет Такемичи, прежде чем оставить головоломку, на которую он смотрел, и выйти из магазина, ничего не купив. Инуи по-мужски съеживается от юмора Такемичи, но проходит рядом с ним пару улиц, прежде чем застывает, заставляя Такемичи обернуться и увидеть его в замешательстве. — Что случилось? — Это была мастерская Шиничиро, — отвечает Инуи, указывая на небольшой магазин мотоциклов, в дверях которого, похоже, стоят трое мужчин, оживленно болтающих и курящих, все трое одеты в комбинезоны, заляпанные машинным маслом — Это так… — Инупи, как долго! — восклицает один из них, тот, у которого длинные волосы и двухцветные, его опущенные глаза только придают дополнительную привлекательность томной улыбке, которую он надевает, когда видит знакомого. — Вакаса, Бенкэй, Такеоми, это Ханагаки Такемичи, — Представляет Инуи, его глаза возбужденно блестят, когда он смотрит на то, как трое мужчин смотрят на Такемичи, он знает и помнит что случилось и с ним, когда он увидел его в первый раз. Инуи знает, что должно произойти, и он взволнован.