О предназначении и поворотах судьбы...
9 июня 2024 г., 23:23
Стелла держала в руках книгу Домино. Прошло несколько дней с тех пор, как Муза принесла ее. Признаться, фея солнца и луны не знала, как поступать. Она не из тех, кто сомневался в священных магических реликвиях. Но вся эта история была странной, покрывалась множеством вопросов и заставляла подолгу вглядываться в окно и задумываться.
Девушка нахмурилась, снова возвращаясь к мыслям, в которых уже много раз казнила Валтора. Вот только наличие этой книги в качестве доказательств значило очень многое, снимала с него вину. Конечно, она еще могла обвинить его в убийстве Ская, но тогда насколько лицемерным бы это было? Один из убийц ведь сидел с ней за одним столом совета. Не трудно догадаться, кто виновен в смерти отца Ская. Даже слишком легко. Притязания на трон, пошатнувшееся положение, помолвка Ская с Блум, и Диаспора на заднем плане всех этих действий.
Дверь почти бесшумно открылась. Королева ожидала увидеть на пороге Брендона, но вместо этого в оранжерее возник временный король Эраклиона. Отец Диаспоры. Убийца.
Стелла не показала испуга, только сильнее выпрямилась, сложив ладони на животе.
— Вы что-то хотели? — поинтересовалась девушка, взирая на незваного гостя с усталой улыбкой на лице. Ее усталость казалась вечной. Она никогда бы не подумала, что в свои двадцать пять будет ощущать себя настолько неживой. Хотя, признаться, раньше ей нравилось быть в центре внимания, нравилась ответственность, лежащая на плечах. Сейчас же эта ответственность стала какой-то удушающей, будто кто-то или что-то переставил шахматы на доске.
Мужчина сложил руки за спиной, на лицо легла хитрая усмешка, а в глазах замер какой-то лихорадочный, недобрый блеск. Стелла едва подавила в себе желание поежиться.
— Хотел обсудить несколько вопросов, касательно совета и беглых преступников, — он остановился рядом, вперив взгляд в окно на заходящие лучи солнца. Стелла почти мгновенно пожалела о том, что любила проводить время в одиночестве. Сейчас бы она не отказалась от того, чтобы муж был рядом. И пусть Стелла могла легко за себя постоять, она не могла рисковать и создавать еще больше конфликтов в итак сложном мире.
— И что же это за вопросы? — голос дрогнул, это не укрылось от мужчины. Он метнул на девушку понимающий взгляд, будто знал, как его присутствие действовало на людей. Но затем он снова вернулся к спокойному созерцанию фонтана во дворе, цветочного сада и играющихся на траве детей придворных.
— Хочу заручиться вашей поддержкой на следующем собрании, — признался он, — вы мне нравитесь, думаю, мы смогли бы сотрудничать, поддерживая королевства друг друга. Тем более у Солярии сейчас трудное положение, в связи с побегом двух преступников.
— У Солярии не трудное положение, — осадила Стелла, — а если бы и было, то это не ваше дело, и никого постороннего я бы не стала вмешивать, — подбородок взметнулся вверх, взгляд стал надменным. В конце концов, неужели она испугается какого-то мужчину, который даже боялся замарать руки?
— Никогда не сомневался в вашей преданности короне… и друзьям, — многозначительно выдал он, выгнув бровь.
— На что вы намекаете? — он не ответил, повернулся к девушке, сокращая расстояние до опасно близкого. Стелла сделала шаг назад, но не опустила подбородка, сильнее выпрямилась, будто это вообще еще было возможно.
Она давила в себе страх. Ему ничего не стоило сейчас перерезать ей горло, задушить или сделать что-то с ребенком. Но ведь она уже перешагнула через сотню таких уверенных в себе мужчин. Она ведь перешагнула уже через сотню мнений, нападений и мертвых. На ее пути никто и не думал вставать. До этого момента.
Вот только он был прав. Положению Солярии сейчас нельзя позавидовать. И Стелла могла только стоять, покрываясь потом и взращивая в себе отвращение.
Она знала, что этот человек опаснее Валтора, любого демона и интригана. Он настоящий псих. Тот, кто легко влезет в сознание человека, поселится там, будет управлять и запугивать. Он был хорошим манипулятором. Иначе с чего бы Диаспора из яркой, красивой принцессы превратилась в тень себя прежней? Конечно, Стелла заметила эти изменения. Она привыкла замечать детали. Это было ее призванием, ее предназначением. Без деталей нельзя построить счастливое королевство.
— Ни на что не намекаю, Ваше Величество, — прошептал мужчина, подавшись вперед еще сильнее, почти касаясь носом тонкой шеи. Стелла отпрянула.
— Не думаю, что это уместно.
— Я считаю наоборот, — усмехнулся он, заглядывая в ее глаза. Стелла едва подавила желание скривиться. — Мы могли бы объединить наши королевства, стать союзниками, может быть, чем-то большим, — с намеком проговорил он, касаясь юбки ярко-желтого платья. Стелла почти вжалась в окно.
Совет бы не понял, почему она напала, если бы сейчас девушка использовала силу. А в это время рука мужчины сжала ткань платья, другая опустилась на плечо, пока Стелла пыталась найти слова и решение, которое избавило бы ее от еще больших проблем.
─༺༻─
Блум проснулась, открыла глаза и уставилась в потолок. Сначала даже не поняла, где находится, а потом груз воспоминаний медленно опустился на плечи, тело отозвалось болью. А Блум так и осталась лежать, глядя в потолок, боялась пошевелиться, боялась повернуться и понять, что все произошедшее лишь сон, игра уставшего воображения. Но руки, пригвоздившие к месту, дыхание, касающееся ее волос на виске и темные пряди — все говорило о том, что это правда, что Блум смогла. Девушка осторожно скосила взгляд в сторону, заметила все еще спящего мага и незаметно для самой себя выдохнула. Не сон. Она поерзала, затем перевернулась лицом к мужчине, разглядывая исхудавшее лицо, темные круги под глазами, белесые волосы. Наконец, вокруг нее вновь витал привычный аромат корицы, заполнял легкие и дарил ощущение спокойствия. Хотелось прикрыть глаза и лежать так целую вечность, потому что было так спокойно, как никогда в жизни. Ради этого стоило отказаться от себя. Ради этого стоило переживать все то, что пришлось пережить. Может быть, жизнь все же смиловалась и дала ей то, чего она хотела. Блум была счастлива. И счастье это заключалось не в вихре чувств, а в тихом утре, теплом дыхании и крепких объятиях. Больше ничего и не нужно. Валтор открыл глаза, легкая улыбка скользнула по его губам, будто он тоже не мог поверить в то, что происходящее реально. Вот только это была правда. Они, правда, лежали на широкой кровати, в комнате, наполненной светом из большого окна, заставленной стеллажами с книгами, вокруг них вился запах сырой земли и корицы. Его пальцы скользнули на ее шею, провели линию к плечу, спустились на руку. Глаза цвета грозового неба следили за пальцами, а Блум наблюдала за магом. Все еще не могла поверить в то, как легко все удалось. Неужели так просто жизнь почти вернулась в привычное и нужное русло? Она придвинулась ближе, пряча лицо на его груди. Сильные руки обвили в ответ, прижимая еще сильнее. И кто бы из них поверил в то, что судьба сведет их вместе? Что посмеется им в лицо, связав аж с самого рождения? И даже смерть смеялась над ними, наблюдая издалека. — Как тебе удалось? — тихо спросил Валтор, будто боялся разрушить хрупкую, словно сон, жизнь. Блум подняла голову, поджала губы. Теперь ведь придется рассказать обо всем, что ей пришлось сделать. — Пришлось отправиться на свидание с прошлым, — уклончиво отозвалась она. — Спиритический сеанс, встреча с Марион, — девушка опустила взгляд, разглядывая синяки на ключицах Валтора. Тонкие пальцы скользнули к ним и красным полосам вокруг, осторожно коснулись, боясь причинить боль. — Она рассказала мне обо всем. В том числе о Домино и… тебе, — девушка замолчала на несколько секунд, а затем повторила слова покойной матери, не упуская ничего из ее рассказа. Конечно, она понимала, что Валтор мог использовать эту информацию против нее. Мог легко уничтожить, убить, снова напасть на Магикс, только тогда Блум бы стала очередной жертвой его преступлений. Она знала, на какой риск шла, но все равно выдала всю правду, пока маг задумчиво перебирал черно-рыжие волосы. Думал ли он о том, чтобы снова нападать на магическую вселенную? Нет. Думал ли он о том, что делать дальше? Да. Ему, как и Блум нужна была цель. Он бы не смог жить, влача спокойное и ленивое существование, не наполненное целями. Хотя, признаться, в последнее время Валтор даже хотел этих обычных, скучных будней. Блум вдруг замолчала, остановившись на моменте возвращения в маленькую комнатку в каком-то городке на земле. Валтор перестал перебирать волосы, взглянул на девушку каким-то совершенно новым взглядом, будто только сейчас осознал, что ей пришлось сделать, через что пройти, чтобы сейчас вот так легко лежать рядом с ним. Валтор поднялся на локте, ловко переместив Блум на спину. Она тихо застонала — дали знать о себе порезы, а мужчина порывисто поцеловал, прижимая к себе с такой силой, будто хотел вжать в себя, поместить внутрь и оставить там навсегда, чтобы с ней ничего не случилось, чтобы она всегда была рядом. Губы девушки нерешительно приоткрылись, отвечая на настойчивые поцелуи, словно это было возможно — не отвечать. Все тело откликалось на его прикосновения, каждая клеточка горела от желания, чтобы он притронулся. Это не менялось уже черт знает сколько времени. Уже очень давно она желала чувствовать только одни руки на своем теле, уже очень давно она желала получать только его поцелуи. И пусть весь мир крутит пальцем у виска и осуждает. Валтор покрывал ее поцелуями, Блум извивалась под его напором, но каждый раз добровольно сдавалась, не сдерживая стоны и ответные касания и поцелуи. Его руки были везде: на груди, на бедрах, сжимали волосы у корней, оттягивая, чтобы открыть шею, на запястьях, чтобы осторожно целовать шрамы от ожогов и тех, что оставило на бледной коже прошлое, на чувствительных местах, чтобы подарить наслаждение и удовольствие, чтобы вознести до небес и затем с криком удовольствия опустить на землю. Блум отдавала всю себя так же, как приносила себя добровольной жертвой ради незримого и, возможно, несуществующего будущего, и Валтор не мог поступать иначе, тоже отдавая себя, будто по-другому они и не могли. Каждый миг походил на сон. На очень хороший сон. Вот только обычно истории начинаются с торнадо из чувств и заканчиваются снами, приносящими боль, а у них все оказалось наоборот. Сначала неясные образы во снах, и только потом чувства, в которых хотелось купаться, как в теплом море посреди зимы. И когда они откинулись на подушки совершенно без сил, понимание появилось у обоих. Назад пути нет. Теперь дорога одна — вперед. И вместе. Потому что иначе все жертвы, все страдания и вспышки боли были просто так. Блум повернулась к Валтору, хитро улыбнулась, огладив его щеки пальцами. — Нужно отправиться на землю, хочу узнать, как себя чувствует папа, — мужчина прикрыл глаза, уже представляя эту встречу. Как тут объяснить то, что это демон, который сидел в нем, забрал душу? — Ты хочешь пойти одна? — Я могу пойти одна, — улыбнулась Блум. — Я ведь уже не пленница? — с прищуром спросила девушка, переплетая их пальцы. Валтор тяжело вздохнул. — Ты не пойдешь одна. — Боишься, что сбегу? — Разве мне составит труда найти тебя, милая? — ехидно отозвался маг, ущипнув девушку за грудь. Блум рассмеялась, откинувшись на подушку. Конечно, нет. Ему будет несложно найти ее. Как и для нее найти его не составит труда. Признаться, она и сама не хотела убегать. Блум соскользнула с кровати, озираться в поиске одежды, но нашла только насмешливый взгляд Валтора. Точно. Она ведь пришла сюда вчера без одежды. — Я не собираюсь лезть в портал голой! — воскликнула девушка, сложив руки на груди. Мужчина усмехнулся, поднялся с кровати и направился к неприметной двери слева от кровати. Сначала Блум приняла ее за вход в ванную, но Валтор вернулся оттуда полностью одетым и в руках держал длинную белую рубашку с рюшами. Почти такую же, какую фея носила в его замке на Домино. — Спасибо, — прошептала Блум, надевая на себя хоть какую-то одежду. — Мне ничего для тебя не жалко, милая, — усмехнулся Валтор. Блум закатила глаза, но улыбка все равно тронула ее губы, когда маг подошел ближе, опустил ладони на тонкую талию, а затем скользнул вместе с девушкой в портал. Майк и Ванесса громко выругались, когда посреди гостиной возникла воронка и два неясных силуэта. — Блум? — неуверенно спросила Ванесса, покосившись на Валтора. Блум кивнула, кинулась к родителям, обнимая сразу двоих. Что-то внутри лопнуло, будто напряжение, которое ей столько приходилось сдерживать, наконец, отступило. — Что ты сделала с волосами, милая? — поинтересовался Майк, разглядывая черно-рыжие локоны. Щеки Блум покрылись краской, Валтор позади не сдержал смешка. Так и хотелось сказать что-нибудь язвительное, но он понимал, что сейчас для этого не совсем подходящий момент. — Из-за магии, — смутившись, призналась Блум. — Как ты себя чувствуешь? — Будто заново родился, — мрачно отозвался Майк, пока и Блум, и Валтору хотелось провалиться под землю от неловкости. — Не хочешь представить нам своего друга? — встряла Ванесса, мягко коснувшись руки Блум. Фея кивнула, поглядывая то на Валтора, то на родителей. Неужели она должна рассказать о том, что ради мужчины лишилась крыльев, что стала преступницей из-за него? Из-за того, что поддалась эмоциям и влечению? Или это из-за того, что они связаны? Насколько много нужно рассказать? Нужно ли вообще что-то рассказывать? Видимо, Блум молчала слишком долго, потому что внезапно по гостинной прошелся решительный голос Валтора. — Это из-за меня у вас украли душу. Блум прикрыла глаза. — Не из-за него, — возмутилась фея, когда молчание стало невыносимым, метнула на него злой взгляд, затем поднялась на ноги и кивнула в сторону кухни. — Предлагаю обсудить все за чаем с ромашкой. — Или за бокалом чего покрепче, — Майк почесал затылок, оглядывая странного гостя, которого привела дочь. Они уже приходили вместе, тогда спасли дом от нападения каких-то жутких существ, но сейчас, кажется, все изменилось еще сильнее. Признаться, Майк не знал, как к этому относиться. Может, потому что не знал еще всей ситуации, как не знал и того, кем этот мужчина приходился его дочери. Он никогда бы не подумал, что типаж Блум — высокие блондины. И только Ванесса знала почти всю историю. И только ее внимательный взгляд не отрывался от Валтора. Она будто сканировала его, пыталась понять или распознать. Такое внимание даже напрягало. Валтор никогда не был в таких ситуациях. Это было жутко странно. Даже его уверенность пошатнулась.─༺༻─
От близости этого мужчины кружилась голова. Был ли тому причиной удушающий парфюм или его мерзкая, противная личность, Стелла не знала, но хотела убраться как можно дальше, вымыть легкие, чтобы больше не чувствовать этого запаха страха. Вот только он не собирался отходить. Девушка втянула воздух, пытаясь подавить тошноту и головокружение. Лучше не стало. — Я не поддержу вас на совете, — единственная ошибка, которую она совершила за все время своего правления. Мужчина хищно улыбнулся, его ладонь скользнула на шею, сжимая так легко, будто это не девушка, а яблоко. Стелла призвала силу, но не успела ничего сделать. Мужчина удивленно выпучил глаза, из его рта вырвался хрип, а черная мантия стала влажной. Он отшатнулся, держась за грудь, и тогда Стелла увидела ее. Диаспора стояла, приложив руки к груди, с совершенно безумным видом и паникой, исказившей лицо. Он упал, а из спины торчала рукоятка ножа. Королева замерла, разглядывая синоним своего поражения и смерти как лидера. Диаспора всхлипнула и едва не закричала. Стелла притянула ее к себе, прижала к груди в попытке успокоить. Это не помогло, принцесса цеплялась за ее плечи и громко плакала. Все же это был ее отец. Пусть и не самый лучший, какого можно придумать, но тот, который был. Стелла отстранилась и, замахнувшись, ударила девушку по щеке, приводя в чувства, встряхнула. Диаспора удивленно всматривалась в лицо феи солнца и луны, будто впервые видела. — Если не хочешь, чтобы нас обеих лишили головы, надо придумать историю, — проговорила Стелла, оглядывая пустую оранжерею, бледное лицо принцессы и свои дрожащие ладони. И пусть он умер, как и подобает убийце, Стелла не планировала оставлять свой трон и положение. И она знала, к кому обратиться, чтобы спасти саму себя. — Можем сказать, что просто нашли его, — вдруг подала голос принцесса. Стелла отрицательно качнула головой. — Нужно что-то более правдоподобное. Хотя кто угодно мог сделать это в борьбе за власть, мне нужен список всех, кто когда-то претендовал на трон Эраклиона, — строго отозвалась королева. Совершенно случайно Стелла нашла союзника в лице того, о ком никогда бы не подумала, как о помощнике. Но жизнь всегда умела удивлять. Девушки переглянулись, а затем Стелла крикнула: — Стража! — принцесса в страхе отшатнулась, вцепилась в предплечья королевы. От лица отлила кровь, делая лицо мертвецки бледным. Вот и пришла ее смерть. Вот и пришла кара за все, что она сделала. — Просто поверь мне.─༺༻─
Блум и Валтор вернулись в лесной домик через несколько дней, тихо посмеивались, пока напряжение медленно сходило на нет, освобождая тела и мысли. Девушка скинула с себя рубашку и брюки, которые успела захватить из шкафа в доме родителей, забралась под одеяло, чувствуя, как все тело ныло от усталости. Хотелось уснуть и проспать несколько суток, чтобы восстановить силы, но у нее не было такой привилегии. Или была? Валтор последовал ее примеру, устраиваясь рядом. — Ты не задумывался, что будет дальше? — почти шепотом спросила Блум, разглядывая ярко-зеленые листья, виднеющиеся в окне. Валтор глянул на девушку, задумался, затем выпустил магическую сферу в воздух. — Думаю, что целая планета без правителей не справится, — девушка глянула на мелькающие картинки старого замка. Узнавание медленно накатывало. — Эраклион? — Валтор кивнул в ответ. Он следил за ситуацией в королевстве с тех пор, как пришел в себя. И он видел то, что случилось с временным королем Эраклиона. И Валтор бы солгал, если бы сказал, что не рад этому, потому что теперь у королевы Солярии не было выбора. — А как же Домино? — еще тише спросила Блум, наблюдая за тем, как на планете ее бывшего жениха начал накрапывать легкий дождь. — Оно всегда будет нашим домом, Блум, оно породило нас, — мужчина потушил сферу, повернулся к девушке, вглядываясь в голубые глаза и думая, что готов легко в них утонуть. — Теперь ты и я — порождения тьмы, Блум. Пусть и светлый огонь все еще в тебе, сейчас твоя магия похожа на мою больше, чем на магию светлых фей. — Ты готова стать той, кем была рождена стать? — спросила маг, обхватывая бледные щеки ладонями. Блум задумалась, пряча от него взгляд. Готова ли она? Хотелось бы ей знать.
