Tiger Story

31 октября. Этого дня Тора ждала долго и от нетерпения у неё даже кулаки чесались. От мысли, что вот он. Шанс разбить Майки в пух и прах, и показать всем, что есть банды куда круче Тосвы. Настроение было отличным и девушка не обратила внимания ни на подозрительное поведение Ханмы с Кисаки, ни на неожиданную молчаливость Баджи. Даже обычно ненавистный утягивающий бинт на груди, что не давал нормально вздохнуть, был ей совершенно незаметен. Место сбора было переполнено людьми и от мысли, что все они увидят триумф Вальгаллы на лице появлялась довольная улыбка. 150 против 300, преимущество явно не на стороне её бывших друзей.       — Много у нас сегодня зрителей, да? Баджи? — чуть присвистнув с задорной улыбкой произносит Тора, закинув руки за голову. Друг зеркалит улыбку, но ничего толком не говорит. Это раздражает Ханемию и она пинает ближайшего к ней человека под зад, усаживаясь на его место рядом с кучей металлолома в который превратились бывшие машины. Скучно. Ждать драки ей становится чертовски скучно. — Где носит Тосву? Неужели испугались и решили сбежать, поджав хвосты?       — Не, вон они. — подошедший Ханма кивнул в сторону входа и тигр вскочил с места, выглядывая. Они действительно пришли. Он пришел! На остальной состав Торе было плевать, главное, что явился тот, кому врезать хотелось больше всего. Ханма на радостно загоревшиеся глаза третьего номера только хмыкнул и выпустил в небо облачко дыма. — Ладно, так уж и быть, уступлю Майки тебе. Убей его, Казутора.       — Мог не говорить, придурок. — фыркнул в ответ полосатый, выходя навстречу Дракену. Тора почти не слушает подошедшего к ним парня из другой банды. Правила? Они что в детском саду? Этот человек её раздражает, а беситься тихо и незаметно для окружающих Тора пусть и умеет, но не любит. Пара ударов и этот придурок возомнивший себя судьёй отправлен в нокаут. Они здесь чтоб повеселиться дракой, а не в детские игры играть. Вот все бросаются друг на друга и Тора не медля несётся в бой, игнорирует других, оставляя их валяться позади после пары ударов. Они не интересны, а вот человек, что безучастно стоит посреди этой бойни, будто он тут вообще не при делах… Удар, как на зло блокирует Дракен, но его быстро перетягивает на себя Ханма. Помочь решил? А впрочем неважно. Заманить Майки за собой на крыши машин, ослабить неустойчивостью этого барахла. Вот, что ей надо, а об остальном подумает потом. Улыбка становится только шире, когда Сано будто послушный ребёнок следует за ней, преследуя. «Попался! Сам не понимая, он угодил в ловушку!» Тора ликовала, как же все просто оказалось. Дело осталось за малым, натравить своих шестёрок на Майки и уничтожить его. Первый удар трубой и бывший командир падает к её ногам, но этого мало. Внутренний голос настойчиво шепчет, что Сано должен страдать, что одного удара мало. Его оказывается действительно мало, ведь с трудом, но Майки все же поднимается на ноги ещё и вопросы задаёт. Почему же от его слов внутри что-то екает?       — Разве я тебе враг, Казутора? — невольно, но Тора подаётся назад, замирает, вспоминает то, что давно забыла, но тут же отбрасывает воспоминание прочь. Враг! Он ей враг! Это всё вина Майки! Тора бьет его снова и снова, не жалея ни замаха для удара, ни сил. Не думая о последствиях, плевать на всё. Бормочет что-то свое, даже не думая над смыслом, так перекрученная фраза из какого-то дешевого фильма или книги, да не помнит уже толком откуда. Но кажется, что она этим только бесит Сано. Сильный удар по виску на некоторое время вырубает, а как приходит в себя не совсем понимает, что происходит. Майки в полуотрубе сидит на коленях рядом, а пешки Ханмы выгребают от парней из Тосвы.       — Бесполезная кучка идиотов… — ругается себе под нос тигр, доставая звонящий мобильник. Ханма? Разве он не дрался с Дракеном? — Чего тебе?       — Похоже Баджи нас всё-таки предал. Ты знаешь, что делать Казутора… — слова его бьют больнее чем пинок Майки. Предал… Кейске предал Вальгаллу… Предал её. Лжец! Такой же как все вокруг. «Предатели должны…» вертится в голове фраза сказанная Ханмой когда он принял её в Вальгаллу. Фраза, которую тот повторяет снова, лишая Ханемию остатков здравомыслия. — Предатели должны умереть… Нож-бабочка в кармане сама собой оказывается в руках. Как удачно, что Баджи отвлекают и он совершенно открыт со спины. Тора знает. Знает, куда надо бить и делает это не мешкая, отлетая в сторону от чужого пинка. Получилось? У неё же получилось ранить его сильно? Нет, не то! Что она вообще делает? Нож теряется где-то среди раздолбанных машин, а руки дрожат. Баджи стоит на ногах, но почему тогда так страшно? Дышать становится тяжело и даже больно, тело цепенеет. Паника…давно её так не накрывало. Она не слышит чужих голосов и криков, не слышит звуков драки. Только собственный голос, что повторяет снова и снова. Это не её вина. Верно это не она виновата. Это все Баджи, он её предал, он должен заплатить за это! Почему тогда так страшно и больно? «Не умирай…не умирай, Баджи…» отчаянно кричит детский голос на задворках сознания. Её голос, который она столько лет глушит в себе, снова и снова надевая маску другого, созданного ею человека. В чувства приводит сильный удар по лицу. Майки… побитый, весь в крови и злой как черт. По лицу не видно, оно безразлично будто застывшая маска, но глаза…она слишком хорошо видит ярость и жажду крови, её крови, в них. На секунду становится страшно, потом…потом становится все равно. Больно. Удар у Майки что надо, но к боли она уже привыкла. На мгновение возникает мысль, а чей удар больнее? У Майки или все же у отца… Не важно…в этот раз она и правда заслужила. Баджи…он обещал всегда быть рядом и защищать, а она его убила…поделом ей. Майки сказал, что хотел её убить, ха…пускай так. Пусть убьет её, так будет правильно, он отомстит. Она ведь тоже…предатель. Глаза застилают слезы, скатываясь из глаз, исчезая где-то в крашенных волосах. Больно, а издать хоть писк не удается. Хватка у Майки оказывается тоже сильная. Интересно, что случится раньше? Он задушит её этой хваткой или все же размозжит ей голову ударами? Внезапно все исчезает, сквозь шум в ушах слышен голос Баджи. «Глючит уже поди, да?» Думается Торе, но вот перед глазами показывается сам владелец голоса. «Что ты делаешь, Баджи? Зачем тебе нож?!» хочется закричать, но голоса нет. Она только и может бессильно наблюдать, как человек, что стал роднее собственной матери всаживает этот нож себе в живот. «Нет! Нетнетнет! Зачем, Баджи?!» слезы с новой силой катятся по щекам, а с губ все же срывается истеричный смех. Шатаясь, едва стоя на ногах, Тора поднимается, шагая в сторону Майки. Он ведь не закончил начатое…       — Баджи сдох…теперь твоя очередь, Майки… — бормочет невнятно сквозь смех, имея в виду совершенно другое, чем может показаться. «Закончи начатое, Майки! Отомсти!» бьется отчаянная мысль на задворках сознания, заглушаемая новой порцией боли. Кажется, что он начал бить даже сильнее или это просто она устала терпеть боль? Возникший перед ней человек защищает. Зачем? Он псих что-ли, лезть против взбешенного Майки? Но на секунду даже становится приятно, кто-то из присутствующих все еще не желает ей смерти. Майки отпинывает блондина в сторону. Точно… Ханагаки же…она ведь приводила его на встречу Вальгаллы. Зачем он её защищает?       — Хватит, Майки! Ты же говорил, что никогда не ударишь девчонку! — снова становясь между ней и Майки кричит Ханагаки и вокруг повисает тишина. Что он сказал…? Как? Откуда? Тора чувствует как дрожит тело, но уже не от боли, а от паники. Как он узнал?! Неужели Баджи рассказал ему?! Они об этом шептались только что? Как черт возьми?! Даже Ханма не знал! Никто в Тосве не знал!       — Что за хрень ты несешь… — почти рычит Майки, порываясь снова отбросить Ханагаки с пути, но тот упрямо стоит перед ним преграждая путь. Тора дергается, когда ловит на себе изучающий взгляд Сано и ежится.       — Ты на голову больной?.. Я парень вообще-то… — сквозь зубы шипит Тора, останься у неё силы врезала бы по белобрысой макушке со всей дури. Только сил даже встать толком не хватает, все тело болит. Видимо поняв, что так он до Сано не достучится, пацан начинает болтать что-то о желаниях Баджи, чем только снова выбешивает главу Тосвы и огребает по лицу. Придурок… Он продолжает все орать и орать, половины его криков Тора не в состоянии разобрать из-за шума в голове, но внутри все болезненно сжимается, когда он говорит, что все что произошло Баджи делал чтоб защитить её. Защитить Майки и Тосву. Слезы снова катятся по щекам, смешиваясь с её кровью. Кожу щиплет из-за царапин, но на это сейчас плевать. Звуки сирен оглушают всех. Надо уходить, но нет ни сил, ни желания.       — Майки! — окликает она бывшего друга, склоняясь в поклоне. Пусть ненавидит, но что-то хорошее в ней слова этого Ханагаки все же пробудили. — Я не буду просить прощения ни за Баджи, ни за Шиничиро. Я понесу за это ответственность… Народ на площадке разбредается кто куда, она же остается рядом с телом друга. Остается, давая волю слезам, что копились долгое время. Плачет словно ребенок, кажется извиняется, но перед кем не понимает. Где-то рядом звучат чужие голоса, похоже полиция приехала наконец. Или так только кажется. Кто-то трогает за плечо, но Тора не реагирует, дальше следует сильный удар по голове и темнота. Сознание угасает и все, что она успевает заметить, это то что её закидывают на плечо…