Неоновая кровь

— Не ломайся, тебе там понравится. — Как тебя туда вообще занесло? — раздраженно фыркнул Минхо. — Не на твоих ли плечах тяжелый груз большого бизнеса? И при этом ты успеваешь по стрип-клубам ходить? — Не все так просто, Лино. Этот клуб принадлежит коллеге моего отца. Сначала я был против, так как не люблю смотреть на фальшивые улыбки тамошних танцоров, но краем глаза увидел фотографию одного из них в телефоне того мужика, — объяснил Кристофер. — Погоди, то есть ты хочешь сказать, что повелся на фотографию какого-то парня в телефоне состоявшегося мужчины? С чего ты взял, что это не его любовник? Чан закатил глаза и с разочарованным «Ничего ты не понимаешь» налил красное вино в свой бокал. — Ему нужна была реклама на наших точках, и он показывал нам отснятый материал с танцорами для того, чтобы мы выбрали, кого из них крутить на щитах, — пригубив вино, Бан продолжил. — Теперь понял? Я лично видел каждого работника зала. Клянусь своей задницей, есть там один паренёк, тебе он точно понравится. — Я не педик, — отрезал Ли. — Если ты не педик, тогда я — паровоз. Так мы едем или нет? Вчера был отвратительный день, хочу провести время с моим мальчиком. Я уверен, ты не разочаруешься. Минхо состроил гримасу отвращения и, подойдя к другу, показал жест, означающий рвотный рефлекс. Парни сидели в холле частного дома семьи Ли, однако встречались здесь крайне редко в связи с тем, что Минхо не любил приводить друзей в дом в присутствии родителей. Сейчас они в командировке, и в эти дни сын всегда присматривает за домом, а по приезде родителей уезжает снова в свою квартиру. Ли Минхо и Бан Кристофер Чан — дети, рождённые с серебряной ложкой во рту. Не то чтобы они без своих семей никчёмные, конечно, нет. Просто в их жизни был хороший трамплин для того, чтобы сейчас молодые парни входили в список корейской элиты. Разумеется, они не кричат о своём статусе направо и налево, но по их внешнему виду и местам, которые они посещают, все прекрасно видно. Минхо 22 года и, несмотря на свой юный возраст, он довольно успешный бизнесмен, который продолжает дело своей семьи. Он ведёт документооборот отцовского бизнеса и помимо этого занимается развитием инфраструктуры города. У него есть своя крайне успешная школа танцев, которая и является его основным источником дохода. Впрочем, Лино всегда был успешным парнем. В начале своего пути он был на вершине просто благодаря харизме, даже несмотря на то что Минхо какое-то время издевался над некоторыми одноклассниками, пытаясь самоутвердиться за их счёт, и знатно подпортил жизнь некоторым из них в прошлом. Эта часть его жизни давным-давно забыта. Люди воспринимали любую чепуху, произнесенную его ртом, как истину только потому, что Минхо знал своё дело. Ли уверен в себе, чертовски красив, сексуален и умён не по годам, богат и знает себе цену, это ли не идеал? Чан дружит с ним с детства, но признаться честно, тогда между ними было что-то типо вражды. Мозги встали на место только к 18, когда оба поняли, что нет смысла спорить о том, чья семья зарабатывает больше, ведь теперь гораздо важнее, кто из них двоих за месяц добьётся больших успехов. Разумеется, они не устраивают потасовки, если у кого-то месяц не задался, наоборот, друзья идут праздновать успехи друг друга так, будто это общее счастье. У Криса своя сеть спортзалов, открывать которую помогал ему его отец и друг по имени Чанбин. Но даже с его помощью бизнес стал успешным только благодаря его собственным усилиям, ведь Бан и есть лицо своей компании. Впрочем, их статус не мешает им жить как обычные люди. Единственное, что отличает этих парней от «обычных», — это наличие часов Rolex на запястье и, наверное, Porsche и Ferrari, которые стоят сейчас на парковке у дома. Чан суров, до ужаса серьёзен, когда дело касается чести его семьи, и чрезмерно любвеобилен с теми, кого любит. У него немало опыта в отношениях, но Крису никогда не удавалось продержаться с кем-либо в отношениях дольше года. Ли гадко ухмыльнулся и, смотря на себя в зеркало, потянулся за парфюмом, делая короткие пшики на запястья, а затем, растирая концентрированную жидкость, коснулся шеи, передавая аромат. Он поправил пиджак, взглядом пробежавшись по своему отражению. Ему ещё предстоит заехать в офис и забрать кое-какие бумаги, да и поехать с Чаном он согласился только потому, что его начала бесить такая настойчивость. Бан как-то злобно сверкнул белоснежными зубами и, закидывая мятную жвачку в рот, спустился по лестнице, подходя к своей машине. До места они добрались быстро. Неоновая вывеска “Levanter” красовалась у самого входа. С виду обычный клуб, в котором тусуется местная молодёжь, однако войти сюда могли только состоятельные люди. За тяжёлой дверью располагался ресепшен, за которым сидел мужчина. Где-то в стороне копошилась молодая девушка, явно работающая здесь же. Чан выкинул короткое «Как обычно», ему выдали карту и попросили пройти в зал, на что он ехидно ухмыльнулся. — Для начала мне нужно проконтролировать, чтобы мой друг отсюда не сбежал. — Он не хочет насладиться прекрасным временем в прекрасной компании? — растягивая гласные, спросил администратор. Минхо проигнорировал вопрос, обращаясь к Крису. — И что мне брать? — Бери мой лот, шоу и вип. — Зачем мне вип, я не собираюсь ни с кем… — Если не захочешь развлечься с тем пареньком, то так уж и быть, я возмещу тебе потраченную сумму. На самом деле Чан никогда не возмещал потраченные суммы. Во-первых, потому что Ли осознано тратил деньги, и это вовсе не вина Бана, во-вторых, потому что он прекрасно знал вкусы и предпочтения своего друга и всегда оказывался прав. Минхо недовольно цокнул и, толкая парня плечом, направился по длинному коридору, в конце которого играла громкая музыка. Когда он толкнул дверь, его взгляд помутнел от огромного количества разнообразной неоновой подсветки и прожекторов. Чан быстро догнал друга и, сделав быстрый заказ на барной стойке, повёл Ли на диваны у самой сцены. Клуб выглядел стильно: чёрные стены с неоновыми вставками красного цвета, круглые столы и кожаные диваны повсюду, пилоны меж этих самых столов и высокая сцена, на которой также были шесты. Барная стойка красовалась с правой стороны зала, а на экране показывали клипы песен, которые сейчас играли. Место диджея пустовало. — Я больше не смогу смотреть тебе в глаза. — усаживаясь на место, говорит Ли. — Это ещё почему? — удивился Крис, облокачиваясь на мягкую спинку кожаного дивана и расставляя руки по обе стороны от себя. — Ты ходишь смотреть на чьих-то дочерей и сыновей, что если бы твой ребёнок занимался подобным? — Знаешь, что я тебе скажу? — Бан нагнулся к собеседнику и, вставив толстую сигарету в рот, поджег ее и затянулся, смотря на Лино с некой серьёзностью. — Люди, которые идут в стрип, подписались на это самостоятельно, если им так не нравится «продавать себя за деньги», то скатертью им дорога, их здесь никто не держит. А если бы мои дети занимались таким и зарабатывали себе на машину, на которую обычному работнику магазина за жизнь не накопить, то почему я вообще должен расстраиваться? Конечно, меня не радует та мысль, что кто-то будет передергивать на моих детей, но если этих самых детей все устраивает, то я не должен вмешиваться. В конце концов, эти же дети появятся из моей кончи. — Фу, блять, ты че несёшь?! — шокировано выдал Ли, скрещивая руки на груди. — И ты тоже из кончи. Не делай из себя святого, чувак. Все мы грешны и стрип клубы — меньшее из всех зол. У друзей были разные характеры. Чан любил странности и всячески на них натыкался. Он казался обычным человеком с кучей глупых принципов на жизнь и абсолютно неудачным мировоззрением, однако первое впечатление всегда обманчиво. Он действительно любит странности. Относится к ним позитивно, ведь считает, что быть нормальным — скучно. Он часто придумывал необычные фразы, которые мгновенно разлетались по всему его окружению. Он оптимист, который находит выход из любой ситуации, и сумеет отыскать ключ к самым сложным вопросам, даже несмотря на излишний холод в словах и действиях. Минхо, наоборот, был самым обычным человеком в окружении Чана. Ли любил все «нормальное» и сам таковым являлся. Он не любит яркую одежду, странные слова и жаргон, он терпеть не может необычную еду и фриков. Не то чтобы он осуждал кого-то за внешний вид, ему просто это не подходит. А ещё Минхо терпеть не может, когда кто-то заставляет его что-то чувствовать. Ненависть? Хорошо, но что-то тёплое? Нет, спасибо. Он не любит меняться, особенно ради кого-то. Ли Минхо человек, который хочет, чтобы все считали его бесчувственным мудаком. Так легче. Так правильно. Наконец на столе появились заказанные Чаном коктейли. Он прекрасно знал вкус Минхо, как в напитках, так и в людях. Танцоры должны были появиться на сцене с шестами с минуты на минуту, и Бан уже предвкушал, как спустя неделю встретится со своим любимым парнишкой в этом месте. Зажигательная музыка сменилась на более медленную, интимную. От смены атмосферы затихли даже гости. Все присутствующие предвкушали появление здешних звёзд. Везде потух свет и только несколько прожекторов освещали те самые шесты, на которых совсем скоро будет происходить настоящая феерия. Из-за кулис вышла девушка с длинными светлыми волосами и, встав на свою позицию, приготовилась. Затем вышла другая не менее прекрасная дива с короткими темными волосами, вслед за которой радостно посеменила ещё одна, но уже красноволосая красавица. Музыка притихла, как бы подогревая всеобщий интерес. Никто не знал, кто именно сегодня будет радовать своими танцами, ведь состав всегда менялся, и чтобы привлечь как можно больше постоянных гостей, директор этого клуба часто менял номера, чтобы в каждом из них были разные люди. Внезапно тихая музыка сменилась резкими басами, и на сцену вышел высокий, худощавый и до невозможности элегантный парень со светлыми волосами до плеч. На этом моменте Чан восторженно охнул. — Это твой? — поинтересовался Ли, поворачиваясь к другу, но того будто кипятком ошпарили, и он, развернув Минхо к сцене, строго сказал: «Смотри, сейчас выйдет тот, ради которого я тебя сюда звал». Не то чтобы Минхо очень хотел посмотреть на стриптиз, совсем нет, но из-за Криса создавалось впечатление, будто перед ним сейчас появится не парень, а ангел с крыльями и нимбом над башкой. Интрига раздражала. Он ни на что не надеялся, но очень не хотел оставаться разочарованным. Музыка снова притихла, будто говоря: «Смотри, это тот, кто заставит твое чёрствое сердце биться». Но Минхо понимал, что это невозможно. Из-за той же ширмы показался молодой парень с обычными темными, но выбритыми у висков волосами. Пара прядок спадала на его лоб. У него был накаченный торс, похожий на плитку шоколада, и красивые, утонченные ноги с довольно сочной задницей в обтягивающих скинни, но… удивляло другое. — Что это за щекастое недоразумение? — довольно громко спросил Ли, и он готов поспорить, что в этот момент слышал тихое: «че блять!?» откуда-то со сцены. — Если ты не признаешь, что тебе нравятся милые парнишки с пухлыми щеками и продолжишь делать вид, что тебе это противно, то можешь забыть о том, что у тебя есть друг. Ты врешь сам себе. Я устал пытаться докричаться до тебя. Кристоферу за все годы дружбы с Минхо безумно надоело выслушивать о том, что Минхо натурал. Ему не нравилось, что друг так яро отрицает важную часть себя и категорически против пытаться это принять. А Минхо, в свою очередь, не понимал, почему Чан так яро защищал этот клуб и этих парней, ведь на тех же девушек с той же сцены ему было плевать. С чего он вообще взял, что этот мальчик, похожий на школьника, будет ему интересен? Бред. Ли посмотрел на часы и понял, что к этому времени нужные ему бумаги не готовы и уходить отсюда сейчас просто не было смысла. Он бы хотел повысить тон и наорать на Бана, и собирался, но взглянув на друга, он понял, что тот уже полностью поглощён тем самым светловолосым танцором. Подняв голову, Ли взглядом наткнулся на того самого парня, которого назвал щекастым, и в этот момент он, кажется, забыл, как дышать. Музыка была странной, ее ритм менялся с медленного на быстрый и разбавлялся резкими и очень громкими битами, которые иногда резали слух. Темноволосый двигался так, будто танец это все, что у него сейчас есть. Он выглядел так… отчаянно? Минхо ведь и сам танцор, он знает, как проявляются эмоции в движениях. Когда темп медленный, парень будто страдает, вытанцовывая и невероятно грациозно двигаясь на этом идиотском пилоне, как только темп ускоряется, в танцоре будто загорается вторая жизнь, он сияет. Его мускулы смотрелись так правильно под светом софитов, а прическа будто придавала шарм, когда волосы спадали на слегка взмокший от движений лоб. Минхо действительно понравилось. Однако он не хотел этого признавать. Он пригубил дайкири, взгляд уткнулся в собственные колени. Что-то не давало бизнесмену покоя, создавалось ощущение, будто он упускает что-то важное, но никак не может понять, что именно. Ли смотрел только на этого непонятного парнишку, который кажется, периодически стрелял взглядом в него, ведь точно услышал ту самую фразу про щеки. Он будто обиделся,хотел было подойти и выговорить незнакомцу все, что он о нем думает, но парень танцевал на сцене, а после выступления наверняка забудет про то, что слышал. Танец длился всего 5 минут, и теперь танцоры будут гулять по залу и выполнять какие-то мелкие просьбы гостей, пока на сцену будут выходить другие команды. — Ну как тебе? — спросил Чан. — Неплохо. — Пойдёшь в вип? — Я подумаю. Короткий разговор прервал громкий голос, доносящийся из колонок. — На сцене были “WIZARDX”, в состав которых входят: Кассандра! — прожектор осветил ту самую девушку с красными волосами, и она радостно всем замахала. — Бела! И-и-и Даниэла! Аплодисменты! А теперь представлю вам не менее очаровательную часть этой команды — Самуэль! — зал разразился громкими криками и свистками, а парень то и делал, что кланялся, лучезарно улыбаясь. — И напоследок, наша вишенка на торте — Хан! У Минхо последнее слово отчеканилось на барабанных перепонках, попадая прямиком в мозг. Что-то не давало ему покоя с тех пор, как он услышал псевдоним парня. Ощущение, будто сейчас все звуки доносятся до него как из-под толщи воды. Может, это алкоголь? Что-то крутилось на кончике его языка, а мозг будто пытался вспомнить что-то, что давным-давно забыл. Однако ничего в голову не шло. Глубокие раздумья и тяжесть усердной работы тяжелым грузом опустились на его и без того усталые плечи. Веки закрывались, а напряжение спускалось куда-то вниз, тугим узлом завязываясь где-то в паху. То ли Минхо подумал о чём-то не том, то ли полуголые танцоры заставили его почувствовать возбуждение, он точно не знал. Но заплаченные за вход в клуб деньги не позволяли Ли просто уйти. Может, воспользоваться здешними услугами? Парень начал глазами рыскать по большому помещению в поисках того самого Хана, и какого же было его удивление, когда он обнаружил молодую девушку, сидящую на бёдрах стриптизера. До этого Ли не замечал, что в этом месте оказываются и такие услуги. Девушка смущалась и прятала своё лицо, пока Хан что-то говорил и гулял руками по ее талии и бёдрам. Чан уже давно улепетал к своему Самуэлю, и они наверняка хорошо проводят время вместе. Но Минхо не собирается нанимать девушек, потому что на них у него просто-напросто не стоит, а из парней остался только этот… хомяк. Что-то внутри подсказывало ему, что стоит забить на деньги и просто поехать в офис, и только сейчас он понял, что пьян и вести машину в таком состоянии точно не сможет, да и бумаги проверить, вероятно, тоже. Делать было нечего. Алкоголь так и подговаривал Ли пойти и расслабиться, а потом со спокойной душой уехать домой на такси. Он выпил всего пять шотов дайкири, но унесло его как с десятого. Ему нельзя забывать вкус алкоголя, потому что иначе он становится невменяемым слишком быстро. Подойдя к вип-комнатам, Минхо был остановлен мужчиной, поднявшим вверх руку со сканером. — Вы оплатили шоу и арендовали вип комнату на час, верно? — спрашивает администратор, лучезарно улыбаясь. — Да, — коротко отвечает Минхо, протягивая клубную карту для сканирования. — Кого бы вы хотели к себе пригласить? Ли сделал вид, что задумался и действительно размышляет на тем, кого же из пяти людей выбрать, хотя на деле с самого начала знал ответ. — Хан. — Проходите, наши танцоры подарят вам незабываемые воспоминания, господин. Минхо прошёл к одной из комнат и, в очередной раз приставив карту к сканеру, зашёл внутрь, располагаясь на огромном угловом диване красного цвета. Свет здесь был тусклым и пахло чем-то до невозможности приторно-сладким. Алкоголь бил в голову сильно, но не настолько, чтобы Ли не начал критиковать себя за эти действия. Он ведь и вправду не хотел ехать сюда, да он даже коктейли не заказывал! Напротив дивана располагался телевизор, справа от которого был мини-бар. Терять было особо нечего, потому Ли поднялся, выбирая себе очередной напиток. Он все пытался понять, что за странное чувство преследует его с недавнего времени. В дверь медленно постучали. На удивление, стук было слышно прекрасно, несмотря на то что во всем клубе играла громкая музыка. Минхо промолчал, в ожидании уставившись на дверь, спустя секунд 30 она открылась, и в комнату зашёл тот самый щекастый парень, на коленях которого совсем недавно сидела девушка. — Здравствуйте, господин. Прежде Ли посещал стрип-клубы единожды, и то без вип-комнаты, как в них все устроено? Что нужно делать? Что говорить? Может, просто послать все и уйти? — Здравствуй, — выдавил из себя старший. Неловкая тишина повисла в тусклом помещении. — В первый раз в подобном месте? — осмелился продолжить разговор стриптизер. Ли загадочно пожал плечами, слегка улыбнувшись. — Просто скажите, что вы предпочитаете, и я сам все сделаю. — Я могу попросить все, что угодно? — заинтересованно сверкнул глазами и изогнул бровь. — Все, кроме проникновения, — Хан улыбнулся, будто злорадствуя над пьяным парнем. — Что ж, просто сделай все так, как делаешь это обычно. — Обычно я бы предпочёл уйти, но увы, вы заплатили. Минхо нахмурился, не веря, что ему действительно сказали такое прямо в лицо. Он хотел что-то спросить и уже собирался, но младший стремительно сократил дистанцию, усаживаясь на тот же диван. Он подвинулся ближе и взглянул на бизнесмена, как бы спрашивая может ли начинать. Ли просто закрыл глаза, откинувшись на спинку. Хан был готов прям здесь начать ругаться из-за того, что его щеки и он сам не недоразумение, но он понимал, что никогда в жизни бы так не сделал. Он работает в этом клубе уже больше трёх лет и опыта набрался немало. Не то чтобы ему очень нравилось то, чем он занимается, вовсе нет. Ему, как и большинству людей, работающих в подобной области, просто нужны деньги на еду, проживание и учебу. От родителей пришлось съехать ещё в 16, потому что невыносимо было терпеть их пьянки каждый день, а зарплаты на обычной работе хватало только на то, чтобы еле-еле сводить концы с концами. Вообще в стрип его затащил тот самый Самуэль, который уже четвёртый год работает в этом месте. Они учатся вместе в университете и нашли общий язык первого сентября первого курса. Когда блондин узнал о тяжёлой жизненной ситуации друга, он абсолютно спокойно выдал: «Давай в стрип». Хан тогда опешил и сидел с открытым ртом, ведь ожидал чего угодно, но только не подобного предложения. Однако блондин привёл довольно весомые аргументы для того, чтобы Хан принял решение и согласился на эту авантюру. Изначально ему было противно танцевать с голым торсом, позволять незнакомым людям себя трогать и ходить в вип-комнаты, чтобы ублажать кого-то. Все это Хан считал позором. Но потом ему подняли зарплату за то, что они на пару с Самуэлем стали самыми популярными танцорами этого клуба. Денег стало хватать даже на тусовки. Сначала парень упрекал себя за то, что готов на все ради денег, но потом он понял, что его работа не портит ему жизнь. В какой-то момент в университете прознали про работу двух друзей и, конечно, в связи с этим был скандал, о котором вскоре и ученики и преподаватели забыли. Когда парень понял, что может позволить ни в чем себе не отказывать, он решил помочь родителям и оплатить им лечение от алкоголизма, но увы, те не восприняли жест сына, и деньги улетели на ветер, а ведь сумма была не маленькая. А потом… в клубе сменился директор и урезал зарплату вдвое. Конечно, это все равно больше, чем где-либо еще, но теперь на плечах Хана висел долг за семестр в университете и оплату жилья. Работая в этом клубе больше трёх лет, Хан разочаровался только в том, что от приёма в вип-комнатах нельзя отказываться. За них платят больше, а бедному студенту нельзя упускать такой шанс. Ему несколько раз приходилось нажимать тревожную кнопку, потому что некоторые мужики не понимали слова «Нет», и правила клуба их не особо волновали. Благо, Хану удавалось выкручиваться даже тогда, когда на него всем телом наваливался огромный мужлан. Удивительно, но если он отказывал в каких-то просьбах девушкам, те просто грустно кивали и просили что-то, что не запрещено правилами. На сегодняшнем приеме гость казался ему чересчур знакомым, но все его догадки разбились в пух и прах, когда парень заговорил. Однако что-то все же не давало покоя, и внешняя схожесть с одними из худших людей в его жизни пугала. Засунув переживания на дальнюю полочку, Хан принялся за работу, кладя руку на чужое бедро. Ладонь танцора не была маленькой, но на фоне такого большого бедра… это смотрелось очень необычно. Хан поднял взгляд, увидев перед собой расслабленного, развалившегося на диване парня с полузакрытыми глазами. Выглядело, честно говоря, очень сексуально. Почему такой человек ходит в подобные места? С такой внешностью у него, должно быть, толпы фанатов. Утонченная рука гуляет по чужому бедру, то опускаясь к колену, то поднимаясь к паху. Хану даже показалось, что его «клиент» и вовсе уснул. Его грудь размерено вздымалась, а глаза так и остались закрытыми. Танцору стало интересно и он, сам того не ожидая, решил, что позволит себе чуточку больше, чем прописано в правилах. Никто же не против? Парень встал со своего места, хитро улыбаясь и, нависнув над Минхо поставил колено между его ног, расставив руки по обе стороны от головы, чтобы держать равновесие. Хан облизнулся и прильнул к чужой шее, оставляя на ней влажный след. Он намерено мычал, целуя чувствительную шею, переодически смотря на реакцию. Ли жмурился, когда младший втягивал тонкую кожу и слегка покусывал. — Разве подобное прописано в правилах? — шепнул Ли. Хан замер, распахнув глаза. — Ч-что? — Неужели все здесь с таким отчаянным желанием расцеловывают незнакомых людей? — Это не запрещено, — соврал танцор. — Вам не нравится? — Я этого не говорил. Хан облегченно выдохнул, настороженно приближаясь к ключицам. Что-то в его голове кричало «Это он», но здравый смысл не позволял парню поддаваться воспоминаниям и эмоциям. Он готов поклясться, что слышал нотку укора и насмешки в этом замечании. Прям как… нет, не может быть. Младший продолжал осыпать шею и ключицы поцелуями и, сказать честно, ему нравилось это делать. Это удивительно, ведь удовлетворение гостей было самой отвратительной частью его работы. Хан аккуратно сел на чужие колени, наконец осмелившись полностью пойти против правил из-за собственного любопытства. — Извините, могу я задать вопрос? — Какой? — Как вас зовут? — Это конфиденциальная информация. —Да, конечно, простите, — Хан с досадой прикусил губу, задумываясь. Ему жизненно необходимо узнать, прав он или обознался. Правда… он не знает, что будет делать, если догадки окажутся верны, но лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о том, что не сделал. Танцор не знал, что от него ждут, но и делать что-то смелое не решался. Гость не выглядел так, будто пришёл поскорее кончить и убежать. Хан, конечно, не эксперт, но он чувствует, что сегодняшний сеанс нужно растянуть. Возможно, парень действительно показался ему слишком привлекательным. Возможно, он в его вкусе. Нет ничего плохого в том, чтобы отсосать красивому парню, ведь так? Хан обвил руки вокруг чужой шеи и начал медленно двигать тазом вперёд-назад, елозя на широких бёдрах и имитируя волнообразные движения. Это не было чем-то серьёзным, но плотная джинсовая ткань, трущаяся о член, создавала идеальное трение. Хан любил это. Чувство постепенно нарастающего возбуждение сносило ему башку каждый раз, когда ему позволяли делать что-то подобное. Он был чрезмерно благодарен всем, кто разрешал во время сеанса устроить себе что-то вроде подготовки и возбудиться до нужного уровня. Стриптизер не был помешан на сексе, но сегодня, видимо, не его день. — Я могу целовать вас в губы? — с надеждой спросил Хан. — Не дольше одной минуты. Танцора удивил ответ. Не то чтобы он был уверен, что ему запретят, просто было непонятно, почему лимит по времени именно такой. Парень прильнул к чужим губам, почувствовав вкус терпкого и отвратительного алкоголя. Он не любил крепкие напитки, а из алкогольного всегда выбирал пиво, однако было что-то в этом поцелуе такое… заманчивое? Хан не знает, что на него нашло, может парень напротив просто в его вкусе? Младший с головой окунулся в ощущения, громко причмокивая и мыча в поцелуй. Он получал неимоверные эмоции от того, что делает. Аккуратные бёдра продолжали плавно двигаться, а Ли расположил свои руки на узкой талии танцора, слегка сжимая. Минхо был абсолютно безэмоционален, он будто и вовсе не здесь. Бизнесмен просто сидел, отвечая на какие-то действия парня, пока тот в наслаждении закатывал глаза. Кажется, Хан совсем забыл про время. Прошла ровно минута и Ли не сильно ущипнул танцора за руку, отталкивая от себя. Младший с немым вопросом уставился на Минхо, на что получил: — Минута. У нас осталось мало времени, делай своё дело. Хан досадно прикусил губу и опустил глаза в пол, будто расстраиваясь, что ему не дали насладиться чужими губами столько, сколько он этого хочет. Однако это не он заплатил миллион вон за сеанс. Танцор выглядел как обиженный котёнок, которому наступили на хвост или не дали лакомство. Будь он котом, у него бы совершенно точно поникли уши. Голова Ли была немного наклонена вправо, он смотрел смазано, тусклые светильными впереди были размытым пятном, но своего спутника он видел отчётливо. Младший уже собирался встать с чужих бёдер и сесть на колени, как вдруг Ли останавливает его, держа за поясницу и, свободной рукой приподнимает за подбородок, впиваясь в пухлые и красные от частых укусов губы. Он не мог устоять перед таким обиженным котёнком, с этим ничего не поделаешь. Младший обмяк в чужих руках, ему слишком нравились эти губы. Парень не выглядел заинтересованным, скорее всего, он и вовсе ждал, пока этот цирк закончится, он не прилагал усилий или что-то вроде этого, он просто… отвечал. Но эти поцелуи… такие мокрые, но в то же время до невозможности трепетные. У Хана создавалось впечатление, будто он целуется со своим любимым человеком, которому важно, чтобы ему все нравилось, однако это просто иллюзия, которую воссоздало одинокое сердце танцора. Сердце Хана судорожно билось о стенки грудной клетки, будто предупреждая о чём-то очень важном, и тогда он вспомнил, что хотел узнать личность гостя. Когда поцелуй прервался, стриптизер сел на колени и, расстегая ширинку классических брюк, достал член Ли. Собственное возбуждение ударило в голову, а мозг и вовсе перестал здраво мыслить. Ему хотелось забить на правила и оседлать этого парня, хотелось до скрежета зубов, боли в пояснице и закатанных в наслаждении глаз. Г-о-осподи, как же он этого хочет. — Вау, — выдал Хан на выдохе. — Что? — хмыкнул Ли, смотря на сидящего на полу младшего. — Красивый, — сглотнул. — Я или член? — Чле… то есть в-вы, — неуверенно ответил танцор. Минхо улыбнулся, играя бровями. — Можешь говорить все, что угодно, ты все равно меня здесь больше не увидишь. — Вам не понравилось? — резко протараторил Хан, непонимающе смотря снизу вверх. — Я пришёл сюда из-за друга, у меня много работы, в моей жизни нет места развлечениям. Хан замер. Нет… нет-нет-нет! — Ч-что вы сказали? Ли изогнул бровь. — Я деловой человек, у меня нет времени на развлечения, что непонятного? — Как тебя зовут? — Я не разрешал переходить на «ты». — Как. Тебя. Зовут? — делая паузы после каждого слова сказал Хан. — И что тебе даст мое имя? — Ли видел, как у парня напротив трясутся руки, он отодвинулся от этого чертового дивана на метра два, если не больше, и сидел с блестящими от наступающих слез глазами. — Да блять, скажи своё ёбаное имя! — вскрикнул танцор, вставая с колен и отшатнувшись. — Ли Минхо. Может ты, блять, объяснишь, что здесь происходит? Хан широко распахнул глаза, замерев в одном положении. Из глаз предательски хлынули слёзы, ноги стали ватными, и парень был не в силах держать равновесие. Мир рухнул в этот миг, все то время, что он пытался жить нормальной жизнью, пошло коту под хвост. Он молился днями и ночами, чтобы больше никогда в жизни не встретить этого аморального ублюдка и вот. Здесь. В клубе. Собственной персоной. Нанял его. — Так ты объяснишь или… — не успел Ли договорить, как Хан бросился к выходу, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Он, блять, вообще ничего не понимал. Что он сказал не так? Почему какая-то будничная фраза стала для этого Хана целой катастрофой? Что за идиотизм? Встав с дивана, он застегнул ширинку и вышел из комнаты, направляясь к машине. Агрессия ударила в мозг. Ли был зол на танцора за то, что тот не довёл дело до конца, на себя за то, что решил поехать в этот идиотский клуб, на Чана за то, что тот вообще начал говорить об этом Хане, и снова на себя за то, что не понимал, чем так обидел этого паренька. Прокрутив ключ зажигания, он рванул в сторону родительского дома, совсем позабыв о том, что родители должны возвращаться этой ночью. Он приехал быстро, так как гнал, нарушая все правила дорожного движения. Родителей ещё не было, но Минхо и на это было плевать, он поднялся в свою комнату и прямо так, в деловом костюме и туфлях, упал лицом в холодную подушку, мгновенно засыпая. Следующее утро началось со звонка Криса. — Боже, что тебе от меня надо? — Что случилось вчера? — обеспокоено спрашивает Бан. — Ничего, все прекрасно, — Ли посмотрел на время. — Ты нахуя звонишь мне в семь утра, долбоеб, у меня сегодня единственный выходной! — Ты был в вип-комнате с тем парнем вчера? — Э-э, с каким? — голова раскалывалась от выпитого алкоголя. — Хан. — И зачем ты мне-то звонишь, я должен оставить отзыв? — Он подал заявление об увольнении, — серьезно выдал Чан и услышал по ту сторону трубки оглушающее молчание. — Что…? — Что-то случилось вчера? — Нет, все было… да, — Ли запнулся. — Я не уверен. Подожди, дай вспомнить… я сказал, что я бизнесмен и у меня нет времени на развлечения, он расплакался и убежал. — Он что!? Ты бредишь? Не время для шуток, — почти кричал в телефон Чан. — По-твоему, блять, я в настроении шутить?! Все было хорошо, настолько, что он начал нарушать правила клуба. — В каком смысле? — Ещё у входа я прочёл, что можно делать и что нельзя делать танцору. Он спросил, может ли поцеловать меня. — И ты разрешил? — удивился Крис, зная, что его друг никому не разрешал даже приближаться к своим губам. — Я разрешил. — Но… — Заткнись, сейчас я говорю. Я позволил целовать меня всего минуту, и когда время истекло, он расстроился, и тогда я понял, что, кажется, в этот вечер он нуждался в сексе больше, чем я. Скорее всего, мне не стоило пить так много, но он был милым, когда обижался, и я решил не уходить. Потом я произнёс ту фразу, и его будто подменили. Он повысил тон и начал спрашивать, как меня зовут… после того, как он узнал мое имя, он просто убежал в слезах. Как видишь, я не заставлял его увольняться. Может, у него с психикой проблемы? — со смешком выдал Ли. — Может, вы уже встречались раньше? — Эм.. нет, точно нет. — Хан — его настоящая фамилия, ты уверен? — Блять, в мире этих Ханов триллион, ты думаешь, я знаю каждого в лицо? — Подожди, я позвоню директору клуба, уточню. — Почему ты так печёшься о нем? — Он лучший работник клуба, который делал всю работу даже за копейки, Минхо. Он тот, кто должен был крутиться на моих рекламных щитах, а директор, когда узнал, кто был его последним клиентом, сразу же позвонил мне. Он думает, что ты что-то с ним сделал. — Я? Да нахер мне этот ваш хомяк не сдался! — выкрикнул Ли и сбросил трубку. Злость внутри снова кипела. И ладно бы он действительно чего-то натворил, но ничего же не было! Громко топая ногами, Ли спустился на первый этаж, делая себе кофе. Он все крутил в голове фамилию того парня, пытаясь вспомнить хоть что-то… хм, партнеры отца из “Han Group”, коллеги из “HanaG” и соперники “DALCOMHAN”. Нет, у всех этих компаний нет сыновей такого возраста. Он совершенно точно не знаком с тем парнем. На кухню вошла мать. — Сынок, что случилось? Ли поздоровался с матерью и, не успев спросить, как прошла поездка, вздрогнул от резкого рингтона. Он выставил перед своим лицом раскрытую ладонь, оповещая мать о том, что из разговор стоит немного отложить. На той стороне трубки снова послышался голос Кристофера. — «Хан Джисон». Тебе это что-то говорит? — Хан Джисон? Нет, я не знаю таких. Слушай, я тебе все уже рассказал, разбирайтесь со своим стриптизером сами, ладно? — Ли вновь повесил трубку, отпивая горячий кофе из чашки. — Разве это не твой бывший одноклассник? — вопросительно вскинув брови, спросила женщина. Минхо обжег язык от неожиданности. — Что!? — В пятом классе, кажется, у тебя сохранился школьный альбом, посмотри в кабинете отца. Он стал стриптизёром? Видимо, его родители так и не взялись за ум. — Что ты имеешь в виду? — Ты правда не помнишь? Это же тот пухлощёкий мальчик, который ходил в рванном пиджаке. Глаза Ли распахнулись до размера теннисного мяча. Нет, быть такого не может. — Н-е-ет, ты что-то путаешь. — Пойдём покажу, — женщина прохлопала сына по плечу и отправилась в офис мужа, выуживая из большого стеллажа несколько фото-альбомов. — Так, это с первого класса, это со второго по четвёртый… вот, держи. Ли раскрыл плотный картон, смотря на маленькие фотографии детей, учащихся с ним. В классе, на удивление, было всего три Хана, и один из них был тем, кого Минхо очень хорошо знал. — Джисон… — прошептал Ли. — Я же говорила! — Господи, да быть такого не может. — А почему ты так переживаешь, что случилось? — Мам, я… он уволился вчера. — И что? Все увольняются и находят новую работу. — Нет, ты не поняла. — он замялся. — Знаешь, почему я поздно приходил домой? Женщина нахмурилась, не понимая, к чему клонит сын. — Я… очень сильно обидел его. — Ну и? С кем не бывает, Минхо, ты какой-то стран— — Я избивал его. Я выкладывал видео, на которых избитый Джисон умолял меня перестать… — Минхо… Женщина была в ужасе. Она знала, что ее сын раньше часто задирал сверстников, но она не знала, что Ли был настолько жестоким по отношению к бедному мальчику. — Что я должен сделать, чтобы он простил? Минхо знает, что закрыть своё прошлое стальным замком было самым простым решением всех своих проблем, и только так он сбежал от того, кем был. Он понимает, что поступал как настоящий монстр, раздевая бедного парня почти до гола и смеясь над ним за синяки и ссадины. Он смеялся над ним за то, что его не любили родители и за постоянно рваную одежду. Он не понимал, почему Джисон не мог позволить себе просто пойти и купить новую. Но ещё больше Минхо бесил взгляд этого Хана. Даже когда Ли бил кулаком в челюсть, и младший отхаркивался кровью, Джисон смотрел на него своими тупыми глазами-сердечками. Даже когда он умолял не бить его, ведь дома его будут ругать, он продолжал смотреть, хвататься за ноги Ли, вставать на колени, кланяться в пол. Он не переставал просить бить хотя бы чуточку слабее. Минхо издевался над Ханом, потому что его неимоверно бесило то, что это Хан ему так сильно нравится. Его бесили бабочки в животе, которые заставляли его чувствовать себя странно, когда в класс заходил Хан. Его бесило то, что даже лёжа в луже собственной крови, Джисон снимал тот самый дырявый и окровавленный пиджак и пытался обнять Ли, прося успокоиться. Минхо был жестоким и избалованным ребёнком, которому просто пришлось окунуться в реальность и осознать, что все, чем он занимался в школе, было неправильным. Он понимал, что никак не сможет искупить свою вину перед Джисоном, но в глубине души хранилась толика надежды на чудо. — Он не простит, Минхо. Это слишком больно, чтобы простить. Ты мой сын, и я не могу говорить тебе плохих слов, но знаешь что? Попытайся извиниться, помоги ему, даже если он будет против, хорошо? Сынок, я знаю, что ты хороший, каждый совершает ошибки. Мы люди, а ошибки свойственны людям. Минхо кивнул и, направляясь в свою комнату, снова позвонил Чану. Он спросил адрес этого Джисона и рассказал другу о том, что только что вспомнил. Бан был против плана Ли. Он считал, что не стоит ворошить старую рану, и от визита Минхо Джисону будет только хуже, но тот не слушал, упершись как баран. Ли натянул на себя обычную чёрную кофту и такие же чёрные шорты. Он вышел из дома и сел в машину, вбивая в навигатор нужный адрес. Если честно, он понятия не имел, что скажет этому Джисону, и в итоге решил, что придумает в процессе. Всю дорогу он думал о том, какой невероятный ущерб нанёс ни в чем не виновному парню. Может, если бы не Минхо, Джисон бы стал музыкантом, как и хотел, а может работал бы директором той самой компании “DALCOMHAN”. Столько разных «может» и ни одно из них в итоге не сбылось. А ведь Минхо просто мог признаться Джисону в чувствах, услышать отказ и смириться, но он скрывал свою влюбленность, заглушая ненависть к самому себе за любовь к парням с помощью избиения Хана. Доехав до нужного района Ли ужаснулся. Это были обычные многоэтажные дома с однокомнатными квартирами, сплошь покрытыми плесенью. В нос бил запах дешевого соджу и жаренной на старом масле курицы. Он поднялся на нужный этаж старого дома, у стен которого кое-где слезала краска, и искал дверь. Повернув налево, он наткнулся на квартиру 404, которая находилась прям рядом с окном. Ли постучал. — Кто? Послышалось по ту сторону двери, но Минхо так и не придумал, что ответить. — Кто, я спрашиваю? Тот снова молчит, не решаясь заговорить. Через минуту послышались отдаляющиеся шаги, и тогда старший постучал ещё раз. — Да вы издеваетесь! — дверь с грохотом открылась, и из неё появился ошарашенный Хан. — При… — не успел он договорить, как дверь перед носом почти захлопнулась. — Нет, стой! Нам нужно поговорить. — Уходите. — Я не уйду, пока не поговорю с тобой. — Извините, но я не в том настроении, не могли бы вы уйти отсюда? — болезненный ком встал в горле, заставляя Хана усиленно сглатывать. Слёзы вновь подступали к глазам. — Джисон… — шепнул Ли. — Открой, пожалуйста. Я клянусь, что не сделаю ничего плохого. Младшему будто лезвием провели по сердцу, оно невероятно саднило, словно началось внутреннее кровотечение, и сердце вот-вот перестанет функционировать. Он сильно зажмурил глаза и открыл дверь. Мозг говорил «не надо», но это тупое сердце твердило обратное. — Джисон, я— — Уходите, я прошу Вас. — Ты открыл мне дверь. — Я не могу по-другому. И только сейчас Ли смог разглядеть Джисона поближе. Он выглядел помятым, на голове гнездо из-за того, что у Хана с детства вились волосы, у него были бледные губы, как при болезни, а в квартире было целое… ничего. Кровать, холодильник, чайник, диван в большой комнате и много коробок. Это все. Парни прошли к тому самому старому дивану. Заржавевшие пружины гадко заскрипели, прогибаясь под чужим весом. — Я… даже не узнал тебя вчера, ты… похорошел, — не зная, как правильно начать разговор, выдал Ли. Джисон молчал, сцепив руки в замок, он теребил пальцы, царапая их тонкими ногтями-лезвиями, смотрел на руки пристально, не решаясь взглянуть в какую-либо другую сторону. Хан нервозно кусал губы и медленно дышал, будто если он сделает неправильный вздох, его тут же снова изобьют. — Я узнал, что ты уволился из клуба и… сначала я правда не понимал, что вообще произошло, но потом моя мама показала мне школьный альбом, и я вспомнил. Честно говоря, я вообще понятия не имею, как это правильно делается, я знаю, что это отвратительно с моей стороны появляться вот так, но я хочу извиниться перед тобой. Из глаз Хана градом полились слёзы. — Ты можешь не прощать меня, я пойму, я делал очень много дерьма по отношению к тебе, но— — Да как ты посмел вообще прийти ко мне после всего, что ты сделал? — взвыл Хан, встав со своего места. Он смотрел мутным из-за слез взглядом и неразборчиво бил ребрами сжатых в кулаки рук по старшему. — Как ты можешь вот так появляться в моей жизни и говорить со мной!? Я все эти годы боролся с желанием сдохнуть, потому что ты и мои блядские родители испортили мне всю жизнь! Я смог справиться с этим и забыть тебя, но ты просто взял и появился из ниоткуда спустя семь лет?! Я ненавижу тебя! Я ненавижу все, что с тобой связано! Я ненавижу твое лицо, я ненавижу твое имя, я столько страдал из-за такого блядского выродка, и ты просто просишь прощения? Да пошёл ты нахуй, Ли Минхо! Я хочу, чтобы ты сдох и больше никогда не попадался на мои глаза, я хочу, чтобы ты— Ли вплотную подошёл к младшему и, притянув к себе, крепко обнял, утыкаясь в шею. — Ублюдок! Что ты делаешь? Отпусти меня! — вопил Хан, пытаясь вырваться. — Ты делал так, когда я бил тебя. Джисон замер. — Ты обнимал меня и просил больше не бить, помнишь? А ещё, — он поднял правую руку, располагая где-то на пояснице Хана, — гладил спину вот так, — он аккуратно проводит рукой. Младший заплакал с новой силой. — Джисон, я бесконечно виноват перед тобой, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Я знаю, что время не вернёшь, но, пожалуйста, дай мне шанс. На этот раз тебя умоляю я. Я делал очень много плохих вещей с тобой… не потому, что так ненавидел. Ты мне нравился. Нравился. Действительно. Очень нравился. До мозга костей. До мурашек по коже от одного взгляда. До сжимающегося от желания сердца. До щекотки в животе. До узлом туго завязывающегося в паху возбуждения. Нравился. Безумно. Настолько, что хотелось запереть и никому не показывать. Нравились эти щёки, которые постоянно хотелось чмокать. Нравились эти искусанные от нервов губы, которые хотелось целовать вечность. Минхо не может передать словами то, как сильно он был влюблён, но он чувствовал отвращение к самому себе за эту запретную любовь, он презирал себя, но делал виноватым другого человека. — Я не мог смириться с тем, что мне нравится парень, с тем, что не могу признаться, а если бы это случилось, то ты бы мне отказал, и я бы не смог с этим справиться. Я убегал от самого себя. Знаешь, как отвратительно я себя чувствовал, когда, плюясь кровью, ты все ещё смотрел на меня своими добрыми и чистыми глазами? Боже… Джисон, прости меня, я умоляю. Ли сжимал чужое тельце в своих руках очень крепко, так, будто иначе Хан убежит, и Минхо уже не сможет его найти. Сейчас, когда старая рана начала кровоточить, он начал чувствовать все то, что чувствовал тогда, в школе. Бабочки в животе съедают его изнутри, желание обнимать Джисона стало невероятно сильным. Ли вдыхает этот сносящий башку запах Джисона, который ещё в детстве казался ему неземным. — Знаешь, вспоминая вчерашний день, я осознаю, что это был мой самый лучший поцелуй в жизни. Прости меня, если сейчас тебе за это противно. Он продолжал крепко обнимать и жмурить глаза, будто боясь, что если откроет, то Хана здесь уже не будет. Сердце Джисона болело, обливалось кровью от пережитой боли и обиды, но так невыносимо сильно хотело быть в этих чертовых объятиях… так хотелось растянуть этот момент на вечность и утонуть в нем. — Я бы никогда не отказал тебе, если бы ты признался, — тихо прошептал Хан. — Ч-что? — Я был влюблён в тебя со второго класса… ты что-то вроде моей первой любви. И эта ещё одна причина, по которой я тебя ненавижу. Но знаешь, чего я не могу понять? Минхо промолчал. — Я не понимаю, почему после всего совершенного тобой дерьма я хочу, чтобы ты признался, что все ещё любишь. Ли слабо улыбнулся, поглаживая Хана по пушистым волосам. — А я не понимаю, почему мне так хочется ответить тебе «Да». — Не шути со мной, Ли Минхо, это будет подло с твоей стороны, мое сердце разбито, не делай этого снова… — Я не шучу. Моя любовь к тебе не утихала. — Ты врешь. — Знаешь, что мне сказал Крис сегодня утром, когда сообщил о твоём увольнении? — он выждал пару минут и продолжил. — «Ты же не даёшь никому даже приблизиться к твоим губам». Младший, кажется, забыл как дышать. Перед глазами была густая пелена, воспоминания о вчерашнем поцелуе затмили его разум, чужое тепло ощущалось так до невозможности приятно, а осознание того, в чьих объятиях он сейчас находится, сводило с ума. — Я все ещё люблю тебя, Хан Джисон. Люблю тебя, как парня. Джисон не знал, что ему говорить, он смотрел в одну точку, не веря своим ушам. Такого просто не могло быть на самом деле. Он спит? — Мне так плохо… — Что-то случилось? — отпрянув от младшего спросил Ли. — Голова кружится. Ли аккуратно довёл парня до нужного места и, садясь на диван, уложил голову Хана на свои колени, поглаживая волосы. — Я делал так, когда ты лежал без сознания. — Ч-что..? — Я относил тебя в медпункт и сидел с тобой, пока ты не проснёшься. — Я думал, меня находили учителя… — поворачивая голову влево и тем самым смотря на Ли, шепнул Хан. — Джисон, позволь помочь. — И как ты собираешься это делать? — Как угодно, материально, ментально. Я сделаю все, что ты захочешь. — Зачем тебе это? — Я слишком виноват перед тобой. — Но в этом нет выгоды. — С тобой мне не нужна выгода. — Я не верю в то, что люди меняются. — Проверь. — Зачем тебе такой, как я? Почему ты не нашёл себе кого-то побогаче? — Потому что ты единственный человек, у которого получается заставить меня чувствовать. Я влюбился в тебя однажды, и с тех пор никто не мог заставить меня почувствовать тоже самое. Только твои взгляды со стороны были для меня пыткой, а ещё то, как ты воровал леденцы на палочке из столовой, а потом ел их на переменах… боже, ты всегда был невыносим. — Столько боли просто потому, что ты не мог понять себя? — Я был полным идиотом. В помещении повисла неловкая тишина. Хан все ещё лежал на чужих коленях, раздумывая, как вдруг Ли спросил: — А что это за коробки повсюду? — Я полгода не плачу за квартиру, завтра выселяют. — Что?! — ужаснулся Минхо. Он не стал расспрашивать младшего о том, куда тот собирался пойти, а просто предложил переехать к нему. Хан сразу же отказался, сказав, что найдёт выход и здесь ему помощь не нужна. Честно говоря, Ли невероятно сильно хотелось впиться в губы Джисона на прощание, но он понимал, что не может этого сделать. Однако ему удалось добиться возвращения Хана на работу и завоевать хотя бы какое-то расположение. Старший написал на листочке свой адрес и оставил Хану. День был насыщенным, но Минхо рад, что поехал. Может, ему действительно удастся что-то изменить? Уже в своей квартире он точно так же, как вчера, плюхнулся лицом в холодную подушку и почти сразу заснул. Утром его разбудил будильник, и вот так совершено нелепо пролетел его единственный за всю неделю выходной. Натянув на себя классический серый костюм, он поехал в офис к отцу. По дороге парню позвонил друг и начал расспрашивать, как все прошло. Ли не стал рассказывать все, только самое важное. Чан облегченно вздохнул и сказал, что им сегодня нужно будет встретиться и расслабиться, на что Минхо неодобрительно вздохнул. Те самые бумаги, которые нужны были Ли ещё позавчера, спокойно лежали в стопке разных папок на письменном столе в одном из кабинетов большого бизнес-центра. Поправив пиджак, парень прошёл вглубь помещения и, выудив нужную папку, позвонил отцу. — Ты сейчас где? — Приезжаю сегодня ночью, что-то случилось? — Нет, я про бумаги. Мне подписать и занести домой, или ты потом сам заберёшь? — Если тебе несложно, то можешь отдать матери. Минхо улыбнулся. По сравнению с Джисоновыми, родители Ли были невероятно хорошими. Если пораскинуть мозгами, то можно понять, что они не заслуживают такого плохого сына. Они никогда не воспитывали Минхо как жестокого тирана, они окружали его любовью даже во время сильных ссор. Парень безумно благодарен вселенной за то, что у него такие родители. В голове не клеилось одно. За какие грехи у Джисона жизнь была такой? Почему маленькому мальчику приходилось терпеть насилие со стороны самых родных для него людей? Минхо снова позвонил отцу. — Пап, помнишь Джисона? — Кто-то из моих знакомых? — Нет, это мой бывший одноклассник, — Ли сжал волосы на затылке из-за волнения. — Ну, тот, которого постоянно избивали. По ту сторону трубки послышалось согласное мычание. — Как ты отнесёшься к тому, что я приведу его к нам? — В каком смысле…? — Я сильно виноват перед ним, хочу показать, что значит любящая семья, вы с мамой сможете мне подыграть? Отец неуверенно согласился. Мужчина не видел в этом спектакле никакого смысла, но просто помочь в таком мельком дельце ему не составляло труда. В следующие два часа Минхо подписывал бумаги, сидя в этом же кабинете. Наконец закончив эту нудную волокиту, он поднялся с места и отправился в родительский дом, чтобы оставить там документы. Путь до дома занял целый час. После этого он заехал в свою школу танцев и, немного понаблюдав за тем, как проходят занятия, поздоровался с несколькими детьми и хореографами. Краем глаза он заметил знакомую блондинистую макушку, но не придал этому значения, как вдруг осознал, кого именно увидел. — Самуэль..? Светловолосый парень обернулся, снимая наушник. — Мы знакомы? — Да, то есть нет. Вы знаете Хан Джисона? — Знаю, а Вы, собственно, кто? — Сэм, ты уже тут? — послышалось откуда-то из коридора. Ли в удивлении распахнул глаза, замечая Чана. — Крис! — радостно залепетал светловолосый, повисая на чужой шее. — «Крис»? — состроив гримасу ужаса переспросил Минхо. — И что ты делаешь в моей школе вместе с работником стрип-клуба? Ещё и в детском крыле. — Мы искали тебя. Сэм хочет устроиться преподавателем в твою школу. — Ты, должно быть, шутишь? — смешок проявлялся даже в голосе. Минхо не понимал, как такое вообще могло взбрести в голову Бану. — Что за реакция, ты же видел, как он танцевал. — Видел. Как он танцевал стриптиз. Ты хочешь, чтобы он этому обучал детей? Ты с ума сошёл? Блять, что ни день, то праздник. — Ты ведь знаешь, что стриптиз — не крест. Ты бы позволил Джисону работать у тебя? — Хан Джисон — это Хан Джисон. — Нет, Хан Джисон точно такой же человек, как Хван Хёнджин. Минхо, ты мыслишь как стереотипный старик. Ли тяжело вздохнул и попросил у светловолосого нужные документы. Он быстро полистал все бумаги и уже было собирался сказать четкое «нет», как вдруг парень полез в карман за телефоном. — Пожалуйста, посмотрите ещё вот это, — он протянул смартфон старшему. Минхо изогнул бровь и, нажав на экран запустил видео, в котором этот самый Самуэль танцует в какой-то маленькой непримечательной студии. Сомнений не осталось, танцует он хорошо, но… — Что насчёт педагогического? — Его нет, но я три года работал аниматором на детских праздниках и подрабатывал репетитором, это считается? Минхо прикусил губу, задумываясь. Он спросил про мотивацию к работе и вообще устроил полноценное собеседование, но одно не давало покоя. — А что с Джисоном? Он так и останется работать там? Кристофер сделал шаг вперёд, приобнимая Хвана за плечо. — Я хочу подыскать ему местечко в одном из моих спортзалов. По крайней мере, ему больше не придётся работать в ночь. Как ты на это смотришь? — Я? Мое слово разве имеет значение? Спроси у Джисона, — Ли развернулся, собираясь уходить. — Хван, вы приняты, Крис скинет Вам номер куратора, который посвятит Вас в жизнь школы. Всего хорошего. Наконец Ли поехал домой. Уставший и заебавшийся. Последнее время все ситуации просто выводили его из себя. Почему Чан не рассказал, что спелся с этим стриптизером настолько? В голове не укладывалось, как он мог промолчать о таком, так ещё и привести этого Хвана в его школу, упрашивая Джисона вернуться опять в клуб. За окном небо затянулось темно-синим цветом, капельки дождя покрывали землю, в квартире было тихо и прохладно. Ли открыл окно, из которого по всему помещению начал распространяться свежий воздух, запах дождя и звуки оживленной ночной улицы. Огоньки расплывались перед глазами, а кофемашина шумела, наливая напиток в стакан. Внезапно в дверь постучали. Именно постучали, несмотря на то, что Ли живет на шестнадцатом этаже, внизу есть ресепшен с охранниками и домофон. Он настороженно поплёлся к двери и, открыв ее, обнаружил промокшего Хана. — Джисон! — обрадовался Ли, проводя парня в квартиру. — Можно я переночую у тебя? — Конечно можно. Проходи, снимай куртку, я закину в стирку. — Н-не надо, я потом сам постираю. Ли просто потянул за рукав и джинсовая куртка сползла с широкого плеча Хана. Старший спросил, не проголодался ли Джисон, на что тот смущенно кивнул головой. Минхо сам того не ожидая, проявлял слишком много заботы. Где-то в стороне шумела стиральная машинка, создавая домашнюю атмосферу. Ли разогрел еду из доставки и наблюдал за тем, как Джисон уплетал китайскую лапшу из коробочки. — Почему ты сразу не поехал со мной? Хан начал жевать медленнее, смотря куда-то в сторону. — Ну, я думал, мне поможет мой друг. — Хёнджин? — Ты его знаешь? — удивился младший. — Виделся сегодня, он собирается устроиться хореографом в мою школу. Не думал, что Кристофер заинтересуется им настолько, что притащит ко мне. — Он будет работать у тебя? — ещё больше расширив глаза от удивления спросил Хан, совсем перестав жевать. — Я его принял. Вы поругались? Неужели ты не знал? — Он сказал мне, что к нему приезжает какой-то родственник и место в комнате занято, поэтому мне пришлось искать альтернативу, но я не нашёл ничего дешевле той квартиры, в которой я жил… он не рассказывал мне. — Не злись на него, думаю, он договорился кое о чем с Крисом. Хан вопросительно уставился на старшего. — Как ты смотришь на то, чтобы работать в спортзале моего друга? Пока не знаю, какая там будет должность, но возможно, это будет чуть лучше, чем стриптиз клуб? Оклад 100.000 вон. Если нет, я все по— — Да! Кончено да! — загорелся Джисон. — Ты уверен, что меня примут? У меня нет опыта работы подобных местах. — Чан сам хотел предложить тебе эту работу, но я оказался чуточку быстрее, — улыбнулся. Доев свой скромный ужин, Хан поднялся с места, будучи благодарным за такую гостеприимность. Он даже не успел спросить, как через несколько минут Минхо всунул ему в руки чистое и пахнувшее персиком полотенце, указав на ванную комнату. Чистые вещи были аккуратно сложены на небольшой тумбочке рядом с той самой стиральной машиной, которая продолжала громко крутить барабан. Джисон до сих пор не мог поверить в то, что все это но-настоящему. Как-то не клеился образ того жестокого тирана с таким уютным парнем, который сейчас сидел на кухне и пил кофе. Хан повернул кран, настраивая подходящую для себя температуру воды. Парень залез в воду и направил поток на себя. Он сидел, опустив голову к коленям, прижатым к груди, проваливаясь куда-то в глубокие воспоминания. Он сидел точно в такой же позе, слёзы градом капали из его глаз, все тело болело из-за огромного количества ран, а вода окрашивалась в красно-коричневый цвет из-за крови, стекающей со смуглой кожи куда-то в водопровод. Где-то за дверью слышны крики родителей и звук бьющихся обо что-то бутылок. Он вспоминает о Минхо. Таком красивом и невероятном, но таком чудовищно жестоком. Вспоминает, как Ли снимал с него одежду и, схватив за руку, волочил по асфальту. Вспоминает, как Ли остановился и обеспокоено взглянул на окровавленную спину, а потом сказал «Тебе нравится?». Как в таком состоянии заставлял Хана садиться к нему на колени и фоткал, рассылая всем одноклассникам и печатая «Знакомьтесь, мой щенок по имени Хан Джисон». Джисон ненавидел себя за то, что любил человека, который обращался с ним таким образом. Ненавидит себя за то, что пришёл сейчас сюда и словно брошенный котёнок нуждался в тепле самого худшего человека в своей жизни. — Джисон, ты скоро? — стучит в дверь Ли, заставляя Хана вернуться в реальный мир. Младший вздрогнул. — Д-да, скоро, — ответил парень и принялся мыться. Взглянув на полку с разными упаковками, он вдруг застыл. А что из этого ему можно брать? Кричать и звать старшего не хотелось. Тогда он принял решение использовать средства по минимуму, чтобы не было заметно, что кто-то этим пользовался. Густая жидкость цвета крем-брюле отчётливо пахла натуральным кофе, одинаковые баночки с разными надписями эстетично дополняли интерьер, и Джисону, если честно, очень нравилось находится здесь. Он всегда считал, что у богатых нет вкуса, но как оказалось, он у них есть. Наконец, закончив водные процедуры, парень вышел из ванной, натянув любезно предоставленные старшим вещи. Обычная хлопковая черная футболка и широкие чёрные шорты. Он взглянул на себя в зеркало и в ужасе обнаружил, что ему идут эти большие и бесформенные вещи Минхо. — У тебя мокрые волосы? — спросил Джисон, когда увидел старшего, стоящего рядом с окном. — Да, в спальне есть ещё одна ванная. Джисон понимающе кивнул, останавливаясь у прохода. — В гостевой комнате есть одноместная кровать. — Хорошо. — Но если хочешь… можешь лечь со мной. Хан отказался от такого заманчивого предложения и оправился в гостевую комнату. Но в какой-то момент его планы изменились. Хан вздрогнул, услышав грохот за окном. Его миндалевидные глаза округлились от страха, и он медленно повернулся к окну, наблюдая за тем, как молнии сверкают на тёмном небе. Джисон закрыл глаза, а детские воспоминания начали фильмом всплывать в голове. Парень мелко задрожал, а открытые участки кожи начал ласкать прохладный ветер, доносящийся из приоткрытого окна. В свои 21 Джисон до ужаса боялся грозы. Ещё в детстве он плакал, как только тучи сгущались, а где-то вдалеке небо освещалось резкой вспышкой. Однако отец Джисона считал фобию сына пустым звоном и специально выгонял Хана на улицу в грозу, чтобы воспитать в нем «настоящего мужика». Такие методы плодов не дали. Теперь Джисон боялся этого природного явления ещё больше. Хан незаметно проскользнул сквозь зал и кухню так, что ни одна лампочка с датчиком движения не загорелась. Он еле слышно постучал кулачком в дверь. — Хён, я могу зайти? Минхо открыл дверь, увидев перед собой все такого же домашнего Джисона, с пушистыми волосами, пухлыми щеками и подушкой в руках. Никогда в жизни младший не называл его хёном, сейчас это звучало так правильно… так, будто все должно было быть именно таким. Однако Джисон застыл на месте, ведь перед ним стоял Ли без футболки. В одних только шортах. Какое привлекательное безобразие… — Все ещё боишься грозы? — Откуда ты— — Я много чего о тебе знаю, Хан. Парни сели на кровать, включив один из ночников. — Хочешь спать? Ты наверняка устал, ложись. — Если честно, — начал Джисон, — я хочу провести ещё немного времени с тобой. Я много думал и… ладно, я лягу спать. — Все хорошо, — Ли аккуратно взял ладошку Хана в свои руки, заключая в замок. Руки Джисона были холодными. — Продолжай, о чем ты думал? Хан рассказывал старшему о своих переживаниях и в какой-то момент решил снова лечь и расположить голову на чужих коленях. Почему-то это ощущалось до невозможности правильно. От открытого живота исходило тепло. А ещё… Минхо пах чем-то приятным. У Джисона так и не получилось понять, что это был за запах, однако он проникал в легкие и оседал там словно табак, словно наркотики, въедающиеся в ткани организма, вызывая зависимость. — Куда ты собираешься идти завтра? В смысле… ты сказал, что просто переночуешь, разве тебе есть, куда идти? — Я найду. — Но Джисон, ты можешь остаться здесь. У меня большая квартира, и ты ни капельки не стесняешь меня. Хан задумался. Он был бы не против остаться в таком красивом и тёплом месте, но ему казалось, что такое его решение ни к чему хорошему не приведёт. — Я буду рад, если ты останешься. — тихо добавил Ли. — Мне нравится видеть тебя в этой обстановке. Нет, это точно один большой розыгрыш. — Минхо, прекрати. — Что ты имеешь в ви— — Ты же просто пытаешься искупить свою вину передо мной. Тебе не нужно делать вид, что я тебе нравлюсь, а моя компания тебе приятна. Мне не нужны твои фальшивые эмоции, я и сам прекрасно справляюсь с ношением социальных масок. Я достаточно натерпелся за эту жизнь, и меня не задевает то, что ты делаешь сейчас. Вчера я убежал, потому что воспоминания поглотили меня, такое бывает, мы ведь не роботы. Просто знай, что я в порядке. — Я не узнал тебя вчера, и да, ты был хорош, — уходя от неудобного разговора, сказал Ли и зевнул, не сумев совладать с желанием спать. В комнате в очередной раз повисла неловкая тишина. Каждый находился в своём личном мирке, вход в который посторонним был строго воспрещён. — Давай просто постараемся уснуть и все важные разговоры оставим на завтра? Как тебе идея? Джисон кивнул, понимая, что сейчас вряд ли вообще уснёт, ведь ни сердце, ни мозг не хотели успокаиваться. Хан лёг лицом к спине Ли. С такого ракурса плечи старшего казались особенно широкими. Неосознанно Хан начал разглядывать гладкую кожу, которая в полумраке выглядела ещё более эстетичной. Спустя еще минут двадцать пустых раздумий и беспрерывного бросания взгляда то на волосы, то на спину Джисон вдруг понял, что чувствует какой-то приятный запах. Он ощущал его все время с тех пор, как лёг в эту постель, но осознал, что его легкие буквально пропитаны непонятным ароматом только сейчас. В голову полезли мысли о том, что в детстве он уже когда-то улавливал что-то похожее. В этот момент где-то наверху загорелась воображаемая лампочка, и Хан слегка приблизился к Минхо, оказываясь в паре сантиметров от плеча старшего. Парень носом втянул воздух, пытаясь удостовериться, что так пахнет именно Ли, и он оказался прав. Даже тогда, в детстве, Джисону всегда сносило крышу с этого. Он слышал про то, что у каждого человека есть свой запах, но никогда не придавал этому значения, пока не встретил Ли Минхо. Старший всегда пах чем-то сладким, чем-то таким, от чего на первый взгляд воротит, но потом ты понимаешь, что зависим. Сердце Хана начало бешено колотится где-то в грудной клетке из-за того, что его детская влюбленность будто пыталась вырваться наружу. Он прислушался к чужому дыханию, проверяя, спит ли старший. Оно было размеренным и по подсчетам Джисона действительно проходило на дыхание спящего человека. Он знал, что прибывание в этой квартире не приведёт ни к чему хорошему, однако желание сделать то, о чем он так сильно мечтал пересилило здравый смысл. Хан слегка приподнялся на локте, наблюдая за старшим. Гроза за окном стихла, однако по тонкому стеклу все ещё безжалостно тарабанил дождь, в ночной тишине звуча оглушительно громко. Глубоко вздохнув, парень облизнул пересохшие губы и аккуратно, почти невесомо коснулся губами плеча старшего. Возможно, это самовнушение, но Хану показалось, что в этот момент запах Минхо стал ещё более ощутимым и невероятно опьяняющим. Мозг продолжал посылать своему хозяину сигналы остановиться, однако сам Джисон как загипнотизированный решил снова оставить короткий чмок чуть выше плеча. Из-за непонятной атмосферы возбуждение начало завязываться в паху, и Хан неосознанно скрестил ноги и зажмурил глаза, пытаясь перестать думать о продолжении. Желание вновь пересилило, и Джисон потянулся уже за третим поцелуем. — Джисон, — резко выдал Ли, от чего Хан вздрогнул и с писком лёг обратно, отворачиваясь к стене. — Не делай вид, что ты не при делах, мы здесь только вдвоём. — Ты… не спал да? — тихо-тихо спрашивает младший, залезая под одеяло с головой. — Я начал засыпать, но мне помешали. — Прости. Я-я просто, я не знаю, что на меня нашло, — дрожащим голосом отвечал Хан. — Я уйду, — парень поднялся и уже почти слез с кровати, как вдруг Ли схватил его за запястье, смотря прямо в блестящие глаза. — Останься. Без тебя холодно. — Надень футболку, — поспешил убежать Джисон, но его снова остановили, встав перед дверью. — Почему ты начал делать это? Минхо сам не понимал, почему рядом с Джисоном становится таким хаотичным. Он часто менял темы, потому что считал, что это будет более уместно, ощущал то, чего не чувствует обычно, и вёл себя непривычно для самого себя. — Я же сказал, что не знаю, что на меня нашло. Ты хочешь, чтобы я извинился ещё раз? — с какой-то обидой в голосе тараторил Хан. — Извини, Минхо. Я просто уйду, и ты меня больше не уви— Ли впился в чужие, чересчур болтливые губы, приподнимая голову младшего, аккуратно держа за подбородок. Хан не успел даже пискнуть. Его глаза расширились от удивления, и он увидел, как старший целует его с закрытыми глазами. Это зрелище навсегда отпечаталось в памяти Джисона и отныне останется на подкорке мозга как на кассете. Ли продолжал целовать отчаянно, будто мечтал и думал об этом долгое время. У Хана от ощущений, кажется, ноги подкосились. Его мысли путались из-за того, что настроение постоянно менялось, и теперь такой резкий всплеск эмоций не давал ему здраво мыслить. Он даже не пил алкоголь, но вёл себя, как пьяный в стельку. Он прижал руки к своей груди, сжав пальцы в кулаки, сминая чужие губы и тихо мыча в поцелуй от непередаваемого наслаждения. Минхо услышал это и улыбнулся в поцелуй. Хан в этот момент, кажется, забыл, как дышать и что такое вообще кислород. Ли отстранился, смотря на Джисона с хитринкой во взгляде, будто мысленно задавая целый вагон каверзных и двусмысленных вопросов. Не успел он даже слово произнести, как Минхо начал осыпать шею Хана мокрыми поцелуями, заставляя младшего закатывать глаза и тихо постанывать из-за того, что ему, блять, до невозможности все это нравится. — М-Минхо, — на выдохе позвал Хан, пытаясь оттолкнуть от себя старшего, однако тот продолжал целовать и аккуратно покусывать чувствительную кожу, слегка оттягивая, а потом снова целовать и проводить кончиком языка, как бы извиняясь за невесомые укусы. — Так нельзя. — Тебе кто-то запретил? — приподнялся Ли, шепча в самые губы. — Нет, но… — Постарайся забыть про то, что было между нами несколько лет назад, я не сделаю ничего плохого, Джисони. Минхо по-хозяйски начал гулять холодными руками по утонченному телу младшего. Кончиками пальцев проводя по такой гладкой коже, рисуя непонятные узоры на чувствительных животе и рёбрах. Джисон ощущался таким чертовски правильным и желанным, что Ли сносило крышу от того, как сильно он не хотел останавливаться. Если бы Хан не начал целовать его, то, вероятно, Минхо так и уснул бы, так в итоге и не осмелившись даже поговорить с младшим о чём-то подобном. Минхо любил прелюдии, и по вчерашним наблюдениям он знал, что и Джисон их просто обожает. Потому, когда младший начал судорожно цепляться руками за шею Ли, тот аккуратно прижал Хана к стене и разместил колено между его ног. В этот момент младший был невероятно нуждающимся. Тихие всхлипы, от которых кружилась голова, цепкие пальцы, слабо царапающие шею и спину, зажмуренные глаза и хмурый носик. Ли не стал даже спрашивать Хана, хочет ли тот продолжать, потому что знал, что то из-за собственной гордости ответит отрицательно. Джисон хотел продолжить, но никогда бы в этом не признался. Минхо потянул младшего за руку, толкая на кровать. В помещении становилось нереально жарко, несмотря на то что окно было открыто, а за ним все так же беспощадно лил дождь. Ли переворачивает Хана, чуть приподнимая его бедра и стягивает любезно вручённые им шорты, а затем плюет на свои пальцы, полностью просовывая указательный в сфинктер. Джисон зажмурил глаза и упал на локти, громко замычав от неожиданности и неподготовленности. Минхо почти сразу начал двигать пальцем вперёд-назад, несмотря на то что не знал, есть ли у младшего вообще опыт. Хан начал дрожать, пытаясь хоть как-то совладать с собственным телом. Он подкидывал бедра, пытаясь то ли насадиться больше, то ли наоборот прекратить все это. Хныканье Хана превратилось в полноценный плач. Он был невероятно чувствительным ко всему, что делал с ним Минхо. Спустя какое-то время Ли просунул ещё два пальца и Хан, не сдержавшись, громко вскрикнул, сжимая в ладонях одеяло, под которым совсем недавно прятался. — М-минхо… — Что такое? — заинтересованно спросил Ли, кончиками трёх пальцев нажимая на стенки сфинктера. Джисон буквально потерял дар речи, начав кричать и плакать, вскидывая свои бёдра ещё выше. Все это ощущалось настолько невероятно, что младшему казалось, будто он вот-вот потеряет сознание. Естественная смазка начала вытекать из уретры, и Хан судорожно потянулся дрожащей рукой к своему члену. Ли двигал пальцами резко, и в какой-то момент движения вовсе прекратились, а Джисон почувствовал отвратительное ощущение пустоты. — Нет, Минхо, не прекращай, пожалуйста! — неожиданного для самого себя заныл Джисон. — Я не останавливаюсь, Джисони. — Ли достал смазку из шкафчика и приставил член к ягодицам Хана. — И куда ты, интересно, собирался уходить, если тебе так все это нравится, мм? Старший вошел наполовину, давая Хану хотя бы немного привыкнуть к ощущениям, не сравнимых с пальцами. Уже через две минуты младший начал двигать бёдрами, кусая потрескавшиеся губы. Минхо победно ухмыльнулся и начал двигаться быстрее, входя по самое основание. Звуки пошлых шлепков распространились по всей комнате, а стоны Джисона лишь изредка разбавляли их. — Блять, блять, блять! — кричал Хан, до боли выгибаясь в спине. Ли входил до основания и выходил, дразня младшего, а потом повторял все, двигаясь резко и толкаясь так, что Джисон не смог удержаться и упал лицом в подушку. Спустя еще примерно пять минут Хан дрожащим голосом шептал, что он на исходе и больше не может терпеть, тогда Минхо сменил позу, и теперь Хан оседлал его, сидя на члене. Ли видел его зареванное и покрасневшее лицо, взъерошенные и мокрые у висков волосы. Джисон двигался быстро, откидывая голову назад и руками опираясь о матрас. — Блять, Джисон, — рыкнул Ли и излился внутрь Хана. Младший закатил глаза, ощущая, как тёплая жидкость заполняет его, и излился вслед за Минхо, всем весом навалился на Ли, пытаясь привести самого себя в норму. Они дышали в унисон, переводя дух и переваривая все то, что сейчас произошло. Перед глазами, кажется, кружили звёздочки, а сердце совершало кульбиты, стуком отдавая в уши. Хан встал со старшего, пачкая постельное белье вытекающей спермой. Он уже собирался что-то сказать на этот счёт, как Ли перебил его своим невероятно красивым смехом. — Что смешного? — с претензией спросил Джисон. — Просто задумался о том, что этого бы не случилось, если бы ты не начал меня целовать. — Ну и где здесь повод для смеха? — не понимал младший, все ещё тяжело дыша. — Джисони, — чуть помрачнел Ли. — Тебе не понравилось? — Я такого не говорил. — Тогда, пожалуйста, не отказывай себе в эмоциях. Проживи их хотя бы сейчас. Если тебе понравилось, то не бойся, покажи это. Минхо положил голову на плечо Хана, и поднял глаза, наблюдая за реакцией. — Ты правда больше не тот Ли Минхо? — с надеждой спрашивает Джисон. — Я клянусь своей жизнью. — Тогда поцелуй меня так, как ты сделал это недавно. И Ли поцеловал. Ещё более чувственнее, чем до этого. Ещё более желаннее и головокружительнее. У Джисона вновь мелко задрожали руки и он позволил чужому языку проникнуть в свой рот. Теперь звуки ливня смешивались с их чмоками и невероятно пошлыми мычаниями. — Боже, ты услада для моих ушей, — отстраняясь, выдал Ли. — Не ври. — Я поклялся собой, Джисони. Я честен с тобой на 1000 процентов. Хан смирился с тем, что все ещё любит того, кто когда-то на пару с родителями ломал его жизнь, но если сейчас этот человек исцеляет его, то наверное, это что-то значит, да? Парни сходили в душ, разбежавшись по разным ванным комнатам, Ли поменял постельное белье, после чего они оба, невероятно уставшие, уснули, как только Хан положил свою руку на чужую талию. На следующее утро Ли проснулся, обнаружив, что на второй половине кровати никого нет. Сон как рукой сняло, Минхо поднялся на локтях, осматривая помещение, но так никого и не обнаружил, разве что… На тумбочке рядом с кроватью был приклеен яркий и оптимистичный из-за желтого цвета стикер, на котором синей гелевой ручкой была аккуратно выведена фраза: «Спасибо за помощь, но я справлюсь сам». Минхо недоуменно сверлил взглядом злосчастную бумажку, мысленно негодуя от абсурдности ситуации. Он просто сбежал? Куда? Почему? Разве вчера он не был рад тому, что Ли хочет ему помочь? Что за чертовщина?! Где-то на подкорке мозга поселилась навязчивая мысль, сиреной звучащая в голове. А что, если он уехал из города? Вдруг он решил, что совершил ошибку, доверившись Минхо? Чертыхаясь, Ли схватил телефон и спешно набрал номер Кристофера, крича в трубку что-то громкое и злобное, будто это Чан виноват в произошедшем. — Почему ты на меня орешь, идиот?! — повышает голос Крис. — Ты глухой!? Я же тебе только что объяснил! — Да нихера ты мне нормально не объяснил, начинай заново! И потише, Хенджин спит рядом. — Джисон пришёл ко мне вчер… подожди, что ты сказал? — Что я сказал? — Хёнджин у тебя?! — Ну да, в чем проблема? — Его квартира пустая? — Чт… я не уверен, он говорил, что к нему приедет родственник на неделю, и я позвал его к себе, может ты объяснишь? — Джисону негде было ночевать и он пришёл ко мне. На утро он ушёл, оставив долбанную записку. — Ну и что? Ты предложил помощь, и он согласился, ты выполнил своё обязательство, и он ушёл, что не так? — Мы переспали, Чан. — посерьезнел Ли. По ту сторону трубки повисла неловкая тишина, длившаяся, кажется, целую вечность. — Ты звонил ему? — все же нарушив странную атмосферу спросил Бан. — Недоступен. Друзья разговаривали около пяти минут пытаясь понять, что же послужило причиной для такой резкой смены поведения Джисона. Внезапно Чан предположил, что Хан сейчас находится в том самом клубе, так как сегодня должно проходить какое-то особенное мероприятие и, раз уж Джисон так бесцеремонно отказался от предложения Ли устроиться в спортзал, то значит, что Хан все ещё работает в клубе. Минхо не стал ломать голову, пытаясь сопоставить все факты. Он собрался за полчаса и выехал в клуб несмотря на то, что сегодня у него рабочий день. Все же иметь привилегии, будучи чьим-то боссом достаточно полезно. По приезде на место парень вдруг обнаружил, что вход в клуб закрыт. Он стоял у двери около двух минут, как вдруг заметил, что люди идут куда-то вдоль стены, даже не приближаясь к главному входу. Он последовал за ними и обнаружил, что все эти люди по какой-то неведомой Минхо причине заходят в клуб через чёрный вход. У железной двери стоял высокий парень и откровенно разодетая девушка, которая проверяла документы посетителей и убирала красную ленточку, давая людям пройти. К счастью, очередь не была особо большой. Когда наконец Ли добрался до проверяющих и достал паспорт, он вдруг услышал: — Нет, дорогой. Сегодня только по пропускам. — По каким пропускам? — Не понял Минхо. — Сегодня закрытое мероприятие, на которое могут зайти только люди, забронировавшие билет. К сожалению, мы не можем вас пропустить. Злость внутри Ли начала закипать, он сжал кулаки так, что ногти начали впиваться в ладонь, оставляя следы-полумесяцы. — Не задерживай очередь, скоро будет выступать наш Хани! — вскрикнул кто-то из толпы. Минхо в этот момент будто переклинило. — Я могу купить это пропуск сейчас? — Нет, все билеты распроданы, — строго отрезала девушка. — Солд аут, братан, — пожал плечами высокий парень. — Даже если я дам по двухсотке каждому? У двух проверяющих глаза округлились. — Да ты пиздишь. Тогда Ли просто протянул по две купюры этой парочке и те, переглядываясь друг с другом, быстренько пропустили щедрого гостя. Ликовал Минхо недолго, пройдя в уже знакомое помещение, он встал в сторонку, недалеко от сцены с теми самыми шестами, на которой уже стоял ведущий и объявлял о следующем номере. Однако в следующие 20 минут Джисон не вышел. Тогда Ли подошёл к бармену. — Извините, а когда выйдет Хан? — Хан? — переспросил мужчина. — Я видел, как он уходил в сторону вип комнат. Скорее всего, кто-то заплатил кругленькую сумму, поэтому его выступление отменили. На этот раз глаза округлились у Минхо. — И как часто такое бывает? — Ну-у, когда как, — протирая прозрачный бокал махровым полотенцем, задумался бармен. — Бывает два-три раза в неделю, бывает раз в месяц. Зависит от клиентов, я точно не могу сказать, извиняй. Если ты хочешь его арендовать, то можешь посмотреть время на счетчике у дверей, сколько времени у них ещё осталось и Хан весь твой на целый час. Мне кажется, ты сейчас лопнешь от нетерпения, с тобой все нормально? — со смешком в голосе спросил парень, видя, как и без того красное от злости лицо Минхо излучает желание убивать. — В какой они комнате, ты говоришь? — У Хана всегда одна и та же комната. Красная дверь слева, на ней ещё золотая восьмерка. Ли оставил на барной стойке купюру номиналом в те же 200 тысяч вон. Удивлённый бармен проследил взглядом за удаляющимся гостем и оперативно стащил купюру со стойки, засовывая в карман своих джинсов. Минхо подошёл к нужной двери, устремляя взгляд на тот самый счётчик, о котором говорил бармен. Осталось три минуты. Если честно, Ли хотел просто выбить эту дверь с ноги и вытащить оттуда Джисона прямо сейчас, потому что вся эта ситуация до дрожи и боли в суставах раздражала. Взгляд опустился на ручку двери, над которой горел зелёный светодиод. То есть как…? Дверь открыта? Ли потянулся к ручке, собираясь зайти, ведь терпение уже на исходе и ждать он больше не собирается. Как только дверь приоткрылась, создавая щель, она тут же захлопывается прямо перед носом Минхо, а светодиод загорается красным. — Какого… — не понимает Ли и смотрит на таймер. Время истекло. Он стучит боковой стороной кулака о дверь. — Вылезайте оттуда, время закончилось! — кричит Минхо. Он не уверен, слышно ли его вообще, но эмоции брали верх над его разумом. На крики никто не отреагировал, Ли снова постучал, на этот раз ещё громче, как вдруг он услышал что-то, похожее на крик. Он был приглушённым из-за звукоизоляции и музыка, играющая в клубе усугубляла ситуацию. Ярости Минхо не было предела. Он тарабанил по двери и не понимал, почему Джисон все ещё не приходит, Ли прислушался, прислоняясь ухом к холодному железу. Возможно, из-за нервов и громкой музыки у Минхо начались звуковые галлюцинации, однако он готов поспорить, что слышал четкое «Помогите».

💔

Джисон понял, что совершил ошибку. Ему не нужно было так слепо принимать помощь от того, кто притянул ему такую сильную боль. На душе кошки скребли, хотело вернуться и снова лечь на мягкую и тёплую кровать, залезть в такие приятные объятия и больше никуда из них не выпутываться, однако, он снова в клубе. Он там, где все это время прятался от самого себя. Он не может по-другому. Этот клуб и эти люди дают ему ресурсы на жизнь. Иначе он просто не может, он привык. Выступление отменили из-за того, что какой-то богатый мужик заплатил кругленькую сумму и запросил себе Джисона. Зайдя в комнату, Хан был готов послать все к чертовой матери, развернуться и заблестеть пятками, потому что он знает этого человека. Именно этот урод каждый раз пускает слюни на его выступлениях и пытается просунуть деньги в трусы или ещё хуже, пытается лапать, чуть ли не залезая на сцену. Однако, он не мог этого сделать, не может просто уйти. Даже несмотря на то, что перед ним сидел откровенно отвратительной наружности мужчина, с обручальным кольцом на безымянном пальце и ужасно убогой ухмылкой на лице. Хан успокоился, ему просто нужно сделать свою работу, верно? На самом деле, Джисон никогда не закрывает дверь в комнату. Это было что-то типа личного принципа, которого парень никогда не нарушал. Первый час Хан просто сидел и терпел, как его пожирают глазами и водят отвратительно шершавыми руками по его телу. Так противно Джисону не было ещё никогда. Когда время начало подходить к концу, мужчина заставил Хана дрочить ему, на что он отказал и получил шлепок по заднице. Джисон хотел нажать на тревожную кнопку, как вдруг мужик добавил: — Я скажу твоему боссу, что ты отказываешься выполнять свою работу, зайчик. Поджав губы, Джисону пришлось взять в руку чужой половой орган. До конца оставалось всего три минуты, и Хан уже был готов выбежать, чтобы подышать кислородом и больше не ощущать запах едкого одеколона, как вдруг его поднимают, грубо хватая за волосы и впечатывают в ту самую дверь, на которую уже полтора часа таращится Хан. Та захлопывается, не поддаваясь попыткам Джисона ее открыть. Он громко вскрикивает, когда его резко толкают на диван. Не успев ничего сказать, мужик сжимает его щеки, а затем накрывает рот рукой, нависая сверху и начинает расстегивать рубашку. Джисон пытается убрать руку, выбраться из под чужого веса, ударить, но ничего не выходит. Слёзы начинают течь из глаз из-за осознания всего происходящего. Даже несмотря на то, что он всегда оставлял дверь открытой, он не может убежать, не может остановить все это, потому что человек над ним в тысячу раз сильнее, не может позвать на помощь, потому что ему закрывают рот. Но мозг не сдаётся, предпринимая все новые и новые попытки освободиться, легкие жжёт из-за нехватки воздуха, а сердце бьется в бешеном темпе от страха и ужасно болит от несправедливости. Внезапно Джисона поднимают, не убирая руку со рта. Звук бренчащего ремня доносится до его ушей, и в ту же секунду он чувствует, как в него резко входят, а откуда-то сзади слышится стон. Хан вцепился двумя руками в ладонь, закрывающую его рот и резко потянул, громко вскрикнув как только ему удалось убрать преграду. Слезы льются из глаз ручьём, создавая пелену перед глазами. Он пытается вырваться, как вдруг его ударяют чем-то тяжелым по голове. Джисон не видит ничего, кроме собственного ничтожества. Хан пытается вырваться из цепкой хватки, ударить, но чувствует, как его в очередной раз тянут за волосы, и ударяет куда-то в область позвоночника. Джисон уверен, что услышал хруст. Конечности становятся ватными и предательски дрожат. Звуки хриплых полустонов и кашля продолжают доноситься сзади, а в голове только мысли о том, что он больше никогда не посмотрит на себя в зеркало и… в глаза Минхо. В такие бездонные и безумно любимые. Больше никогда не почувствует спокойствия и не простит себя за то, что родился на этот свет. Внезапно рука на рту ослабла, а через какое-то время и вовсе опустилась. Все, что смог выдавить из себя Хан, это тихое: — П-пожалуйста, прекратите… Оставалось лишь надеяться, что кто-то пройдёт мимо и услышит его крики. Хан кричит. Кричит так громко, насколько вообще способен, чтоб уж наверняка. В горле саднит, лицо чешется из-за слез, сухие губы трескаются, и сквозь слабость, он снова вскрикивает изо всех сил, как вдруг заклинившая дверь перед ним открывается и в комнату проходят три силуэта, заполнив комнату громкими криками. Джисона грубо толкают и, обессилев, он падает на пол, пряча лицо в изгибе локтей. Поднять голову не хватает смелости. Он лежит вот так, полностью голый, с кучей синяков на теле и плачет. Внезапно кто-то подходит, накрывает чем-то большим и кладёт руку на его волосы. Джисону стыдно. До смерти стыдно. Он злится, но чувство обиды за себя и свою жизнь сильнее злости. — Джисони, — слышится откуда-то сбоку. — Вставай, малыш. Пошли домой. Хан застыл. Глаза в ужасе распахнулись, но посмотреть на человека рядом он не мог. Он продолжал закрывать своё лицо в надежде, что люди вокруг почувствуют отвращение и просто уйдут, но чужая рука начала поглаживать его взъерошенные волосы. — Пожалуйста, Сони, пошли. Все будет хорошо, я рядом. Джисон медленно поднимает голову, открывая мокрые глаза и видит перед собой Минхо. Тот самый Ли Минхо, от которого сегодня утром убежал Джисон. Стоит с пушистыми волосами, в уютном кардигане, и смотрит… с таким трепетом и беспокойством. Сердце Хана окончательно разбилось. Слёзы льют из глаз с новой силой, и он вновь закрывает лицо, не в силах совладать со своими эмоциями. Ли молчит, смотря на Джисона, как на хрусталь. Он аккуратно поднимает младшего с пола, закутывая его в то самое покрывало. Он даже не помнит, откуда вообще его взял, но это сейчас не важно. Минхо берет Хана на руки, прижимая его голову к своему плечу, пряча его заплаканное личико. — Все хорошо, Хани. Я с тобой. — прошептал Ли так, чтобы услышал только Джисон. Ли вышел из клуба, направляясь к своей машине. Вокруг столпились люди и стояла полицейская машина с решетками на окнах. Минхо облегченно выдохнул и посадил Джисона на заднее сидение. Он понимал, что младший не захочет с ним разговаривать. . По прибытии он снова аккуратно поднял младшего на руки и поднялся домой, практически сразу усаживая Джисона в ванну. Он не спрашивал разрешения. Он просто искупал парня, так как понимал, что ему, скорее всего, сейчас вообще плевать на себя. Конечно, он пытался заговорить с младшим, но из этого ничего не выходило. Можно сказать, что Ли делал все с закрытыми глазами, ориентируясь исключительно наощупь. К концу процедуры Ли принёс свои домашние вещи и оставил на тумбочке, выходя из ванной комнаты. Джисон стоял у зеркала, но смотрел мимо него. Сфокусировать взгляд на себе не получалось. Он вообще не понимал, что сейчас происходит. Тело саднило из-за ударов, а позвоночник отдавливал острой болью каждый раз, когда Хан двигал плечами или тазом. Пересиливая себя, он оделся и вышел из комнаты, почувствовав запах еды. Он подошёл к кухне, на которой копошился Ли, и встал у арки, опустив взгляд в пол. Минхо, заметив младшего, тут же подскочил к нему, аккуратно укладывая руки на его плечи. — Как ты, Хани? Джисон молчал. Он был уверен, что не имеет права открывать рот. — Джисон, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Но он молчал. Ли аккуратно поднял лицо Хана за подбородок. — Посмотри на меня, любимый. Где-то внутри сильно кольнуло. — Ты не изменился. Ты все такой же Хан Джисон, родившийся 14 сентября 2000 года. Все такой же жизнерадостный человек, который во всем искал плюсы, — Ли поглаживает по голове. — Такой же умный и целеустремлённый. То, что произошло сегодня, не делает тебя другим, это тебя не портит, Хани. Ты ни в чем не виноват. Мы справимся с этим. Вместе. Я помогу тебе. Я обещаю, что буду рядом. Я бесконечно прошу прощения за все, за жизнь, которая так тебя испытывает. Отныне я хочу быть тем, кто защищает тебя от всего плохого. Я не хочу потерять тебя, как тогда, в школе. Хани, посмотри мне в глаза. Джисон хочет, но не может. Слёзы вновь начинают течь из его глаз, и Минхо притягивает младшего к себе. — Давай жить дальше, Хани. Пожалуйста, доверься мне. Хан кусает губы и поднимает взгляд, видя на лице старшего беспокойство. Ли обнимает крепко, так трепетно и горячо. Джисон обмякает и желание остаться здесь навсегда вновь окутывает его сердце. Греет и теплит надежду на то, что что-то возможно вернуть. Если бы можно было прожить этот день заново, он бы ни за что не вышел из этой квартиры. Спустя еще три часа Джисон заговорил, заставив Минхо широко улыбнуться. Ли заставил младшего покушать, и они уснули. Так же, как когда Джисон остался ночевать здесь в первый раз. Минхо не врал, он действительно показывал младшему всю свою любовь и делал все, чтобы Джисон как можно скорее привык нему, перестал думать о произошедшем. Через неделю Хан начал ходить к психологу и процесс его морального выздоровления ускорился. Спустя год Джисон почти отпустил, но все ещё не позволял никому прикасаться к себе. Он отдавал Минхо то, что мог, тысячу раз извиняясь за то, что не может пересилить себя и хотя бы поцеловать. Все налаживалось. С трудом.