Выходя из тени,

      — Хорошо, договорились. Тогда, встречаемся в библиотеке в пятницу ближе к, скажем, пяти часам? — ответом послужили активные кивки нескольких голов. — Отлично, до встречи. Если не сможете, то вы знаете, где меня найти! — с этими словами парень отошёл от группы людей и направился в сторону главной улицы города Сумеру.       — До встречи, Тигнари! — слышалось вслед, но этот самый Тигнари уже не обращал внимания на возгласы.       Он прижимал к своей груди стопку конспектов и пару толстых книг, крепко обхватив их рукой. Берет совершенно нелепым образом немного покосился из-за больших капризных ушей, которые так и норовили и вовсе спихнуть этот аксессуар с головы.       Тигнари шёл, не обращая внимания на прохожих. Он увеличивал шаг с каждым разом всё больше и больше, пока, кажется, не начал вовсе бежать. А бежал он от своего таинственного преследователя, который следует за парнем всюду, куда бы он ни пошёл.       Поначалу Тигнари старался не придавать этому значения, но потом эта ситуация стала очень нервировать студента. Избегать её больше не было разумным решением.       И всё же, как бы он ни старался резко оборачиваться или кричать на всю улицу «Я знаю, что ты за мной следишь!», — проку было мало. На самом деле, вообще никакого. Этот его преследователь был необыкновенно хорош в своём деле: он будто знал шаги Тигнари наизусть, предугадывал его действия с точностью до секунды, а потому подловить его никак не представлялось возможным.       Тигнари даже начало казаться, что это его воображение, ведь, кого ни спроси — никто ничего не видел и не слышал. Но он-то прекрасно слышал лёгкую и такую отточенную, грубую поступь босых ног! Словно этот человек по песку шёл, где на сотни миль ни единой души не встретишь, а единственными собеседниками могут стать разве что кусты красноплодника да хищные птицы, кружащие высоко в небе под палящим полуденным солнцем с целью высматривания добычи.       Студент всерьёз задумывался над тем, что постепенно начал сходить с ума из-за нескончаемой учёбы. Различных заданий, письменных работ, зачётов и всевозможных контрольных под конец пятого курса было более чем достаточно для того, чтобы не вылезать из библиотеки часами, а то и днями! И хотя для Тигнари штудирование книг было привычным делом, всё же такая нагрузка не могла не сказываться на здоровье: парень стал бледен, вял; появились мешки под глазами; кости, по ощущениям, будто кто-то хорошенько перетёр внутри него, ибо при каждом шаге слышался хруст чего-то; спина стала ныть на пару с поясницей из-за одного и того же положения; голова постоянно кружилась и колола в области висков, да и давление скакало. У него иногда не было времени нормально поесть!       Но его преследователь оказался на удивление сентиментальным и заботливым: когда Тигнари отходил за очередной книгой для конспектов, потягиваясь во всем теле, на его столе вдруг оказывалось пару яблок и бутылка холодной воды. Поначалу он относился к этому подозрительно, мало ли, вдруг этот сталкер хочет усыпить Тигнари и забрать в своё звериное страшное логово, каким оно представлялось ему в фантазиях. Но не успевал он должным образом обсмаковать эту мысль и прокрутить её под разными углами у себя в голове, как на столе помимо всего прочего появлялась записка, всегда с одним и тем же содержанием: «Если бы мне потребовалось усыпить тебя, то я бы сделал это и без дозы снотворного. Ешь». А Тигнари дважды повторять не надо. Но и спасибо парень не стремился говорить. Мол, перебьётся.       И вот сейчас, бегая от неизвестно чего по главной улице, получая странные и, даже, слегка презрительные взгляды прохожих, Тигнари всё равно старался не обращать на это всё внимания, желая как можно скорее добраться до дома. У него было достаточно времени за эти две недели, чтобы как следует обдумать абсолютно всё, все детали, все мельчайшие аспекты этой слежки.       Тигнари пробовал «терять» свои рукописи и важные заметки, случайно роняя их на улице или в коридорах Академии, и каждый раз эти самые рукописи и заметки вновь оказывались у него на парте в лекционном зале. Кабинеты постоянно меняли, на неделе лишь пару раз могло выпасть занятие в одном и том же кабинете, причем расписание не вывешивали для всех, оно было скорее индивидуальным, поскольку студенты имели право выбирать те предметы для изучения на каждом курсе, которые были бы им более полезны в будущем. Из чего следовал вывод, что этот таинственный преследователь хорошо ознакомлен с личным расписанием Тигнари и его предпочтениями в учёбе (да и не только в учёбе, а ещё в еде, спорте и различных заведениях, которые тот посещал, он был уверен в этом!)       Для того, чтобы узнать расписание, было мало просто побеседовать с некоторыми его сокурсниками. Следовательно, преследователь был человеком высокой должности, к тому же он хорошо знал местность и Академию. Значит, это матра. Обычный человек ни за что бы не догадался, что за ним ведётся слежка, поскольку матры ничем не выдавали себя. Но этот был особенным, что ли? Его заботу сложно было списать на долг, ведь работа матрой подразумевает под собой холодность, рассчётливость, сообразительность и строгость. Навряд ли другой матра на месте его преследователя стал бы вкладывать в книги Тигнари нелепые записки с... шутками? Да, это определённо должны были быть шутки. Должны были, но студент не считал их смешными. Это было по-ребячески глупо. «Я назову собаку именем твоим»? Серьёзно? Он правда думал, что Тигнари собака? Это было даже обидно.       Но Тигнари не комкал записки. Он их складывал себе в карман. Так... До поры до времени.

***

      Уснуть долго не получалось. У Тигнари был весьма продуктивный день. Календарь показывал, что на следующей неделе начинаются экзамены, потому с подготовкой более нельзя было медлить. Не то, чтобы парень откладывал её, нет. Просто он готовился весь год не в таком интенсивном темпе, как последние две недели. Усталость накатывала с новой силой, кофе не помогал, а увеличение дозы ещё хуже скажется на и так измотанном организме. Тигнари оставалось только засиживаться в библиотеке до позднего вечера, когда смотрящие уже с метлой его выгоняли, либо же пыхтеть дома до самого рассвета под размеренное пение птиц и шелест листвы.       Ночной Сумеру весомо отличался от дневного. Хотя бы тем, что ночью мало кто бодроствовал, а потому за окном Тигнари слышал лишь гул летнего прохладного ветерка да крики подростков иногда. Вот живут хорошо, подумалось вдруг ему. Они гуляют, а он должен сидеть и работать. Ну тут уж ничего не попишешь, Тигнари важно было его будущее и мечты. Да и он никогда не был ярым фанатом «разгульного» образа жизни. С детства в учебниках и различных энциклопедиях потонул, да так и не смог вынырнуть. Не время жаловаться.       Парень так и просидел до первых лучей предрассветного солнца, а когда сомкнул глаза — раздалась трель будильника. И пяти минут не поспал... Тигнари всегда пёкся о своём здоровье и самочувствии, ставя эти два пункта превыше всего, но сейчас было просто необходимо жертвовать самым дорогим для светлого будущего, которое ему пророчили и преподаватели, и сокурсники, и приятели, и родители.       Студент присел на кровати, свесив ноги на пол, устало и с раздражением протёр глаза, после чего потупил взгляд в деревянный пол. Убранство его комнатушки было скудным: у большого окна стоял письменный стол с шестью полками под учебники и тетради, две из которых занимали разные небольшие сумки и рюкзаки, сложенные в аккуратную стопку, а на самом столе и на подоконнике стояли маленькие горшки с кактусами; слева от стола, у стены находился шкаф, в котором хранилась повседневная и парадная одежда Тигнари, а также ученическая мантия; у входной двери стояла небольших размеров тумба, на которую он клал, входя в квартиру, ключи или мелочь из карманов, а также свой ненавистный берет; ну а чуть поодаль, в небольшом закутке напротив стола стояла двухместная кровать, под которой был выдвижной ящик с вещами первой необходимости. В комнате имелся ещё шкаф с личной библиотекой Тигнари.       Далее комната резко переходила в кухню, которая тоже не была особо заполнена мебелью: круглый стол, четыре стула по классике, прочная керамическая столешница с вмонтированной в неё раковиной да шкафчиками сверху, в которых хранилась посуда. Столовые приборы находились в ящике справа от раковины. Хоть места было и мало, четыре человека здесь вполне могли уместиться. Большое окно разбавляло светом довольно мрачное помещение. На подоконнике не обошлось без фикуса. Занавески хоть и были, но их никогда не трогали. Сама кухня была шириной в шесть шагов взрослого человека. Из кухни можно было попасть в ванную комнату, совмещённую с уборной.       Тигнари взглянул на часы и вздохнул. Пора собираться, ведь он же не хочет опоздать, верно? Парень встал с кровати, потянулся и, вильнув хвостом, быстро собрал всё необходимое в сумку, оставив её на тумбе около двери. Сам же он направился переодеваться и делать утренние процедуры.       Тигнари устало глянул на себя в зеркало, трогая мешки под глазами. Склеры покраснели, придавая лицу ещё более больной вид.       Умывшись и причесавшись, Тигнари быстро сделал простой бутерброд и съел его, пока обувался. Дорога до Академии занимала минут десять, и это определённо было преимуществом. Парень нарочно не стал брать комнату в общежитии, которую ему так охотно предлагали, поскольку отдавал предпочтения тихим и уютным вечерам за чтением книг и подготовкой, нежели глупым играм или активным ночным беседам. Он прекрасно понимал, что подавляющее большинство его сокурсников не было так сильно озабочено учёбой, как он сам. Да и квартирка сдавалась почти задарма. Стипендии и денег от родителей вполне хватало, чтобы жить в относительном комфорте, при этом имея средства на незапланированные покупки, например, новых книг или растений, либо на походы в кафе.       Уже подходя к Академии, Тигнари вдруг остановился и огляделся. Либо дело было в его задумчивости, либо его преследователя и правда не было сегодня. Он не слышал уже такую «родную» и хорошо выученную поступь.       Это было странно, но, впрочем, замечательно! Можно было спокойно выдохнуть и провести день без лишней нервотрёпки.

***

      Тигнари сидел в лекционном зале, ожидая звонка. Оставалось буквально несколько минут до начала занятия, ребята спешно рассаживались по свободным местам на возвышающихся рядах. Сам парень сидел где-то в начале, но не слишком низко. Тут и видимость и слышимость была лучше, да и не отвлекал никто. На задних рядах поговорить любят зачастую, а это мешало процессу обучения.       Прозвенел звонок и Тигнари подпёр голову рукой, открывая большую, почти полностью исписанную тетрадь. Он ловко покрутил в руках перо и, макнув его кончик в чернила, принялся записывать тему лекции. Что-то по общей биологии, что Тигнари и так знал, но показывать своё неуважение к преподавателю не желал.       Пока он выводил аккуратные и ровные буквы под размеренный и спокойный тон преподавателя, послышался скрип входной двери.       — Прошу прощения, — произнёс незнакомый, чётко поставленный голос с едва заметной хрипотцой. Да-да, именно незнакомый, потому что Тигнари имел множество знакомых не только со своего факультета, но и с других, а этот голос он определённо слышит впервые. Парень мог поклясться в этом.       Тигнари с интересом поднял голову и застыл: пред ним стоял смуглый парень невысокого роста с белыми, вернее, пепельными и очень нетипичными для его вида волосами. Одет он был не в ученическую (обязательную) мантию, а... во что вообще? В чёрную накидку, закрывавшую всё его тело. Лишь ноги были босыми.       Тигнари смутился. Это вообще студент? Но его размышления прервали:       — А, Сайно, проходите, — и он прошёл. Прошёл прямо через ряд, где расположился Тигнари, кротко глянув на него своими алыми и искрящимися глазами. Он сел ровно сзади Тигнари, на свободное место повыше, через две парты.       Сам же Тигнари поплотнее прижал уши к голове. «Проходите»? Не «проходи»? Ему не послышалось? Хотя, может, это банальная вежливость, но... Профессор Аббатуи никогда со своими студентами на «Вы» не вёл разговоров. Да чёрт с ним, с обращением! У этого Сайно даже сумки никакой не было. И зачем садиться именно сзади Тигнари, когда свободны были несколько парт на первых рядах, да и по бокам места ещё оставались?       Тигнари буквально чувствовал на себе взгляд всю лекцию. Затылок будто горел. Берет не спасал ситуацию никак. Может, он смотрел, потому что впервые видит человека с ушами и хвостом? Вполне вероятно, но не всё же занятие пялиться. Ему так и хотелось повернуться и уставиться в ответ, но это было бы нагло. В любом случае, Тигнари так и не написал ничего стоящего, поскольку не мог сосредоточиться на лекции. Каждый шорох, каждый шёпот, каждый взгляд его отвлекал.       Парень быстро захлопнул тетрадь, собрал вещи в сумку и подорвался с места. Было несколько минут в запасе перед новой лекцией. Вышел он из аудитории самым первым, чем удивил не только себя, но и некоторых ребят, походу. Но не это важно сейчас.       Тигнари почти бегом добрался на другой этаж, сжимая ручки сумки на своем плече сильнее. Завидев знакомую ему компанию ребят, с которыми он часто обсуждал различные проекты, парень подошёл к ним, тихо встав рядом с блондином. Тигнари облегчённо вздохнул.       — Тигнари, дружище, привет! — протянул этот самый блондин, в дружелюбном жесте приобняв ушастого за плечи. — Завтра всё в силе?       Близился конец недели, а значит и запланированная встреча в пятницу для совместной подготовке к зачёту по биологии неумолимо приближалась.       Тигнари моргнул.       — Да, конечно, Кавех. Захватите только прошлые записи, которые мы делали с вами, они нам пригодятся, — предупредил он, получив в ответ согласные улыбки.       Тигнари пользовался популярностью у студентов со всех факультетов, его постоянно хвалили и ставили в пример другим, вешали на доску почёта, доверяли порой сложные вопросы, решение для которых найти было под силу, по мнению преподавателей, только ему, ну а его сокурсники просили иногда помочь им объяснить тот или иной материал. Потому он и решил создавать небольшие «собрания», чтобы помогать сразу несколькими ребятам.       Дальше группа этих студентов принялись обсуждать то, во что Тигнари не вникал. Все его мысли занял этот Сайно. Парень вновь пустился в размышления.       «Не похоже, чтобы он был студентом, потому что ношение униформы — обязанность каждого, — думал он. — Ещё и босой, смотрит пристально... Пока что мало совпадений, чтобы строить какие-либо выводы, но всё же... Всё же что-то не даёт мне покоя», — Тигнари поднял взгляд и заметил у дальней стены уже знакомую фигуру в чёрной накидке. Оба удивлённо уставились друг на друга через весь коридор.       Тигнари вздрогнул, когда прозвенел звонок, раздавшийся громкой трелью в столь чувствильных ушах. Парень прижал их руками, но это мало чем помогло. Все начали расходиться, но Сайно не двигался. Тигнари пришлось оторвать свой взгляд от этих глубоких рубинов, потому что его окликнули:       — Тигнари, Тигнари! Ты идёшь? — названный посмотрел на отдаляющихся ребят, а затем вновь на стену, но там уже никого не было.       Он рассеяно моргнул.       — Да, пойдёмте...

***

      Весь день провёл он, чувствуя на себе пристальный и прожигающий дыру в его затылке взгляд. Это нервировало.       Тигнари устало выдохнул. Сумка расслабленно болталась на его плече, пока он шёл в библиотеку. Нужно было взять парочку книг по травологии и микологии, а ещё лучше было бы прочесть их прямо там, но тогда Тигнари рисковал получить ещё одну бессонную ночь и ещё бо́льшую усталость. Спать хотелось неумолимо.       Парень зевнул и, прикрыв рот рукой, вяло поприветствовал девушку-смотрителя, которую видит тут чуть ли не каждый день. Тигнари лишь предупредил её, что возьмёт несколько книг, но та даже записывать его не стала — вот ведь, как доверяла. Хорошая репутация и пунктуальность делали своё дело. Студент благодарно, но как-то вымученно улыбнулся ей, проходя к нужной секции. Сумку снимать он не стал — всё равно уйдёт сразу же. Если поторопиться, то можно будет немного вздремнуть до вечера, а уже там посмотреть по ситуации.       Тигнари подавил очередной зевок и взглянул наверх. Две маленькие книжки были на уровне глаз, а другая, более объёмная — чуть выше. Ушастый открыл сумку, погружая в неё первые две, и потянулся за другой, как вдруг случайно задел стоящую рядом хлипкую лестницу. Не успел он среагировать, как чья-то рука поставила её на место, предотвращая возможную головную боль и шум в месте, где он не приветствуется. Тигнари обернулся, быстро запихнув нужную книгу в сумку. Перед ним стоял Сайно.       — Ты следишь за мной, — констатировал Тигнари, прижав уши к голове сильнее.       — Вовсе нет, — пожал плечами Сайно.              Голос его был низким, томным. Тигнари вздрогнул.       — А вот и да.       — Говорю же, нет. Я...       — Послушай, — прервал его Тигнари, — я не собираюсь объяснять, почему я так думаю, слишком долго. Просто скажи мне, зачем. Не мотай мне нервы, я и так на взводе с этой твоей слежкой... — устало проговорил тот, сведя брови в переносице.       Сайно вздохнул:       — Долг, — кротко сказал он.       — Матры? — попытался спросить Тигнари, но заметив строгий взгляд алых глаз, стушевался и выставил руку перед собой. — Прости, не буду лезть. Знаю, что да. Только скажи, почему?       Сайно сделал вид, что задумался.       — Скажу, если поешь со мной.       Тигнари почувствовал, как брови его поползли наверх:       — Что, прости?       — Говорю, скажу, если поешь со мной.       — Да расслышал я с первого раза, просто...       — Не просто. Ты не ешь ничего нормального, хотя ранее питался только полезной пищей. Сейчас же твой рацион состоит из бутербородов сомнительного происхождения и кофе. Истощение заработаешь, — перебил его Сайно.       — Не учи учёного, сам знаю... — Сайно лишь хмыкнул на это, сложив руки на груди, а Тигнари крепче сжал сумку на плече. Он подумал несколько секунд, прежде чем дать ответ: — Хорошо, я согласен.       «Только ради того, чтобы узнать, по какому вопросу я вызвал интерес у матр», — твердил он себе, и отчасти это являлось правдой. Отчасти.

***

      Сайно оказался на удивление разговорчивым собеседником. Мало-помалу и Тигнари включался в разговор, стараясь лишний раз не реагировать на жалкие попытки пошутить. Тигнари каждый раз вздыхал, подпирая голову рукой, либо с раздражением смотрел на Сайно, как бы вопрошая «Ты серьёзно? Кто-то вообще смеётся с этого?», после чего белобрысый замолкал и неловко тёр затылок. В остальном всё было сносно.       Оказалось, что матры решили, будто Тигнари собирает группу лиц, чтобы совершить бунт против Академии. Максимально глупо, думал он. Кому вообще такое в голову может придти? Тигнари хоть и был популярным, да и репутацией хорошей обладал, но он вовсе не был двуличным человеком. Он всегда старался говорить о том, что ему не нравится сразу, не заводил дружбы с сомнительными персонами, был вежлив, учтив и обходителен. И у него в мыслях уж точно не было плана по свержению мудрецов Академии. Но спорить не входило в его планы, поэтому Тигнари лишь устало покачал головой и вздохнул, пытаясь усвоить эту информацию. У него ещё будет время подумать, а пока стоило сосредоточиться на еде.       Тигнари еле как уговорил Сайно разделить счёт пополам, ибо тот нарывался заплатить за них двоих. В кафе «Пуспа» было по-настоящему уютно и комфортно. Здесь не было так много народу сейчас, вечером, как, например, бывает днём или в выходные дни, а значит не было и лишнего шума. Само помещение хоть и изобиловало различными картинами, растениями и декором, но это вовсе не смотрелось так обляписто, как могло показаться изначально. Наоборот, это добавляло антуража и создавало вид традиционного сумерского помещения, где были всех цветов ковры как на стенах, так и на полу, где из уютного и неприметного угла лилась успокаивающая музыка, разбавляемая разговорами посетителей кафе, и где витражные, большие окна преломляли свет, превращая его в зелёно-жёлтые лучи.       Тигнари расправился с порцией незамысловатого, но очень сытного салата из овощей, сыра, мягкого мяса и какой-то заправки, после чего приступил к десерту, а именно — пахлаве. Это недорогое, но сладкое и вкусное традиционное угощение Сумеру. Именно пахлаву чаще всего заказывали в «Пуспе» приезжие из Ли Юэ, Инадзумы, или, например, Фонтейна. Сами же коренные жители Сумеру умели готовить это блюдо сами, ведь оно не требовало особых усилий и много времени. Каждый изволил готовить пахлаву так, как пожелает его душа, а потому одинаковый вкус можно было крайне редко встретить.       Мама Тигнари часто готовила этот десерт своему сыну в детстве, но сейчас он был лишён этой радости. Мать студента была исследователем, а потому всё своё время проводила за раскопками древних реликвий, но письма пару раз в месяц слать не забывала с деньгами. Тигнари становилось стыдно от того, что он, двадцатилетний парень, всё ещё получает деньги от родителей. Но найти способ пассивного заработка никак не удавалось из-за учёбы. Зато скоро конец пятого курса, а значит и конец материальной зависимости от родителей.       Сейчас же Тигнари с радостью уплетал пахлаву, довольно помахивая хвостом. Берет покоился в сумке, уши наконец чувствовали себя свободно. Сайно же сидел напротив Тигнари, ничего не ел, только с неприкрытым интересом смотрел на него, подперев голову руками об острый подбородок. Рядом с ним стоял нетронутый стакан воды со льдом, кубики которого давно растаяли. На стенках образовался конденсат от температуры в помещении.       Тигнари ещё раз довольно махнул хвостом и благодарно улыбнулся своему собеседнику, вытирая руки салфеткой.       — Спроси, — сказал он.       Сайно моргнул и выпрямился:       — Что?       — Я же вижу, что спросить хочешь. Так что? — Тигнари лукаво взглянул Сайно в глаза, а тот откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.       — Я одного не смог понять до сих пор... — начал он, но задумался, видимо, подбирая слова. — Ты кто по...по расе?       — О, — Тигнари кивнул сам себе, будто ждал именно этого вопроса. — Я фенек. Пустынные лисицы. Но, думаю, ты и так это знаешь, — парень подмигнул и начал что-то искать в сумке, из-за чего его уши качались в такт его движениям.       Сайно хмыкнул и подавил слабую улыбку, которая так и наровилась заиграть на губах:       — А ты не промах, — заметил он.       — Я многое успел понять, пока ты ходил тенью за мною... О! — Тигнари достал из маленького кармана в сумке клочки бумажек и положил их перед Сайно, отодвигая тарелку в сторону. — Не объяснишь?       Сайно неловко кашлянул, скользнув взглядом по рукам Тигнари, запискам и его лицу.       — Ну надо же мне было как-то тебя подбадривать...       — Никто же не просил.       — Я сам захотел, — Сайно покрутил кольцо на большом пальце.       — ...Ладно, — хмыкнул Тигнари, убирая сайновские записки с шутками обратно. — Должен признать, некоторые вызывали у меня улыбку, но бо́льшая часть — недоумение.       — Сам знаю, — усмехнулся Сайно.       — Да, верно... Больше ничего не хочешь сказать? — студент выжидающе посмотрел на своего собеседника и приподнял бровь.       — Завтра я буду наблюдать за тобой опять, после чего моя работа будет окончена.       Тигнари закатил глаза.       Девушка-официант подошла и он, не глядя, положил на стол половину стоимости заказа.       Сайно последовал его жесту и оплатил остальную часть, но спросил:       — Ну что? Ты же сам спросил, а я ответил, — он встал из-за стола, подходя к Тигнари.       — Я, между прочим, ожидал извинений, но от тебя их, по всей видимости, не получить. — Тигнари тоже встал из-за стола, накинул сумку на плечо и направился к выходу.       Сайно последовал за ним, что-то недовольно пробубнив себе под нос. Нагнав Тигнари, он обошёл его спереди, заставляя остановиться:       — Приношу свои искренние извинения за предоставленные неудобства.       Тигнари сперва застыл, а потом улыбнулся, хихикнув в кулак. У Сайно ёкнуло сердце.       — Вы прощены, генерал махаматра, — он просмеялся и похлопал Сайно по плечу, — хоть ты и немного лицемер, всё равно прощаю. Ради дела же...       Студент обогнул генерала махаматру и толкнул двери.       На улице уже вечерело: люди постепенно разбредались по домам, детей тоже загоняли домой; лёгкий ветер потрепал головы обоих парней, из-за чего капюшон Сайно слетел, а его пепельные волосы чуть колыхались на ветру; закат розовел, а солнце пряталось за ровной гладью воды.       Они дошли до главной дороги, но Тигнари остановился и обернулся на Сайно:       — Не проводишь? Не сомневаюсь, что ты знаешь, как дойти наиболее коротким путём, — он улыбнулся одними лишь уголками губ, а генерал на этот раз не смог сдержать своей лёгкой улыбки.       — Провожу, — кивнул он и поравнялся с Тигнари, меняя их направление чуть в сторону.

***

      На этот раз Сайно сел прямо рядом с Тигнари, за одну парту. Многие косились на них. Всем было интересно, что это за парень в чёрной мантии и почему он так любезничает с гордостью всей Академии. Но сам Тигнари упорно старался не обращать внимания на все их косые взгляды и шепотки. Точно так же пытался игнорировать и Сайно, у которого подозрительно быстро развязался язык. Поток словесного поноса был нескончаемым, и только когда ушастый начинал злобно шипеть в ответ на шутки, тот ненадолго замолкал. Но потом всё вновь продолжалось, порой с удвоенной силой, так что Тигнари оставалось лишь устало вздыхать, раздражённо закатывать глаза и молить всех известных ему богов о том, чтобы это недоразумение поскорее прекратилось.

***

      После окончания занятий, когда студенты расходились по своим комнатам в общежитии, Тигнари двинулся в сторону библиотеки, а Сайно следовал ровно за ним своей тихой поступью. По началу он хотел стоять где-то в стороне незаметной тенью, но Тигнари сказал, что это будет лишний раз нервировать его.             Неприятный след после всех этих преследований оставался где-то на сердце, оседая внутри грузом. Сайно спорить не стал, лишь согласно кивнул.       Вчера позаниматься так и не вышло. Когда они дошли до дома Тигнари и неловко распрощались, студент вдруг почувствовал ту самую усталость, которая сопровождала его все эти две недели, и поэтому он, как только переступил порог своей квартиры, сразу же упал на кровать, забывшись. Только ботинки успел скинуть в коридоре. Академическая мантия была немного мятая сейчас, но это не так страшно. Зато парень более-менее выспался и щёки больше не были такими впалыми и бледными: на них начал появляться лёгкий румянец. И всё же книги он сегодня не отдаст, а потому, входя, он лишь кивнул девушке-смотрителю и прошёл к самому дальнему столу, где его уже дожидались остальные ребята.       Тигнари поздоровался, достал необходимые вещи из сумки и повесил её на спинку стула, садясь. Рядом тихо приземлился Сайно.       — Тигнари, а это..? — вопросила одна девушка, осторожно глянув на матру.       — Не беспокойтесь, он со мной. Делайте вид, что тут только мы, он не помешает вам, правда? — Тигнари зыркнул на Сайно и тот в подтверждении его слов кротко кивнул.       Группа выдохнула и Тигнари начал объяснять упущенный ими материал нескольких прошедших лекций. Ему задавали вопросы, а ушастый сразу же с энтузиазмом отвечал на них так, что даже Сайно стала интересна ботаника.       Матра сделал вывод, что к Тигнари и правда все тянутся — и не только для того, чтобы потрогать уши. Он, конечно же, не разрешал, злобно махая хвостом, но всё же.       Тигнари мастерски рассказывал нужный материал, умело разъяснял темы. Это явно преподавательский талант. Потом Сайно обнаружил себя за тем, что с удовольствием слушает размеренный голос Тигнари, подперев щёку рукой. Он не стал одёргивать себя даже тогда, когда заметил, что частота взмахов хвостом увеличилась, уши чуть прижались, а на лице ушастого заиграл румянец более насыщенного оттенка. Душно, наверное. Но разглядывать лицо Тигнари было поистине интересным занятием.       Пальцы его были тонкими, бледными и длинными, без лишних аксессуаров — не то, что у Сайно. Он также заметил за Тигнари то, что тот любил грызть кончик пера, когда думал. Он забавно морщил нос, когда негодовал или злился на что-то. Кончики ушей его мелко начинали подрагивать, когда он испытывал радость, а золотая серёжка забавно звенела. А ещё Тигнари совершенно точно обожал закатывать глаза, даже если нарочно.                   Несносный, вредный фенек...       Сайно улыбнулся.

***

      Слежка давно прекратилась. Никакой долг Сайно больше не обязывал быть рядом с Тигнари и присматривать за ним, но он был. Сидел с ним рядом, помогал с учёбой, подкалывал, занимался вместе с ним в библиотеке, ужинал и обедал в кафе, а иногда даже заходил за ним, после чего оба шли в Академию. Сайно научил Тигнари играть в карты, и теперь на больших перерывах они проводили всё свое время за очередной партией. Тигнари бесился, что не выигрывает, а Сайно иногда ему поддавался, за что получал укоризненный взгляд ярких нефритов. На нелепые попытки пошутить Тигнари пару раз отвечал ему шуткой в ответ, от чего сердце Сайно радостно пускалось вскачь, а глаза загорались азартом. Он и подумать не мог, что у этого ушастого окажется такой характер! А ещё Сайно заметил, что хоть Тигнари прикосновений старается избегать, тем не менее от касаний Сайно он не уходит. Ни от руки на плече, ни от похлопываний по спине, ни даже от коротких объятий или поглаживаний по голове! Уши разрешил почесать! Чудеса, да и только... Позволял даже свои длинные (почти) чёрные волосы вычесывать. Они были безумно мягкими и гладкими, блестели, словно драгоценные камни и переливались на солнце разными оттенками тёмно-зелёного цвета.       Тигнари не спрашивал почему Сайно всё ещё остаётся с ним, если его долг как матры давно выполнен. Ему вдруг стала приятна компания Сайно и его любая помощь, ненавязчивые жесты, безобидные шутки... Сайно, конечно, иногда пропадал на пару дней, но в качестве извинений всегда приносил «финики для фенека», как он любил приговаривать. Тигнари сам не понял, когда вдруг стал нуждаться в этом. Раньше он предпочитал проводить время наедине со своими мыслями, но сейчас каждую из них Сайно умело разбавлял рассказами о Пустыне, своих коллегах, смешных моментах и, что немало важно, о себе. Тигнари был рад услышать что-то из личной жизни Сайно, что лишь показывало возрастающее доверие между ними. Взамен студент старался говорить о том, чего Сайно знать не мог: например, истории из детства. А генерал махаматра внимательно слушал и дарил искренние улыбки.

***

      Когда же Тигнари срезал свои длинные и безупречные волосы по шею, Сайно долго ходил хмурый. Тигнари даже пытался извиняться, но всё тщетно. Через неделю это состояние прошло и ушастый пообещал более их не отстригать. Матра утвердительно кивнул, опустил голову в пол, взял Тигнари под руку и направился в сторону нужной им аудитории.       Этот жест начинал входить в привычку, а студент вовсе не был против. Он сам охотно примыкал ближе, не желая разрывать телесный контакт.       Так и сдружились. Больше никто не смотрел на них с отчуждением и непониманием, а наоборот — вежливо приветствовали их, болтали о том о сём с Тигнари, обменивалась парой слов с Сайно и шли своей дорогой дальше.

***

      На выпускном, толкая праздную речь для всей собравшейся толпы, Тигнари смотрел только в одну сторону — туда, где стоял уже родной силуэт в неизменной чёрной накидке. Он счастливо улыбнулся и понял, что ему также счастливо улыбаются в ответ.       Послышались громкие аплодисменты и Тигнари еле как смог выбиться из кучки профессоров и учеников, окруживших его. Многие просили бывшего студента остаться преподавать здесь, но ответ был всегда отрицательным. Тигнари не отрицал, что у него был явный талант к преподаванию, но за годы обучения в Академии он чётко решил, чем будет заниматься: пойдёт по стопам родителей, станет исследователем и будет помогать людям, работая лесным дозорным. Не самая простая работа, зато свобода, свежий воздух и природа.       В сумку Тигнари запихнул все награды и подарки, которые ему дали, вывернулся из толпы и поспешил к Сайно, стоявшему у перил.       — Фанаты проходу не дают? — усмехнулся матра, с теплотой глядя на Тигнари.       Тот отдышался и скрестил руки на груди с напыщенным видом:       — Очень смешно, — протянул парень, но против воли улыбнулся. Он снял жалкий берет с головы и кинул его себе под ноги, яростно растоптав. — Никогда больше не надену эту штуку.       — И правильно. Я тоже их не любил, да и тебе намного лучше без него, Нари.       Тигнари мягко улыбнулся, стараясь скрыть смущение. Это ласковое прозвище возникло совершенно случайно, и если по началу ушастый протестовал, то потом смирился с той теплотой, которое вызывало это прозвище внутри. Тем более, из уст Сайно оно звучало искренне и так нежно, что Тигнари всегда удивлялся про себя, как человек с обычно каменным лицом при виде него словно расцветал, более не скрывая улыбок.       — Сложно представить тебя в академической форме... — только пробормотал Тигнари.       — А ты пытался? — Сайно лукаво подмигнул.       — Опять за своё? — бывший студент пригрозил ему кулаком и оба рассмеялись.       Между ними повисла тишина, в которой витали видимые нотки недосказанности. Они перестали обращать внимание на происходящее вокруг. Тигнари посмотрел в лицо Сайно, а тот смотрел в ответ, не моргая.       Взгляд его алых, слегка прищуренных глаз будоражил...       — Нари? — осторожно позвал матра, подходя ближе.       — Да? — собственный голос подвёл, отдавая лёгкой хрипотцой. Он прокашлился, следя за действиями Сайно, при этом не отрывая взгляда от него. Глаза метнулись к тонким губам, но быстро вернулись обратно.       Сайно подошёл ещё ближе, заставляя Тигнари прижать уши к голове. Хвост против воли захлестал по полу. Такая близость сводила с ума. Одна рука нервно сжимала лямку сумки в районе предплечия, а другая теребила край мантии.       — Ты знаешь, что сделал человек, чтобы не сидеть без денег? — серьёзно спросил генерал.       Тигнари моргнул и гневно закатил глаза:       — Нет, не знаю. Просвятишь? — протянул Тигнари, топнув ногой.       — Он прилёг.       Парень возмущённо выдохнул:       — Ты просто настоящий иди... — но речь его была прервана неловким и кротким касанием чужих губ.       Тигнари удивлённо поморгал, а когда Сайно отстранился и отступил на шаг — неверяще заглянул ему в глаза, ища подвох. Но такового не было.       Бывшему студенту потребовалось несколько коротких мгновений, чтобы вновь сократить дистанцию между ними, обнять руками горячую шею и вновь примкнуть губами к слегка сухим сайновским губам. Ответом послужило удовлетворённое мычание и тут же Тигнари ощутил крепкие руки на своей талии.

Эпилог.

      — Пошли вон, — с крайней степенью раздражения рыкнул Тигнари на своих непутёвых подручных. В последнее время он был очень зол из-за нерях, которые забредали в лес Авидья. Они не только пугали лесных обителей, но и умудрялись топтать растения, есть неизвестные им грибы и плоды с деревьев, после чего самозабвенно валялись на траве.       Тигнари после выпуска осуществил свою давнюю мечту: стал лесным дозорным. Всё небольшое поселение стало считать его главой, а он не был против. Сайно же, раскрыв некоторые секреты своей работы, стал заходить реже к нему: причиной тому была длинная дорога и миссии по поимке беглецов. Впрочем, несмотря на загруженность, они всегда писали друг другу письма и заглядывали в гости. Когда предатели Академии забредали в лес Авидья с целью побега, Тигнари ловко их вылавливал и передавал прямо в руки генералу махаматре, получая вознаграждение в виде коротких, но заботливых поцелуев. Оба парня не любили выставлять свои чувства напоказ, а потому на публике перекидывались лишь парочкой ласковых фраз, объятиями, кивками, улыбками и чмоками в щеку. Они никогда не обсуждали природу своих чувств, ведь и Тигнари, и Сайно прекрасно понимали, что то, что между ними — чистая, крепкая и взаимная любовь.       Сайно сидел на койке Тигнари в его хижине. Когда дверь захлопнулась и двое подручных ушли, Тигнари тяжело выдохнул.       — Тяжёлый день, да? — осторожно спросил Сайно, глядя своему возлюбленному в глаза. Тигнари что-то промычал и двинулся к нему, садясь рядом. Кровать слегка прогнулась и скрипнула.       — Надо будет позже извиниться... — пробормотал Тигнари и устало взглянул Сайно в глаза.       — Иди сюда, — генерал призывно расставил руки в стороны.       Тигнари повиновался и тотчас оказался в тёплых, уютных и таких желанных объятиях. Ему не было нужно ничего, кроме этого. Даже лишних слов или разговоров. Просто безмолвная забота.       Много воды утекло со дня выпуска, но Тигнари был благодарен всем богам за то, что он имеет сейчас. Благодарен не только им, но и самому себе, судьбе и, конечно же, Сайно.       Хвостатый что-то опять промычал в тёплое, почти что голое плечо, и генерал сумел разобрать тихое «Спасибо...»