Последняя дискотека.

Последняя дискотека... Ну, вот и конец. Сдали все экзамены и, чтобы отпраздновать, решили устроить дискотеку. Все решили придти в красных тонах, так что мне ничего не оставалось, и я согласился. Вот девочки: Дорис, Хельга, Руф—в красных платьях. Как заставили Руф, я не знаю. А вот и другие уже бывшие одноклассники: Яков, Элиас, Оливер, Ганс и Вольфганг. Они все тоже были в красном. Как ни странно, Якову, оказывается очень идёт красный. Видимо, я загляделся. —Что, Вальтер, я настолько красив для вас? —с привычным ехидством и насмешкой говорил черноглазый. Боже, как ему не надоело... —У тебя галстук не завязан, —заметил я, указывая на шею, где висела не завязанная тряпка. —И что с того? Моё право. Как хочу так и ношу. —Яков, это неприлично. Ты пришёл на праздник. Давай я тебе его завяжу? —я уж приблизился, как Яков уже отвечал: —Вальтер, мне и так нормально. Или мне тебя называть «никем», как ты и хотел? —съехал с темы о галстуке пепельноволосый. —Угу. Мне так больше нравится. Не хотелось, чтоб меня одноклассники называли так же, как и на работе. Это будет ужасно.., —я тяжело вздохнул, представляя своё будущее. Скорее всего, там даже не будет работы. Вот и прошла половина празднества. Все пили, танцевали, ели. В общем, было довольно весело. Только... Яков и я ничего не делали. Для меня это казалось бесполезным, тем более, если напиться, то завтра будет болеть голова. Из моих мыслей меня вырвал Яков, подошедший ко мне: —Слушай... Может, всё же, завяжешь галстук? —я поперхнулся. Он? Предлагает мне? Завязать его галстук? Я даже тогда в шутку предложил, не зная, как поддержать диалог. Я посмотрел на него пару секунд, и понял, что он не врёт. И даже не насмехается. Он реально хочет, чтоб я завязал его галстук. —Ну... хорошо? Как пожелаешь, —я подошёл к Якову, взял его галстук и начал аккуратно завязывать на шее. Все знали, какой он параноик, так что одно лишнее движение—ещё больше не доверия с его стороны. Слава Богу, я хотяб галстуки завязывать умею. —Спасибо, —просто ответил Яков и отошёл. Я смотрел ему вслед. Что с ним? Он... выглядел не как обычно. Когда обарачивался обратно на танцпол, краем глаза заметил красные уши черноглазого. Стоп, погодите... Он смущается?! Я резко повернул голову обратно. Нет, с ушами все нормально. Походу, танцпол просто отразил красным. Обернулся обратно. Не очень-то приятно смотреть на пьяных, танцующих людей, тем более, которых ты знаешь уже не первый год, но это лучше, чем сидеть дома и залипать в телефоне. Кстати, сколько времени? Я достал телефон и посмотрел на время. 0:33... Ещё 5 часов максимум. Все договорились отжигать до утра, потому что завтра... сегодня выходной. Пролистал группу 11 «В», которую уже успели переименовать на «выпускники-лохи». Вновь посмотрел на Якова, который смотрел на меня, и вернул взгляд в телефон. Стоп, Яков смотрел на меня? Перевёл взгляд обратно. Реально смотрит. Так, что-то в его морде не так. Смотрит на меня, и даже не обратив внимания на то, что я на него тоже смотрю. Обычный Яков уже давно бы начал устраивать допрос. Небось, ещё с пытками... Так, мысли не туда перевели. Мы всё так же смотрели друг на друга. Яков неосознанно, а я очень даже осознанно. Ну емае... Подошёл к парню и помахал перед его лицом ладонью. Он очнулся: —Немо?! Шпион, ты ту... —Нет, я просто хотел тебя отрезвить. Ты смотрел в одну точку и вообще ничего не замечал. —М. Вот как. —А о чём ты думал? —спросил я, пытаясь утолить своё любопытство. —А это тебе зачем? Будешь продавать информацию обо мне? —Ни в коем случае. —Ладно. "Уговорил", —показывая кавычки руками, отвечал Яков. —О тебе я думал, —я, видимо, покраснел, раз почувствовал тепло на щеках. Но это было другое тепло. Руки Якова легли на мои, наверное, уже красные щёки. Боже... Что вообще происходит в его голове? —Немо,...—внезапная тревога, не давшая парню договорить. —Твою мать! Яков, я проверю, не нажала ли пьяная Руф эту тревогу, а ты спрячься где-нибудь, —после этих слов я резво откинул ладони Якова с щек и устремился к тревоге. Возле неё сейчас некого не было... Вдруг почувствовалась боль. Неужели это Руф всё же нажала, и, выгнав меня на тревогу, ударила по спине? Я опустил глаза. Я... я просто хотел упасть от шока. Прямо в мои лёгкие прилетела пуля. Настоящая пуля. Рана уже обтекала кровью, пока мне становилось трудно дышать. Надо предупредить Якова. Мне... надо... Мысли начали сбиваться. Я потопал к предпологаемому укрытию Якова. Там он и оказался. Увидев меня, его глаза округлились от ужаса: —Немо?!. Ты... —Прячся здесь, —еле выдохнул я из последних сил хриплым голосом, упав на колени. Тело дрожало. Нет... я... я должен... жить... —Немо?.. Немо, ответь, пожалуйста! Нет, не отвечай, тебе нельзя говорить... Зачем... —Яков чуть ли не задыхался, прогаваривая слова. —Я... — черноглазый присел ко мне, удерживая меня за плечи, не давая упасть полностью. Глаза перестали видеть. Я выдавил последние звуки из себя, которые, даже я почти не слышал, — Я р...ад, ч...что с... вами познакомился, — и я провалился в бездну. *** Я стиснул, похоже, уже мёртвого, юношу, в объятиях, захлёбываясь в рыданиях. Я не смог. Я не успел. Его жалкое "Я рад, что с вами познакомился"... Дурак... Почему... Я посмотрел на свои руки. Они все в крови. В его крови. Я просто начал гладить "Немо" по голове. Из-за этого, ещё не засохшая, кровь на руках оставалась на волосах. Смешно, но ему идут эти красные пряди. —Немо... Немо... Пожалуйста, ответь... Скажи, что это тупая шутка, которую вы заранее придумали с Руф, как обычно... Немо... Вальтер, пожалуйста... —задыхаясь, проговаривал я. Это моя вина. Я его не остановил. Зачем он пошёл... Я лучше выйду сам и пойду к террористам, чтобы последовать за ним. Я так и не успел сказать это. Его обмякшее тело так и лежало в моих объятиях. Я не смог. Не смог даже поцеловать его. Твою мать, я... Это "твою мать"... Первое , что он сказал, перед тем как уйти. Слёзы нахлынули с новой силой. Нет, это просто дурной сон. Всё не может быть так. Невозможно. Просто невозможно. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Не может быть. Да, я сейчас проснусь, и мы все пойдем на реальную дискотеку. —Прости меня... —я даже не знал, зачем шепчу эти слова. Меня больше никогда не услышат. По крайней мере, он. Я больше не хочу произносить его имя или прозвище. Ведь для меня «никем» он был только в начале. Теперь... он был для меня всем. Я... Я не успел сказать, что люблю его. Я просто всего-навсего не успел. Моя жизнь оборвалась прямо сейчас. Тело же умрёт завтра.