Живя, как ни в чем не бывало.

Хотел бы я когда-то посмотреть на тебя ещё раз.. Пожалуйста, Немо, по..

***

— Яков, не нужно ставить мне условий, — Спокойно отозвался... Вальтер, — Если я говорю, что так правильно — значит это самое наилучшее решение для тебя... Для всех нас. Не спорь. Я теперь среди вас, и вы, как я уже заметил, не очень-то были против. Не очень-то? А как же. Яков оставался на месте.. Он сидел перед ним и в его глазах могло читаться всё — гнев, злость, ненависть. У стоящего человека в глазах — пустота. Обычная, неприкосновенная пустота, от которой кровь стыла в жилах. Но Яков ничего не говорил и не чувствовал себя некомфортно. Он уже достаточно сказал за это время и втирать что-то дальше не было и смысла.. Наверно. Он просто не мог всё так оставить. Как же он смог не додуматься, что от Немо осталось.. лишь его обличие. Только глаза.. глаза мертвеца его выдавали. Это ещё больше будоражило. Будоражило настолько, что казалось, что это даже было похоже на испуг.. Он никогда не признается, что иногда пугается человека перед ним. Ни-ког-да. То, что Фридеманн Шмидт снова завёл своего обоюдного сыночка в их «спец-отряд» или же, как тот тогда говорил в: «низменности и предательства всего общества по чину», очень странно. Так странно что пальцы на ногах поджимались от полнейшего отчаяния. Яков помнил, что сделали с ним полгода назад. Яков помнил, как сильно болели бёдра, после выстрела его папулечки.. Он помнит всё. Каждую мелочь.. каждую чёртову деталь. Он не мог понять, что тогда творилось в голове того. Помнит, какими чужими глазами смотрел на него.. Немо. Сейчас это не исключение. Яков, встав со скамьи, стал снова осматривать столовую. В тысячный раз. Куда-куда, но смотреть на лицо того сейчас — крайне не хотелось. Какого чёрта они вообще тут? Как разговор дошел до такого? Он не хотел это видеть.. Картинки того дня так и всплывали.. А теперь, опять пытаясь смотреть на глаза нового Немо.. Становилось не по себе. Губы предательски кривились от отвращения. А теперь.. Теперь он здесь! Надо же! Его папаня, даже глазом не повел, когда сказал, что отныне он будет оставаться тут. Как и он сам. Но.. для чего? Для какой пользы? Он даже, хотел бы спросить, что сделали с ним, в тот злосчастный день!? Это, в принципе, Яков и пытался выяснить минутами ранее. Видимо, он полный идиот, что поверил, что так легко ему всё расскажут, и на коленочки перед ним с поклоном встанут. Ага, конечно, после такого-то.. Но попытаться стоило. — О-о, Немо, это очерёдно не твое чёртово решение, поверь мне.. Ты можешь, хоть сто раз прикидываться бесчувственным гением, но так и не добраться до сути. Можешь, хоть сто раз смотреть пустыми глазами на всех из нас, но так и не добраться до совершенства.. Можешь, хоть сто раз выслушивать чужие решения, но так и не принимать свои!... Сто раз предавать и извиняться, но так и не подстроить доверие к себе! — Яков зло прошипев, уставился на него. Почему-то именно в этот момент он так сильно желал врезать кому-то, а не наоборот. Тот же красноречиво и спокойно посмотрел на него. Надо же — неужели так и выглядит совершенство? Глупая подделка, в облике человека? Блеф! — Ты только три дня тут, а мне уже хочется выходить на откровенности! Может, тебя сделали идиотом с шестеренками в мозге, чтобы и люди от тебя так-же, как и ты, — тупели? Яков не унимался. Все его слова сочились ядом. Он больше не хотел выматывать себе нервы. Он и так уже был на взводе. Только тихий и спокойный голос, так и норовил его развернуться и вдарить этому ублюдку со всей мощи. — Если генерал так сказал — значит это правильно. Яков с ядом в глазах, зло процедил сквозь зубы: — Если бы эти решения приводились хорошими личностями.. То я бы поверил. Сейчас — ты для всех предатель, Немо. — Я не.. — Все равно... уже всё равно. С этими словами он буквально выбежал из столовой, оставляя того общаться со своими червяками в голове. Если, конечно, тот понимал, что это они.

***

За эти полгода, он успел многое обдумать. Думал о том, что стоит ли вообще верить и доверять, как раньше? Вальтер взял с собой всё — его страх, боль, отчаяние.. Осталось лишь отвращение к нему и к самому себе. Может, это и ложь, но тогда была лишь пустота.. Немо украл — совершенно другое. Немо забрал его веру.. веру в будущее.. частичку веры в самого себя, и что он сможет кому-то довериться. Теперь всё становилось ещё более сомнительным, всё в этом мире никогда не становилось и не станет прежним.. Теперь он вообще не отказывался от мыслей, которые так и норовили выгрызть все частички мозга. И все из-за него.. Нет, из-за них. Яков слегка посмотрел на качающуюся дверь кастелянной. Губы поджались, ноги подкосились, лицо пылало, то ли от злости, то ли от внутренней скорби. Ему не хотелось видеть никого.. Никого, чёрт возьми! Не хотелось.. Зачем он вообще сюда пришёл? Зачем?! Яков задаёт этот вопрос себе тысячный раз, и направляясь в кастелянную, устремляется в уголок шкафа с каким-то бельём. Он хочет швырять всё что угодно. Садится, и обхватывая руками свои колени, он бормочет что-то нецелесообразное. Он чертовски бесится. Он хочет кидать всё в разные стороны чтобы хоть как-то заглушить это горькое чувство в груди.. Всё что угодно, но.. — Яков? Он слегка хмурится, пытаясь сделать неприкосновенное лицо, все-таки оборачивается. Это была Дорис. — Чего тебе? — Он безразлично посмотрел на неё. Она слегка пожала плечами, подходя к нему, и направляя свой взгляд в окно. — Омен странный, ты же заметил? — Она с грустью посмотрела на него. Он красноречиво посмотрел на неё. — Я всегда смотрю на него, и всегда думаю об этом. — Это и не удивительно. Теперь это не твой любимый «Омен», Дорис. Пора-бы смириться, — Он саркастично засмеялся. — Теперь это Вальтер, который с радостью промоет мозги и тебе, и всем нам, но только точно не благодаря какой-то там операции! А теперь уйди с глаз моих. Никого не хочу видеть. Она глубоко вздохнула. — Ты его тоже Немо называешь, Яков, — Он зло зыркнул на неё. — Не смей спорить, ты и сам никогда не сможешь свыкнуться с этим, и с тем, что это один и тот же человек. Как и я. Хоть я и знаю, насколько Омен плохой.. Он всегда останется для нас тем же прежним человеком. Не нужно быть гением, чтобы не понять, что ты так психуешь из-за него и всей этой ситуации. Она подошла к окну. Яков, не смотря на своё внутреннее сопротивление и крайнее раздражение, сделал тоже самое. Хотелось спать, то ли от пережитых нервов, за эти три дня, то ли от уже вышедших наружу чувств. — К чему всё это? Она, смотрев в одну точку, промолчала. Казалось, эта минута затянулась на очень долгое время, пока девушка не откликнулась: — Я хочу, чтобы мы помогли ему.. Яков оторопело посмотрел на небо, пытаясь проанализировать, что только что сказала Дорис. Спустя несколько секунд до него дошло. — Помочь ему вышвырнуться из этого отряда? Да я только за! Дорис хмуро на него посмотрела, но тот даже глазом не повёл. — Ты прекрасно знаешь о чём я! Не нужно делать из себя такого.. — Она закусила губу, замолчав. Яков снова ядовито усмехнулся. Вскинув руки, его голос так и сочился сарказмом и иронией. Лишь утренний ветер, хоть как-то приводил его в чувства, чтобы уж точно-таки не выбежать и из кастелянной. — Не строить из себя кого?.. Ну, давай же, говори, Дорис! Говори, какой же я своевольный придурок, что весь такой плохой, что вы все такие хорошие и пушистые, которые ничего «такого» не желают! Можешь даже чёртову пощёчину дать, я даже руку тебе подам! Она виновато уставилась на него. К великому сожалению или же даже к счастью, её жалость ему была ни к чему. Больше в этом помещении он находиться не желал. — Об этом я и хотела поговорить.. Яков навострил уши, оступившись. — То есть, вся эта шарманка завелась, только благодаря этому? — Он вскинул брови. — Что? Нет! — Воскликнула Дорис, что-то ища в кармане. — Эта шарманка завелась, только благодаря тому, что мы все согласились с этим. — Говори за себя, — Закатил глаза он, смотря на то, что достала Дорис. Он слегка удивился. Сигареты? Серьёзно что-ли? — Если ты думаешь, что я буду вдыхать дым с ядом.. — Я не собираюсь тебя травить, Яков. Я, даже, мухи не обижу, если честно.. И не нужно сейчас язвить, я искренна в своих словах, хочешь верь, а хочешь нет, — Она спокойно ответила, предлагая ему упаковку. Говорить он ничего не стал, демонстрируя ладонь. Она поняла всё без слов, но всё таки, удивление в её глазах просочилась. Конечно, он сам не ожидал, что согласится.. Но, раз умирать, то только в эту минуту. — Не думал, что ты куришь, — Хмыкнул Яков. Дорис опять же, пожала плечами. — Пока ситуация не докатилась до такого, и пока Хельга не предложила, я тоже бы и не подумала. Разговор зашёл в тупик. Зажгя две сигареты, они лишь тихо вдыхали и выдыхали дым, который так и норовил заполнить все лёгкие. Якову это действительно не хватало. Это помогало, хоть как-то успокоить его, и так уже расшатанные, нервы. Он не впервый раз курил, но и не увлекался. Сейчас же это казалось чем-то более роскошным занятием. Или же, это яд уже начинал так действовать. — Так ты поможешь? — Вдруг нарушила тишину девушка. Он никогда бы и ни за что не подумал бы, что будет когда-то курить с кем-то вроде неё. Только сейчас, слыша её голос, до него дошла эта мысль. Яков, посмотрев на тлеющий окурок, всё-же задумался. Он не хотел иметь ничего общего с этой «важной» шишкой. Вообще ни черта. Ни чер-та.. Но даже так.. Даже так, чёрт возьми, он выбрасывает окурок через окно, и говоря непринуждённым тоном своё: — Приходи сюда в полночь. И уходит. Уходит, так, что Дорис около минуты смотрит на скрипучую дверь и.. Улыбается. А вот Якову уже давно, хочется кричать