Момент.

Лето. Рома безмятежно курил на подоконнике Антона. Окно было открыто нараспашку. Клубы дыма разливались и рассеивались на фоне голубого неба, пока художник старался в подробностях передать атмосферу этого вечера. Предзакатное солнце светило ярко-красным, падая на лицо Ромы, как краски на холст. Лёгкими движениями Антон всё рисовал и рисовал, видимо пытался запечатлеть лес, покрытый солнцем. А хулиган всё курил и курил. —Тоха?.. —Чего, Ром? Разговор начался тихо, хотя дома никого не было. За окном лес шуршал умиротворяюще, так что не хотелось ему мешать своими разговорами. —Выкури со мной сигаретку, а? Неожиданное предложение. Антон медленно отложил карандаш и блокнот. Всё также медленно он встал и подошёл к Роме, который взял сигарету в руку. —Ты же знаешь, что я не курю. Рома понимал и осознавал, что за его предложением последует отказ. Ему не хотелось, чтобы Антон курил. Ему хотелось, чтобы Антон раскурил с ним одну сигарету, так предательски сгоравшую в потоках ветра. —Всего один раз. Тебе же не влом, вижу, Тох… Антон сел рядом с Ромой. Парни высунули ноги прямо в распахнутое окно, не боясь упасть с высоты второго этажа. Сигарета была далеко, в правой руке хулигана, пока Антон сидел слева от него. Последний потянулся. —Давай сюда. Взяв сигарету, он прислонил её к своим губам. Курить было неприятно, пахло дурно, дым не казался красивым. Он сделал затяжку, но не раскашлялся. Повернувшись, Антон выдохнул дым Роме в лицо. —Спасибо, Тоха. Рома улыбался. Улыбка убитого изнутри человека не удивила, так что они просто продолжили сидеть. Через минуту хулиган потушил сигарету, но выбрасывать не стал. Вместо этого он отвернулся и, как бы невзначай, ещё раз приставил сигарету к своим губам. Секунда, сигарета улетела вниз. —Рома, зачем ты это сделал? Парень повернулся. Недоумение на лице было наигранным, ничего было не скрыть. Практически полностью зашедшее солнце всё ещё давало красивый жёлто-красный свет. Он перемешивался, ложился неровно на побитое лицо, отсвечивал и возвращался обратно. Ветер перекручивал волосы и играл с ними, будто пытался заплести косички из коротких чёрных волос. —Да так.. а чего у тебя там, в блокноте? Закат красивым вышел? Перекинув ногу через подоконник, Антон встретился с Ромой лицом к лицу. Загадочные, непонятные коричневые глаза встретились с чистыми, как лес, зелёными. Сердце билось тахикардией. Антон всё таки встал, подошёл к кровати, взял блокнот. Садясь обратно и высовывая ноги за пределы этого тесного дома, он открыл нужную страницу. —Я не закат рисовал, а тебя. —Тоха-а.. получилось очень похоже, спасибо тебе. Рома сложил страницу пополам и положил в неизменную олимпийку. Вымученная улыбка вновь заняла всё место на лице, не давая права показывать ничего, кроме неё. Солнце скрылось за ветками елей. Лишь некоторые лучи пробивались и всё также красиво и необыкновенно ложились к Роме на грустное лицо. Глаза стали бездонными, брови опустились. —А про сигарету… косвенный поцелуй никогда не заменит тебе настоящий. —Откуда ты?… Не пытаясь дослушать слова хулигана, Антон повернул его голову к себе. Одни губы накрыли другие. Тёплое чувство разлилось по телу, ноги больше не мёрзли на летнем ветру, но волосы всё также разлетались, повинуясь. Вокруг была тишина. Лес замер. Существовало только время для них и ничто не мешало, уважая чужие права. Всё вокруг стало ненужным и размытым. Карандаш с кровати грубо скатился на пол. Шум комнаты протрезвил и вытащил из прекрасной иллюзии единственных обитателей этого дома. —Тоха, ты… —Я люблю тебя, Рома. Комната перестала существовать. Вместе с этими словами пропал дом, лес, просёлочная дорога. Солнце совершенно исчезло из виду, уступая своё место прохладной, манящей темноте. Карие глаза заблестели, говоря о своей жизни. О том, что отныне они будут чувствовать и дарить чувства. —Антон, а я тебя тоже…люблю. Происходящее дарило надежду на светлость и любовь. Окутывало, затягивало в воронку, теряло в космосе и, забыв, оставляло там навечно. Руки Ромы дрожали. Он поднёс их к лицу другого. Антон сидел тихо, лишь немного улыбаясь, в знак разрешения. Поцелуй. Всё отступило на задний план, ведь существует только момент. Для них этот момент не должен был закончиться никогда. Ребята сидели на подоконнике летней ночью. Обнимая, разговаривая, целуя друг друга. Любя.