Nightlight

Сэм больше не просыпается от испуга. Он почти уверен, что это побочный эффект всего этого «сна с архангелом». Во вселенной очень мало такого, что могло бы проскользнуть мимо Люцифера незамеченным, и если это что-то попадет в спальню Сэма, ему уже крышка. Он может наслаждаться возможностью хорошенько выспаться, даже если это будет стоить того, что Люцифер неизбежно растянется на нем так, что будет казаться, будто он просто раздавит Сэма. (Только вот его вес внутри сосуда, эта неестественная плотность ангела, которую Кас пытался и не смог объяснить, приятен. Это заземляет. В жизни Сэма было достаточно мало вещей, позволяющих ему чувствовать себя в безопасности, и ему потребовалось много времени, чтобы принять, что Люцифер может быть одной из них.) Он просыпается медленно, даже когда звук на краю его слуха становится невозможно игнорировать. Моргает в темноте раз, другой, затем нащупывает свой телефон. Ему удается сбить его на пол. Он ругается. Он уже собирается встать с кровати, когда Люцифер издает забавный звук, как кот, который не хочет, чтобы его брали на руки, и телефон Сэма внезапно оказывается у него в ладони. — Спасибо, — говорит он. Люцифер придвигается ближе и утыкается лицом в плечо Сэма. Люцифера, кажется, оскорбляет мысль о его личном пространстве. Сэм не думает, что тот смог бы дышать в таком положении, будь он человеком. Плюсы быть ангелом. Сэм смотрит на часы на своем телефоне. Три часа ночи. Ведьмин час. Звук, разбудивший его, раздается снова, и на этот раз он различает, что тот доносится из-за двери в его комнату. Никто, кроме семьи, не стал бы стучаться так поздно. Он мысленно пробегает по списку. Дин чаще всего не утруждает себя стуком, и это слишком поспешно для мамы или Каса. Остается… — Твой сын здесь. — До рассвета он сын Кастиэля, — бормочет Люцифер. Сэм издает утомленный смешок. Джек недавно открыл для себя диснеевские фильмы, и с тех пор Сэм неоднократно ловил Люцифера, напевающего песенки про мультяшных львов. (А в одну особенно тяжелую ночь он пел Сэму, чтобы утешить его, песню «Can You Feel the Love Tonight», как он понял позже.) Стук раздается в третий раз, теперь в сопровождении негромкого голоса. — Пап? — Несмотря на свои протесты, Люцифер скатывается с Сэма, но тут же замирает. Он просто смотрит на дверь, по ту сторону которой стоит Джек. Мозг Сэма сразу же обращается к старым опытам над собаками, которых били током до тех пор, пока они не переставали сопротивляться. Сэм приказывает своему мозгу заткнуться. Он кладет руку на плечо Люцифера, сжимает один раз, а затем встает и обходит его, чтобы открыть дверь. Джек там, выглядит маленьким, испуганным и совсем еще ребенком, о чем они иногда забывают, обсуждая заключенную в нем силу ядерной бомбы. Сэм не знает, как Джек догадался прийти в его комнату в поисках Люцифера (он думал, что они держат все в тайне, по крайней мере, достаточно, чтобы не нервировать Дина), но списывает это на какой-то скрытый ангельский инстинкт, который есть у ребенка. — Я тебя разбудил, — говорит Джек, как если бы такая возможность не приходила ему в голову, пока он не взглянул на все еще протиравшего заспанные глаза Сэма. Джек опускает голову. — Прости. — Все в порядке, — отзывается Сэм. — Заходи. — Он открывает дверь шире. Джек заглядывает внутрь, все еще сомневаясь. Когда он видит, что да, Люцифер действительно там, то выглядит слегка успокоенным. — Итак, что случилось? — Лампа на столике возле Сэма оживает без чьего-либо прикосновения, заменяя собой свет из коридора, когда дверь закрывается. Лампочка протестующе шипит, словно хочет лопнуть, и Сэм хмуро смотрит на Люцифера. Архангел не встречается с ним взглядом, пытаясь взглянуть на Джека, проваливая попытку и, наконец, переводя взгляд на противоположную стену. По крайней мере, Джек этого не замечает. Он вновь смотрит на Сэма. — Дину не нравится, когда его будят среди ночи, — сообщает он ему, и Сэм понимающе кивает, — поэтому я не мог пойти к Касу, ведь он спит в комнате Дина. — Сэму удается еще раз понимающе кивнуть. Не сказать, что он удивлен, потому что нет, он далеко не удивлен, но это все равно информация, которую не ожидаешь получить от своего вроде как приемного сына в три часа ночи. — И я подумал… — Джек замялся. — Зачем тебе Кас? — Джек неловко переминается с ноги на ногу. Он не смотрит Сэму в глаза, но причина не в волнении. Он никогда не смотрит прямо ни на кого, предпочитая смотреть на плечо или за спину. Дин говорит, что это нервирует. Сэм просто записывает это в ряд с другими вещами — такими как хлопки руками Джека, когда тот взволнован, или то, что он, вероятно, будет есть только одно блюдо в течение месяца, если ему позволят, — и сохраняет информацию для последующего обсуждения. — Мне приснился кошмар, — тихо говорит Джек, — и в моей комнате очень темно. — Сэм приглашающе разводит руки в стороны. Джек немного светлеет и принимает объятия. Сэм ловит взгляд Люцифера (тот смотрит на них со смесью неуверенности и удивления на лице) и пытается передать: «Это твой сын, и он расстроен, скажи что-нибудь». Люцифер делает в ответ гримасу, что примерно переводится как: «Я провел большую часть своей жизни в клетке или в конце света, я не знаю, как обращаться с ребенком». Он сдается, глядя на щенячьи глазки Сэма. — Джек. Иди сюда. — Сэм видит, что Люцифер пытается говорить тепло. Выходит неуклюже. Джек все равно выпутывается из объятий Сэма и подходит к кровати. Люцифер похлопывает по месту рядом с собой, и хотя Джек садится, ни один из них не выглядит достаточно комфортно. Джек слегка раскачивается взад-вперед. Сэм тоже приближается. Не то чтобы он думал, что Люцифер сделает что-то намеренно плохое, просто… Не зря первым побуждением Джека было найти Каса, а не его. Люцифер был совершенно ужасен во всех этих родительских штучках. Не потому, что не пытается, но он не знает, что делать, и рядом с Касом, который во всей этой ситуации как рыба в воде? Люцифер может быть отцом Джека, и ничто этого не изменит, но и Кас — отец Джека, и этого нельзя изменить тоже. — Ты нефилим. Ты не должен бояться темноты. — Джек слегка сворачивается в клубок. Сэм делает отсекающее движение рукой возле своего рта. Люцифер пытается скорректировать курс. — Тебе не обязательно бояться. Ты можешь создать свой собственный свет. — Джек приподнимает голову, плечи все еще ссутулены. — Могу? — Конечно, можешь, ты же мой… — Люцифер замолкает, не успев закончить фразу, словно его отключили. Быстро поправляется. — Ты наполовину ангел. Это легко. — Хорошо, — говорит Джек, — но как? — Люцифер открывает рот, чтобы ответить, но потом снова закрывает его, нахмурившись. — …Папа? — Дай мне минутку. Прошло очень много времени с тех пор, как я учил кого-либо, как это делать. — Он на мгновение закрывает глаза. Сэм задается вопросом, сколько в этих колебаниях того, что он действительно пытается вспомнить, а сколько того, что старается отбросить тот факт, что последний раз он делал это, вероятно, перед тем, как его бросили в клетку. — Хорошо, давайте посмотрим. — Люцифер тянется вперед и берет руки Джека в свои. Джек от неожиданности отшатывается, но затем снова наклоняется ближе, любопытство пересиливает шок. Люцифер заставляет его сложить руки чашечкой, как будто чтобы удержать в них воду. — Все зависит от намерения и воли, так что сосредоточься. — Джек сосредоточенно нахмуривает брови. Ничего не происходит. Люцифер вздыхает и говорит себе под нос: — Михаил всегда был лучшим учителем, чем я. — Я не понимаю, на чем я должен сосредоточиться. — Джек нарушает позицию, нервно встряхивая руками. Закончив, возвращает их на место. Сэм был бы рад помочь, но он уже давно не обладал экстрасенсорными способностями, и это не совсем тот период в его жизни, к которому ему хотелось бы возвращаться. — Это… Как бы тебе объяснить. — Люцифер потирает лоб. — Нет. Не могу. Так будет проще. — Он делает жест в сторону лампы Сэма, свет гаснет. Джек резко вдыхает, и Сэм шагает вперед, протягивая руку в темноте, чтобы попытаться успокоить ребенка. Едва Сэм моргает, и свет есть. Он исходит не от прикроватной тумбочки и даже не от лампы над ним. Он исходит из вытянутой ладони Люцифера. Это не парящий шар света, как в дешевых спецэффектах какого-нибудь фэнтези-фильма. Кожа Люцифера светится изнутри. Свечение растет и тускнеет в ритме, похожем на биение сердца, но ни разу не колеблется. Джек смотрит, как завороженный. Сэм не может не чувствовать то же самое. Люцифер поднимает на него взгляд и под пристальным вниманием приосанивается. Снова наклоняется и берет Джека за руки. — Теперь понятнее? — Джек кивает. — Думаю, да. — На этот раз, когда Джек сосредотачивается, между кончиками его пальцев начинает мерцать свет. — Так? — Да. Продолжай. — Джек ерзает, едва сдерживая волнение, и Сэм ловит себя на том, что улыбается. Свет, излучаемый Джеком, не такой ровный, как у Люцифера, и не такой яркий, но тем не менее комната выглядит так же, как и до того, как Люцифер выключил лампу. — Очень хорошо. Я же говорил, что это легко. — Джек лучится. — Похоже на Сэма! — восклицает он. Сэм поднимает бровь. Люцифер только кивает. — Похоже, правда? — Бровь Сэма поднимается выше. — Что именно похоже на меня? — Джек поворачивается к нему лицом, а Люцифер наклоняет голову. Они оба ухмыляются, и внезапно семейное сходство становится очевидным. — Ты сияешь! — говорит Джек. — Я — что. — Мы всегда были зеркалами, Сэм. Неужто ты так удивлен, что твоя душа отражает то, каким лучезарным я когда-то был? — И Сэм не может ответить, что да, он всю свою жизнь думал, что он запятнан, не тогда, когда Джек рядом. Люцифер улыбается, словно знает это, и ему так трудно заставить Сэма нормально воспринимать комплименты, что Сэм уверен, тот делает это нарочно. Сэм парирует. Разворот — честная игра. — Зеркала отражают только то, что еще есть, Люцифер. — Люцифер делает вид, что принимает его слова спокойно, но Сэм замечает те доли секунды, когда это застает его врасплох. Джек переводит между ними взгляд, а потом опускает голову и прикусывает губу, стараясь сдержать растущую ухмылку. — Спасибо, — благодарит он, — за то, что научил меня этому. — Он потирает руки. — Думаю, теперь я могу вернуться к себе. — Сэм смотрит на свою кровать (ну, их кровать, на самом деле. Не то чтобы Люцифер когда-либо пользовался той, что в его комнате). Она довольно большая. — Знаешь, когда я был ребенком и мне снились кошмары, — начинает Сэм, — Дин разрешал мне спать в своей постели. — Он не уверен, бывают ли у ангелов детские кошмары или кровати, в которые можно забраться, но по тому, как выражение лица Люцифера становится тихим и печальным, Сэм думает, что, возможно, всколыхнул какие-то воспоминания. — Так что, наверно, если ты хочешь остаться… — Можно? — вырывается у Джека. Он повторяет через секунду спокойнее, глядя на Люцифера. — Можно? — Люцифер моргает, стряхивая с себя то, о чем думал, и кивает. — Если это поможет. И таким образом Сэм узнает о Джеке что? Еще хуже относится к личному пространству, чем Люцифер. И все же, даже если он проведет остаток ночи, зажатый между архангелом, которого любит больше, чем готов признать, и своим сыном, которого коллективно воспитывает деревня Винчестеров, оно того стоит. Сэм счастлив. Он действительно, по-настоящему счастлив.