Поляна папоротников

             Яркие лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны деревьев, резкой вспышкой то появляясь, то вновь прячась за зелёным одеялом. Машина убаюкивающе гудит, едет по просёлочной дороге, которая никогда не бывает абсолютно ровной. Камни, песок, дыры, трещины, упавшие ветки заставляют пассажиров качаться из стороны в сторону. А картинка за окном почти не меняется, эти места уже настолько родные, что любой куст, дерево, столб, дорожный знак навевает приятное чувство дома.              Машина минует цветущий луг, затем неглубокий пруд с рыбками и, наконец, оказывается в деревне, в которой живёт старшее поколение семьи Хан.              По размерам деревня напоминает небольшой посёлок. Она не большая, как город, но и не совсем маленькая. Её разделяет на две части широкая лесополоса, пройти которую можно минут за пять, если идти напрямик.              Практически в каждом дворе есть огород, усеянный разными овощами, кустами ягод, груш, яблонями и всем, чего только душа пожелает. А когда к бабушкам и дедушкам приезжают внуки, солнце будто оживает и чаще обычного выглядывает из-за облаков, желая играть вместе с детьми. Ветерок приятно продувает, охлаждая распаренную кожу. Птицы радостно щебечут и летают высоко в небе – значит, дождя не будет и можно съездить с утра на велосипедах к пруду вместе с соседскими детьми. Так, как было раньше.              Джисон невольно витает в облаках, пока наблюдает за часто меняющимися домами и деревьями.              Лето. То самое время, когда хочется выбраться на свежий воздух. Душа рвётся, хочет оказаться босиком на мокрой траве, ловить пальцами потоки ветра, а носом вдыхать настолько чистый воздух, что кажется, вот-вот взлетишь. Это время, когда хочется побежать по горячему песку прямиком в прохладную воду или по холму вниз, как семена одуванчиков, которых сорвал ветер.              В детстве Джисон каждое лето гостил у бабушки, жаль, что время летит так быстро. Хан вырос, появились обязанности, его закрутила учёба и взрослая жизнь. Но каждая поездка в деревню оставалась в памяти ссадинами и синяками, запахом любимых цветов, россыпью звёзд на чистом небе и горячим чаем поздно вечером. Хан поджимает губы, прижимает руки к груди и активно ёрзает на сидении, смотря то в одно окно, то в другое. Волнуется.              Вдалеке виднеется знакомая красная крыша. А через несколько минут перед глазами появляется место с фотографий, видео и воспоминаний: невысокий зелёный забор, а за ним огромное количество самых разных цветов - гордость бабушки Джисона - от них вкусно пахнет, а вокруг кружатся пчёлы и порхают бабочки. Для удобства и красоты выложена дорожка из больших плоских камней, которая вела к главному дому. Он старенький, но надёжный, за домом - небольшой огород, на котором уже подрастают овощи. Чуть дальше идут и кусты ягод, и деревья, за которыми очень удобно прятаться, когда играешь в прятки. Во дворе находятся ещё несколько небольших домиков для разного рода деятельности.              Ветер приятно окутывает Джисона, даря прохладу и запах бабушкиных цветов, когда ноги, наконец, можно размять после долгой поездки. Как же он скучал.              В груди что-то ноет от таких сладких ощущений. Джисон максимально выпрямляется, встаёт на носочки, потягиваясь и разминая затёкшие конечности. Улыбка сама по себе появляется на лице. Их встречают нежные бабушкины объятья, от которых всегда пахнет её любимыми духами, греющим солнцем и румяными пирожками, и приятно покалывающие объятья дедушки, после которых всегда идут лёгкие короткие шлепки по спине, от него пахнет теми же пирожками, но вперемежку с машинным маслом и подъёмом в пять утра. Солнце греет макушку, наполняет теплом всё тело. Семья снова вместе.              Держа в руках вкусный бабушкин чай, Хан наблюдает за плавно покачивающимися ветвями деревьев. Гости успели немного разобрать сумки с одеждой и пообедать. Бабушка всегда делает самые вкусные блюда на свете, особенно когда к ней приезжают её любимые дети. Это уже стало традицией. Звук доходит до Джисона с небольшим опозданием, солнце касается колен, водит по ним лучами, рисуя причудливые узоры.              — Джисо-он? — зовёт бабушка Хана. — Устал с дороги?              Хан возвращается на землю. И правда, почти уснул, покачиваясь на деревянном кресле-качалке.              — Ой, извини, — он быстро моргает, возвращая бодрость. — Чай очень вкусный.              — На здоровье. Съешь ещё что-нибудь.              — Я уже так наелся, — надувает губы Джисон и демонстративно гладит свой живот, — но когда я отказывался от твоей еды, правда?              С этими словами он ставит кружку на столик, берёт в руку пару рисовых пирожков и вновь плюхается в кресло.              Родители рассказывают последние новости, истории с работы, не забыв показать фотографию спящего Джисона в машине. Семья вспоминает забавные моменты из прошлого и пересказывает вечные шутки. Сейчас Джисона ничего не волнует. Сейчас можно спокойно отдохнуть, послушать тишину, насладиться природой, понаблюдать за пролетающими мимо птицами, плывущими облаками и качающимися деревьями.              Благодаря такой обстановке приходит настоящее вдохновение. Хочется писать музыку, рисовать, сочинять, работать, читать, учиться. Ветерок дует, солнце шепчет что-то приятное на понятном только Хану языке, а глаза начинают медленно закрываться под успокаивающие тихие разговоры бабушки, дедушки и родителей. Кажется, они говорили о детстве Джисона, о его интересах... друзьях...              — Джисон, а ты помнишь Ли Минхо?              Вопрос возвращает в реальный мир.              Ли Минхо..?              У этого парня слишком правильные черты лица. Мягкие линии прекрасно сочетаются с острыми концами глаз, тонкой границей губ. У него часто была расслабленная улыбка. Верхняя губа чуть больше нижней, впадинка идеально образует две круглые дуги, а их цвет напоминает созревший персик. Улыбающийся Минхо похож на кота, зайца, на кого-то мягкого и пушистого. В его светлом образе нет ничего отталкивающего, с ним хочется поесть мороженого и искать облака, похожие на животных. Невольно начинаешь улыбаться ярче, чем обычно. Его счастливые глаза радуют больше, чем яркое солнце или вкусная еда. Всегда хочется улыбаться им в ответ. Карий цвет - самый обычный, по сравнению с тем же голубым, но у Минхо он завораживающе переливается из светлого к более тёмному, из тёплого к холодному тону. А про его нос Джисон даже стихи писал. Ли Минхо бесил своим совершенным существованием и каждый раз, проговаривая это, Джисон сам себе врал.              Он притягивает не только внешностью. Характер не меньше очаровывает. Он выглядит холодным, недоступным, закрытым, равнодушным. Но первое впечатление часто бывает обманчивым. Минхо не обычный, а по-настоящему другой, в хорошем смысле странный. Он не холодный, просто по-другому показывает себя и свой интерес. Иногда он будто витает в облаках, думая о своём, но это не повод думать, что вы совсем ему не нравитесь. Его не нужно пытаться понять, желание побыть с ним ещё немного появляется само собой. Но одно дело, когда вы видитесь раз в полгода, последнее сообщение поздравляло с новым годом, а внезапная пауза заставляла чувствовать неловкость. Другое дело, когда вы лучшие друзья, видитесь каждый день, решаете вместе проблемы, поддерживаете друг друга, смеётесь со всяких мелочей, а иногда просто молчите в компании друг друга.              Душа начинает розоветь от его имени, дыхание прерывается, а сердце бьётся чаще.              — Да, помню, — отвечает Джисон.              Столько времени прошло с тех пор, а ведь они вправду были не разлей вода, именно такими, как описываются в книжках для детей. Они держались друг за друга горой. Случайное слово могло оказаться давней шуткой, которую понимали только они. Но как бы Хан ни старался, его сердце победило, а щёки предательски краснели от улыбки Минхо. Джисон понял ещё ребёнком, что он ему не друг и даже не лучший друг. Чувства появились и не исчезли. Сейчас Хан с уверенностью может сказать, что влюбился.              Но, к сожалению, со временем всё меняется, даже такая крепкая дружба закончилась.              — Он недавно к нам заходил. Дня... два назад. Интересовался, как мы поживаем и удивился, что мы до сих пор его помним, — бабушка улыбается. — Я дедушке говорила, что он немного волновался. Ну, или мне так показалось.              — Да, но парень хорошо держался, — подтверждает дедушка Джисона. — Ещё он спрашивал о тебе, как ты поживаешь...              — Да? — удивляется Джисон. Хан чувствует, как внутри начинают скрестись кошки.              — Да. Я ему сказала, что ты на днях должен приехать, он сразу так оживился, пригласил тебя в гости, — дополняет бабушка.              — Сходи к нему и позови семью Ли на ужин. Давно мы все с ними не виделись, — предлагает дедушка.              — А что? — приставив два пальца к подбородку, будто решает сложную задачу, говорит Джисон. — Неплохая идея, схожу к нему сегодня.              — А мы испечём чего-нибудь вкусненького, — улыбнулась мама Джисона, прижав ладонь к своей щеке.              Хан кивает, мычит и гладит по животу.              Почему-то когда встречаются два поколения, еда становится намного вкуснее. Наверное, это из-за идеального баланса бабушкиного опыта и маминого особенного подхода к готовке. А может из-за бабушкиного секретного фамильного рецепта, который сам по себе в кругу семьи становится ещё лучше, а мамины аккуратные руки добавляют щепотку своей особенной любви. В еду, приготовленную с любовью, всегда добавляют крупицу себя, своей нежности, преданности, заботы и души. В общем, в любом варианте симбиоза получается вкусно!              А за столом в кругу такой компании время летит плавно, окутывая каждую историю, возможно, которую слушают сотый раз, но это неважно. Есть и совсем свежие сплетни, их рассказывают с особым интересом. Вспоминаются забытые приключения дедушки, смешные курьёзы на работе у мамы, запутанный детектив в университете Джисона, они дополняются шутками папы и бабушкиными расспросами.              Чай в кружке постепенно заканчивается, вазочка с конфетами пустеет, крошки заботливыми руками бабушки выметаются, стулья ставятся на свои места. После небольшого отдыха дедушка и папа Хана уходят чинить двигатель мотоцикла. Бабушка и мама потихоньку застилают кровати и убираются. А Джисон, переодевшись и помахав дедушке и папе рукой, идёт по навевающей воспоминания дороге к домику на другом конце деревни.                            Ветер треплет тёмные волосы, глаза Джисона блестят от закатного солнца. Нет городского шума, к которому мы привыкли. Тишина смешивается с оркестром стрекочущих и жужжащих насекомых, которых дети прозвали «Жужелицами-трескучими». Кажется, что даже мысли слишком громкие для этого места.              Хан весело шагает в такт музыке, играющей в голове. Картина перед глазами мягко переливается оттенками зелёного, а редкие полевые цветы качаются вместе с головой Джисона.              Лучшие друзья жили в разных частях деревни, которые отделяет небольшой лес. Его можно перейти и за пять минут, но есть вторая дорога, что пряталась за листьями и травой, она длиннее и интересней. Минхо и Джисон часто бродили по ней, заходили в чащу и гуляли по тропинкам. Гуляя по этой дороге, они становились исследователями древней цивилизации, путешественниками, первооткрывателями или лесными жителями, живущими в шалашах и самодельных домах. Там создавались невероятные приключения и незабываемые истории.              Пройдя последние дома, Джисон подходит к заветной развилке. Направо пойдёшь - совсем скоро вернёшься в деревню, налево - ждёт тебя безудержное веселье, догонялки, прятки, палки-автоматы, деревья-крепости, высокая голубая крыша и беззаботное детство. Хан поворачивает налево.              Мокрая почва не до конца высохла после дождя, густая крона деревьев закрывает от яркого солнца, где-то вдалеке можно заметить спрятавшиеся под листьями грибы, которых не заметили грибники. Лесная прохлада и влажность освежают. Ветер немного обдувает, охлаждает кожу и приносит лесные запахи.              Джисон идёт по выученной наизусть дороге. Казалось, что лес не изменился, только деревья выросли вместе с Ханом. Оглядываясь по сторонам, Джисон будто видит двух мальчиков, бегающих по тропинкам в такой же жаркий день, как сегодня. И он понимает, что скучает по этим дням.              Поднявшись на пригорок, Джисон ловит взглядом что-то знакомое и дорогое сердцу. Ноги сами начинают идти быстрее, дыхание учащается. Внутри появляется чувство ожидания, нетерпения. Хан ускоряет шаг и выходит из тени деревьев на более открытую местность. И вмиг теряется в зелёных переливах широких листьев и воспоминаниях, по сторонам от дороги раскинулась длинная глубоко уходящая в лес поляна папоротников.       

***

             — Джисон, Джисон-и, Джи, Сони, Джисони-и!              — Ну что? — Джисон перекатывается по траве на живот. — Куда ты меня зовёшь?              — В страну кошек, знаешь такую? — спрашивает Минхо. — Оттуда к нам приходят летнее солнце, клубки ниток и печенье-лапки. Пойдём туда?              — Так мы уже там, — Джисон достаёт печенье в виде кошачьей лапки и протягивает его Минхо. — Смотри, даже лапки есть.              Минхо улыбается и берёт в руки лакомство. Откусывает кусочек рассыпчатого печенья и прикрывает глаза, наслаждаясь сладким вкусом. Его лицо освещено тёплым светом. Он льётся водопадом сквозь листья деревьев, принимая разные формы загадочных узоров. Минхо лежит меж больших листов молодых папоротников, лениво раскачивающихся из-за легкого ветерка.              — Минхо, ты знал, что очень похож на кота?              Эта улыбка Ли, кажется, уже снится Хану. Она мягкая и игривая. Такой Минхо действительно напоминает кота.              День выдался насыщенным. Игры с соседскими детьми всегда были весёлыми и активными. Сегодня они играли в футбол, обозначив границы ворот сандалиями вратаря, бутылкой с водой и ценной редкостью - кирпичами. Джисон ужасно не хотел рано идти домой, поэтому от предложения Минхо - сходить к нему в гости - не отказался.              Проходя по длинной лесной дороге, друзья не упустили возможность остановиться на поляне папоротников. Казалось, края этой поляны невозможно увидеть.              Минхо и Джисон часто сидели здесь, прячась от палящего солнца.              — Правда?              — Правда-правда, — отвечает Джисон, — а я на кого похож? — Хан поджимает губы в трубочку и немного выдвигает грудь вперёд, выпрямляясь.              — Сейчас на боевую утку, — смеётся Минхо и роняет голову набок. За этим движением невольно хочется повторить.              — Эй! — тоже смеётся, — а знаешь, даже неплохо звучит, — Хан потирает подбородок двумя пальцами.              — Джисон, ты такой дурак.       

***

             Воспоминания ведут его дальше. Впереди сквозь деревья видно заброшенный дом. Джисон проходит мимо поляны папоротников, доходит до зловещего входа - приоткрытой двери и останавливается, не решаясь войти.              Перед ним стоит старый дом. В прошлом здесь был обычный загородный участок, но со временем первые хозяева забыли это место и продали. Новые жильцы совсем не заботились о доме и бросили его. Он остался без хозяина. Некоторые комнаты разрушены временем, а внутри давно нет жизни. Но Минхо и Джисон решили это исправить.              Вокруг дома всегда стояли непроходимые заросли. Пугаясь с каждого скрипа досок, огибая ненадёжные места, медленно открывая поющие двери, друзья проходили сквозь прошлое и оказывались на заднем дворе. А там и подъём на крышу - сокровище в мире детских фантазий. Вид с высоты открывался потрясающий. Дом находился на небольшом холме, деревья, что стояли ближе ко двору, будто специально расходились. Благодаря этому получалось зелёное окно. Через него можно увидеть цветные дома, находящиеся внизу. На крыше мальчики обустроили себе убежище для игр и настоящей детской мечты. Небольшой старый матрас, покрывала и подушки служили местом для комфортного отдыха. Туда приносились вкусности и домашние лимонады, а с ними страшные истории и захватывающие рассказы.              День жаркий. Прохладный ветерок, как назло, дует редко. Очень хочется оказаться там, где много снега, зачерпнуть в ладони снежинки и умыть лицо.              Джисон стоит у входа в дом. Душа обливается ностальгией, кошки царапают всё изнутри. Джисон помнит этот дом, их тайное место, но почему-то боится войти. Что если крыша развалилась? Что если там больше нет того, что Джисон так любил? И Минхо любил. Хан делает глубокий вдох и выдыхает. Его толкают воспоминания, и он шагает внутрь дома.              Джисон проходит несколько комнат, шаги глухо шуршат, а деревянные доски скрипят. Так он выходит во внутренний двор. Картина перед глазами ужасно знакомая, но проявляется в памяти через густую пелену. Старые доски, полуразбитые окна, сломанная деревянная тропинка, много длинной травы и подъём наверх. На крышу.       

***

             — Давай быстрее, черепаха! — кричит Минхо сверху. — Где ты ходишь?              — Да, извини, — трёт затылок Джисон, — меня никак не хотели выпускать из-за стола, пока я не доем этот дурацкий суп.              — Вообще-то дурацкий суп вкусный и полезный, — закатывает глаза Минхо и исчезает из поля зрения Хана.              — Какой ты зануда...              Джисон взбирается по кирпичам на выступающую доску, проходит вперёд и оказывается на крыше.              — Ну, показывай, что ты... — только произносит Хан и застывает, увидев в руках старшего небольшой цветочный горшок.              — Смотри, какая красота, — протягивает тот руки, давая разглядеть маленькие зелёные листья и светлый стебель цветка. — Мне бабушка сказала, что из него вырастет большой красивый цветок, я подумал, что ему тут самое место, давай он будет расти здесь? — Ли задерживает выжидающий взгляд.              Минхо стоит поодаль от Хана, держа в своих руках коричневый цветочный горшок, его руки немного испачкались после возни в земле, росток в его руках немного покачивается, тоже ожидая ответ.              — Ты что, шутишь? — начинает Хан.              — Тебе не нравится? — брови Минхо поднимаются и съезжаются к переносице.              — Потому что я бы обиделся на такую шутку! — заканчивает Джисон и, смеясь под осуждающий взгляд Минхо, берёт из его рук горшок.              Минхо сначала хмурится, но почти сразу смеётся в ответ и отводит взгляд в сторону. Джисон подносит росток ближе, рассматривая.              — Давай поставим его сюда, — Хан указывает взглядом на место под лучами, — он будет греться на солнышке.              — А когда солнце сядет, переставлять его ближе к матрасу, чтобы коты не скинули его вниз, — дополняет идею Минхо.              — Класс.              Джисон проходит к нагретому месту и ставит туда горшок.              — А давай сделаем тут клумбу и посадим больше цветов? — щёлкает пальцами Джисон.              — Будем сажать вместе?              — Конечно!              — Договорились.              Мальчики жмут друг другу руки в знак партнёрства с самым серьёзным видом маленьких садоводов.       

***

             Взобравшись по вступающим кирпичам, Джисон поднимает голову и видит две макушки, пыхтящие над небольшой самодельной клумбой, рядом стоит горшок с фиолетовым цветком, его листья блестят на солнце и покачиваются на ветру, приветствует гостя и...              Джисон жмурится и воспоминания исчезают, а цветок так и остаётся стоять на солнечном месте. Хан хмурится. «Этот цветок... почему он здесь?» - крутится вопрос у него в голове.       Оглядев крышу целиком, Джисон подмечает, что место на удивление довольно прибрано, а клумба цветёт. Деревянный ящик выглядит довольно потрёпанным, но за ним явно ухаживали. Ожидаемых опавших сухих листьев или веток на крыше нет, а матрас всё так же лежит на своём месте, правда подушек и пледа нет.              Джисон подходит ближе к цветам, рядом с ними вкусно пахнет детской добротой. Он проводит по их листьям пальцами, убирая капли росы. Присев на край матраса, Хан погружается в свои мысли.              Солнце постепенно перестаёт печь, сейчас на улице стало находиться довольно приятно. Периодически дует ветер, из-за этого качаются ветки деревьев, которые приносят опавшие зелёные листья. Вокруг блаженная пустота.              Джисон вновь поднимает глаза на горшок с цветком, он покачивается от ветра и магнитит взгляд. Хан моргает и в следующий миг видит свое детство. Сердце больно колет, а лицо кривится от давящих картин в голове. Он видит, как его детские руки держат в руках горшок, в котором только-только распустились фиолетовые лепестки. Мозг упорно не хочется вспоминать, сопротивляется. Но, в конце концов, замок на сердце рушится, а двери в забытое прошлое распахиваются.       

***

             Солнце прячется за облаками, давая выдохнуть от жары. Лето радует погодой, свежестью и свободой. «Не хочу, чтобы оно кончалось», - думает Хан и поворачивается, смотря на лес.              Сегодня неплохой день, чтобы пойти на пруд, искупаться и погонять рыб. Джисон качается в такт придуманной мелодии, которая ещё с утра крутилась у него в голове. Мимо проплывают деревья, высокие кусты, редкие полевые цветы и вот она, любимая поляна папоротников. Могучие листья растений качаются, приветствуя гостя. Хан улыбается ещё шире и ускоряет шаг. Подходя ближе к заброшенному дому, он ныряет в приоткрытую дверь и вылезает на задний двор, а затем взбирается на крышу. Под ногами сыпется кирпич и скрипит старый шифер. Обтряхнув руки, Хан выпрямляется и осматривается.              Качающиеся тени деревьев касаются мирно лежащего матраса, на нём лежат плед и подушки, украшенные заплатками. Чуть поодаль от него находится ящик, сколоченный из досок, где, покачиваясь на ветру, растут цветы. Между матрасом и ящиком в тени стоит цветочный горшок. Самый старший из зелёных жителей этой крыши приветствует хозяина.              Джисон зависает на одной мысли некоторое время, стоит спиной к садику, лицом к открытому окну меж крон деревьев. Он ловит момент, чувствуя свободу. Джисон считает птиц, летящих через коридор солнечных лучей. Но вдруг одна из них будит его своим громким чириканием. Части тела оживают, и Хан резко поворачивается, намереваясь приблизиться к маленькому садику. Нога замахивается и делает широкий шаг. Вдруг под ней чувствуется препятствие и, чуть ли не навернувшись с крыши, Хан спотыкается и валится на колени, опрокидывая цветок. Старый горшок перекатывается и летит с крыши вместо Джисона. А за исчезнувшим цветком следует звук разбивающегося глиняного горшка. Сердце будто разбивается вместе с ним.              — Чёрт, чёрт, — шипит Хан и быстро встаёт на ноги.              Подойдя ближе к краю крыши, Джисон смотрит вниз и видит всё, что осталось от маленького глиняного горшка.              — Он меня убьёт, — шёпотом говорит Хан и спешно спускается по кирпичам.              Цветочный домик разлетелся на несколько частей, земля рассыпалась, а само растение лежало под осколками глины.              Джисон присаживается на корточки и аккуратно берёт цветок в руки. Осмотрев его со всех сторон, он выдыхает с облегчением - с растением всё в порядке. Нужно пересадить в другое место, главное успеть до прихода Минхо.              Слышатся шорох шагов и скрип старой двери. Глаза Джисона поднимаются ровно в тот момент, когда на задний двор входит его друг.              — Минхо...              Друг останавливается и испуганно смотрит в глаза напротив. Черты его лица за ночь будто потяжелели, уголки губ не поднимались.                    — Что ты делаешь... — Минхо прерывается на половине предложения.              — С ним всё в порядке! Просто горшок покатился к краю и...              — Джисон, это... наш цветок?              — Я знаю, но...              — И бабушкин горшок. Был.              — Я знаю! Я не хотел!              — Он упал? С крыши?              Биение сердца начинает ускоряться. В груди что-то больно ноет, брови встают домиком, а губы дрожат, пытаясь что-то сказать.              — Я... чуть не наступил на него, он случайно упал. Я не хотел, правда. Это дурацкая птица начала кричать, а я не заметил под ногами и...              — Ты мог упасть с крыши? — глаза Минхо округляются, всё тело будто уменьшается, а руки прижимаются к телу. — Чем ты думал?!              Джисон пошатывается от резкого обращения и отшагивает назад, глаза пытаются поймать взгляд Минхо, но этого не удаётся сделать. Всё тело сковывает вина, а руки невольно напрягаются. Вдруг пальцы сжимаются и переламывают стебель, цветок грустно падает на руку.              — Чт... Зачем ты его сломал? — воскликнул Минхо.              Джисон не отвечает. Берёт двумя руками поломанный цветок и медленно кладёт его на землю. Громкие голоса детей резко сменяются тишиной, даже птицы притихли, заинтриговано ожидая развязки. Хан поправляет все литья, дотрагивается до потускневших лепестков и рисует круг по бледно-жёлтой сердцевине. Он отшатывается, смотрит на свои ладони и ловит взгляд Минхо.              — Я не хотел, правда, — глаза напротив бегают по лицу, — я... прости меня.              На лице друга нет ненависти, он не раздражён или зол.              В его глазах прослеживалась лишь печаль. Яркие огоньки потухли, и, кажется, вместо них пошёл дождь.       

***

             — И ты просто ушёл, — говорит вслух Джисон.              Ветер дует сильнее, раскачивая густые ветви. Некоторые листья отлетают и кружатся, создавая маленький торнадо. Фиолетовые лепестки качаются на ветру. По шиферу танцуют тени, смешивая цвета солнца и тьмы.              Внутреннее состояние из детства отдаётся горьким послевкусием. Обида прошла, её почти не было, но застывшие во времени вопросы неприятно давят внутри.              Картинки меняются одна за другой: разбитый горшок, летящие птицы, сложившийся на бок цветок, руки, испачканные в земле, улыбающийся Минхо, но он тут же меняется, затягиваясь тучами. Интересно, как он выглядит сейчас?              Вдруг эта мысль заставляет Джисона встать. До дома семьи Ли идти не близко, но там красивый бежевый дом с голубой крышей и цветами вокруг, во дворе постоянно крутятся коты, для которых даже домики имеются. Какой смысл тянуть? Надо действовать. Приятная тоска тянет спуститься с крыши и выйти на дорогу. Джисона тянут за руку воспоминания, а он ведётся, выходя из лесной полосы деревни.                            Вокруг дома, дома, дома... и все разноцветные. В каждом двору имеются огороды, или сады, или всё вместе. За цветами сложно ухаживать, но как же радует перелив живых красок и жужжание пчёл.              Дорога заворачивает налево. До маленькой цели остаётся всего пару дворов.              И вот Джисон видит знакомую голубую крышу. Забор невысокий, калитку охраняет старый рыжий кот, сидя на деревянном столбе. За жилым домом стелется большой огород и поляна, на которой стоят маленькие дома для котов. У крыльца две соединённые лестницы, одна, смотрящая на гостей, а другая ведёт внутрь двора. Сад у дома уступает богатству бабушки Джисона, но зато у самого забора растут деревья со сливами, яблони и кусты малины. Проходя мимо них, Джисон срывает одно яблоко, живо протирает и отправляет за щёку. К его счастью, оно оказалось не червивым.              Хан подходит к самой калитке. Тень от высокого дерева, стоящего у самого забора, играет со светом на его лице. Джисон протягивает руку коту, давно поймавшему свою волну. А тот широко открывает глаза. Внимательно обнюхивает кончики пальцев и трётся носом, разрешая погладить. И Джисон гладит. Почесывает за ухом, проводит по нагревшемуся на солнце лбу, ведёт по мягкой спине и возвращается назад.              Джисон зависает на этом движении, наблюдает за котом. И тут замечает, как чья-то тень появляется на бежевом крыльце. Хан поднимает голову и видит своё повзрослевшее детство. Ли Минхо.              Он в свободных спортивных штанах, широкой футболке, а волосы растрёпаны, будто после сна. Джисон задерживается на его лице, грудь пробивает тоска. Сейчас, смотря на погрубевшие черты, которые потеряли детскую невинность, становится по-настоящему грустно. Они потеряли так много приключений, прогулок под дождём, совместных фотографий с приходом интернета, смеха и слёз. Хан винит себя за бездействие. Он мог связаться с его роднёй, отыскать контакты, найти Минхо гораздо раньше. Но не смог. Страх победил.              Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. Джисон снова оказывается в прошлом, видит точно такую же картину и хочет повторить за собой одну глупость.              — Здрасте! А Минхо выйдет погулять? — смеётся Джисон и машет рукой.              Кажется, в это момент замедляется время. Улыбка растягивается шире, пролетающий шмель медленнее машет крыльями, тень от листьев неторопливо гуляет по светящемуся лицу, а звук вокруг вовсе пропадает. Глаза Джисона прикрыты из-за широкой улыбки, его смех будто разлетается эхом и превращается в трель утренних птиц. Наконец слышно биение сердец, которые так давно не звучали в унисон.              Минхо резко просыпается и срывается с места. Время возвращает свой исходный темп. Широкими шагами, как и был – босиком, - бежит к калитке, толкает её и прижимается всем телом к Джисону, обнимая руками плечи.              Дыхание перехватывает. Глаза Джисона распахиваются, и приходится отшагнуть назад, чтобы не упасть в траву. Но руки быстро находят место на талии, голова укладывается на голову. Джисон протяжно выдыхает и ближе прижимает к себе Минхо.              Внутри извергаются вулканы. Но огонь не обжигает, а наоборот прогоняет боль. Внутри растут деревья, и распускаются цветы, поют птицы и порхают бабочки. Много бабочек. Джисон чувствует, как горький ком тоски и печали застревает в горле. В его глазах проступают слёзы, но это слёзы счастья. Он чувствует счастье. Чувствует под своими руками родное сердцебиение.              Руки трясутся. Но это не Хан, а прерывистые вдохи и выдохи Минхо.              — Мин... Минхо, ты чего? — почему-то тихо спрашивает Джисон.              — Это ты... по-настоящему ты, — шёпотом отвечает Минхо.              Его голова ещё теснее укладывается на плече Хана, прижимаясь к шее. Тело трясётся от частых негромких всхлипов. Джисон медленно поглаживает его спину, ведёт наверх, нажимает и проводит вниз, легко почёсывает так же, как и рыжего кота несколько минут назад.              — Конечно я, — улыбается сквозь пелену Джисон. — Чш... всё хорошо.              Они стоят в обнимку несколько минут, но, кажется, что проходит вечность. Каждый думает о своём. Джисон зависает на мысли о лете, о бабочках и Минхо, пока его рука, не останавливаясь, гладит спину, бока и плечи. Эти движения успокаивают, несколько минут хватило, чтобы Минхо смог выдохнуть последний солёный воздух.              — Ух, ну и денёк выдался, — через какое-то время весело произносит Хан и отстраняется от Минхо.              — Как доехали? — спрашивает Минхо и смазывает последние слёзы к вискам, трёт нос и покрасневшие уголки глаз.              — Меня чуть не стошнило по дороге, но ничего. Мы остановились у старой кафешки. Нас сразу узнала бабушка, которая там работает! — говорит Джисон. Его глаза засверкали блёстками.              — Тебя не забудешь, — Ли нерешительно, но смеётся.              Несколько секунд Джисон молча смотрит на него. Внезапная тишина завязывает руки. Минхо наверняка успевает придумать себе всё, что может сейчас произойти. Он бегает глазами то к пристальному взгляду, то к рукам Джисона, то к спрыгнувшему коту, то к земле под ногами. Они стоят друг напротив друга, вокруг стрекочут кузнечик и жужжат пчёлы. Слышно, как ветер несётся мимо деревьев, раскачивая их в менуэте. И внезапно тишину разрушает вопрос, разбивая настоящее.              — Ты просто ушёл, почему? — Джисон не давит, его слова вылетают легко, без боли. Он слишком долго ждал, чтобы оттягивать неизбежное.              Глаза, что до этого момента не находили себе место, зацепились за спасательную складку футболки на плече Хана. Минхо хмурится, его губы поджимаются, а руки прячутся за спину. Он делает вдох и тяжело выдыхает.              — Столько времени прошло, а я всегда помнил твои глаза, — Минхо плывёт, а на щеках появляется румянец. — Они такие красивые, знаешь. Я так рад снова тебя видеть.              Сердце Джисона раскалывается и резко появляется вина. Хан никогда не видел Минхо таким потерянным и тихим. Руки на миг тянутся к нему, но возвращаются назад.              — Тогда я... я был подростком, — продолжает Ли, — боялся всего на свете. Мне казалось, что один неверный шаг может поставить крест между нами, а мне так этого не хотелось, — Минхо будто сильнее прижимается к земле, потирая руки за спиной, — и... я испугался, испугался того, что начинал чувствовать.              Грудную клетку пробивает удар. Боль растекается по телу и бьёт в голову. Она не совсем понятная, давящая и колющая, она сковывает движение и заставляет молча слушать.              — Всё было по-другому тогда. Ночью я не спал. Мне снились кошмары, там был ты и я. До сих пор помню, как колотилось моё сердце, когда я проснулся. Сам кошмар уже не помню, но послевкусие... оно было ужасным, — продолжал Минхо, — тогда я понял, что никогда ещё не чувствовал что-то подобное. Я не стал бы так переживать, если бы на твоём месте был бы кто-то другой.              Джисон пытается поймать его взгляд и посмотреть в глаза, но тот старательно прячется, жмурится и отворачивается. Минхо берёт паузу и набирает воздуха в лёгкие.              — Прошло столько времени, мы так много потеряли. Мне так жаль, что я не смог найти тебя раньше. Прости меня. И за то, что тогда накричал, прости. Я такой мудак, — Минхо закрывает глаза.              Хан хочет его обнять, сказать, что обиды нет и всё в прошлом. Он шагает к нему и прерывается на полпути. Минхо выпрямляется, рассоединяет руки и, наконец, смотрит в глаза напротив.              — Джисон, всё, что было в детстве никуда не ушло. Тогда я не мог понять и принять себя, — его глаза дрожат, он намеревается снова заплакать, от этого становится ещё больнее, - но лучше поздно, чем никогда, верно?              Минхо снова отводит взгляд, собираясь с мыслями. Облака плывут, закрывая собой солнце. Ветер треплет волосы и одежду. Где-то вдалеке кудахчут куры и поёт петух, блеют козы и шелестит солома. Мимо пролетают птицы, а на цветах сидят бабочки. Они красивые, но слишком хрупкие. Рядом с Ханом стоит человек чем-то похожий на них. Он хрупкий внутри, его страшно сломать, хочется сохранить красоту и защитить от всех неприятностей.              — Знаешь, всё это время единственное, что я всегда помнил - это твои глаза и родинка на щеке, — Минхо поднимает взгляд и снова смотрит прямо в душу. — Они снились мне. Ты смотришь на людей не так, как другие. Это в тебе меня и притянуло когда-то, — он делает последний глубокий вдох и на выдохе произносит, — притянуло... и я влюбился. Влюбился по-настоящему. Ты мне нравишься, Джисон.              Сердце начинает ускоренно биться. У Хана округляются глаза и слегка приоткрываются губы. Он не может поверить в услышанное.              — Что ты сказал?              — Я всё понимаю. Ударь меня, толкни, вообще сделай всё, что захочешь. Я...              — Подожди, — Джисон перебивает Минхо и берёт его руки в свои, — я тебе всё это время нравился?              Минхо задерживает взгляд на переплёте рук. Возвращается к глазам Джисона и снова смотрит на свои руки в руках Хана.              — Да.              — Боже ты мой. Какой ты дурак, Минхо.              Джисон подходит ближе и наконец обнимает Ли, прижимает его к себе и закрывает глаза.              — Какой ты дурак, Минхо! Боже, — повторяет за собой Хан, — ты мне тоже нравишься, я это понял, когда ещё мелким был. Постоянно бегал к тебе. Мне нравился запах твоих волос. Я воровал для тебя клубнику и бабушкины булочки. Ты не представляешь, как сильно я скучал!              Джисон сильнее прижимает его к себе. А руки Минхо, что до этого просто болтались в воздухе, обвивают талию Хана. Они снова стоят так в обнимку, но тревожных мыслей, неизвестности и страха больше нет. Остались только бабочки и они вдвоём. Их связывало детство, и связывает настоящее. Всё ещё пугает будущее, но теперь всё плохое в прошлом.              — Мы вместе, — Джисон отрывается от тепла, но не перестаёт обнимать, и с легкостью ловит его взгляд, — мы, наконец, снова вместе. Всё будет хорошо, я больше никогда тебя не отпущу.              Даже сейчас, когда прошло столько времени, Минхо напоминает кота. Он прикрывает глаза, прячась от солнца, и так нежно улыбается. Хан не может насмотреться. Его глаза скользят по лицу, очерчивают границу отросших волос, всматриваются в бездонный карий, обводит взглядом блеск на кончике носа и останавливается на губах. Джисон хочет попробовать, подарить, доказать и закрепить. Он снова смотрит в глаза, те тоже держатся на губах напротив.              — Минхо, — снова шёпот, — я могу...              — Ох, что за вопросы, — быстро произносит и целует Минхо, прижимаясь губами к родным губам.              Перед глазами звёзды, облака и птицы. В руках тепло и мягкость. Под ногами города и леса. А на губах сладость и нежность.              Теперь всё хорошо, Джисон больше не отпустит Минхо.