Мой парень гомофоб.

      Звонок на очередной скучный урок. Учитель в спешке заходит в класс и говорит: — Класс здравствуйте. Сегодня мы пишем сочинение на тему «что такое любовь?». Приступайте прямо сейчас, в конце урока всем обязательно сдать.       Все присутствующие сразу открыли тетради и начали писать. А главное так легко, словно это не сочинение на довольно сложную тему, а отзыв к недавно вышедшей песни или серии дорамы. Но к сожалению не у всех всё идёт так гладко. Два парня на последних партах смотрят в свои пустые теради и не представляют, что им писать. — Как можно писать о том, чего не существует? Это же абсурдно! У меня нет ни единой мысли о том, что сюда можно приплести. — ворчал Хван, постукивая ручкой. — Смотри, а Ли кажется нашел хаха. Уже во всю строчит в своём черновике. — Хей, ботан, дай-ка сюда свою писанину. Спишем, ну или поржем в крайнем случае, хахаха. — Хван, прекрати. Верни. — Феликс нервно вздохнул, протянувшись за своей тонкой и довольно старой тетрадью. — Спешу и падаю хахаха. Так, что тут у нас...       С самого начала одного из хлипких тетрадных листов, каллигрфическим почерком, написан небольшой текст, явно имеющий незаписанное продолжение: «Что такое любовь? Это давольно сложное и тяжелое чувство, часто приносящее боль. Многие говорят, что это приятно, и я в какой-то степени с этим согласен, но никто не застрахован от боли, как от физической, так и от моральной. Хотя боль от любимого человека воспринимается совершенно по-другому. Раны от него совсем не болят. Даже обрабатывать не хочется. Душевные тоже. Мне нравятся эти шрамы на сердце, оставленные им. На обычные шутки и насмешки не реагируешь, потому что понимаешь, что это всего лишь шутки, но сердце не понимает, болит от самых обычных, ничего не значащих слов. Люди не задумываются о чувствах других. Зачастую никто не хочет принимать ”неправильную„ любовь. Но разве им есть дело, кого любит человек? Видимо да, раз все так спешат сказать, что его нельзя любить. От этого хочется плакать. Запираться дома в ванной и сутками напролет рыдать от ненависти к миру и любви к человеку. Кричать до потери голоса. Умирать на глазах любимого. И ведь он даже подозревать не будет, что я умираю из-за него. Всё это ведь тоже любовь. Да, больная, да, ”неправильная„, но любовь...» А в самом углу был нарисован небольшой карандашный портрет Хёнджина и мелкая, едва заметная подпись: «любовь — это ты.» Хван поднял глаза, посметрел на Феликса, который уже искусал все губы до крови, протянул отобранно пару минут назад тетрадь и пробормотал: — Забирай. — Эй, хён, что за дела? Сам позабавился, а мне не дал? — возмутился Ким. — Там настолько всё скучно, что ты должен быть мне благодарен за то, что я не дал тебе умереть. — ответил Джин, смотря в свою по-прежнему пустую сборку разлинованных листов. — Хван Хёнджин и Ким Сынмин, я смотрю вам делать нечего? Или вы уже готовы? В таком случае сдайте работы и покиньте кабинет. — громко сказал учитель. — Прошу прощения, я продолжаю работать. — извинился Сынмин, склонившись над тетрадью. — Учитель, могу ли я сдать свою тетрадь? — поднял голову Ли. — Раз ты готов, хорошо. Можешь быть свободен.       Феликс в спешке начал собирать свои вещи, положил готовое сочинение на стол учителя и едва не выбежал из класса, пытаясь как можно быстрее скрыться из поля зрения Хёнджина. Хван же, не дожидаясь закрытия двери, громко заявил: — Ставьте два, я не намерен сидеть тут просто так.       Сынмин смотрел на друга в недоумении. Под этим взглядом Кима и обречённым вздохом учителя Джин быстро закинул все вещи, лежавшие на столе, и покинул кабинет. — Феликс, я жду тебя в комнате отдыха на разговор. Сейчас же. — сказал парень, как только увидел быстро уходящего младшего. — Но я спешу... — робко ответил он, остановившись. — Я сказал сейчас же.       Не желая больше испытывать терпение Хёнджина, Ли поплёлся за ним в назначенное место. — Чего ты хочешь, Хван? — Это правда, Феликс? — С какого момента мы обращаемся друг к другу по именам? — осмелел Ли. — С того момента, как я прочёл твою блядскую тетрадь! Какого чёрта ты её вообще с собой носишь?! Это явно не школьная тетрадь, там ни одной записи с урока! Там только я! Думаешь, если все узнают о твоей ориентации, тебя начнут уважать? — Её вообще никто не должен был видеть, однако вы посчитали идею забрать её очень забавной. — Повторюсь. То, что там написано — правда? — Да. — после недолгого молчания ответил Феликс. — Не люби меня! Слышишь? Не люби! Потому что я... — всё больше повышая голос говорил Хёнджин. — Потому что я не такой, как они? — тихо перебил Ли, тем самым успокоив старшего. — Дело не в тебе! Пойми, что я не тот человек, который тебе нужен! Забудь все эти сказочки о любви и живи счастливо. — Из-за того, что ты сегодня узнал, мне прийдётся уйти из этой школы. Меня и без того не особо любили, а теперь, когда слухи разлетятся по школе, я стану целью насмешек не только в нашем классе. — Знаю, это не уместно, но мы с Сынмином никогда не хотели всерьёз задеть тебя. Это всё были не больше, чем просто шутки. — Хёнджин ненадолго замолчал. — И я прошу прощения за... — Ликс? Что этот мерзавец снова хочет от тебя? — донёсся голос старшего брата Феликса. — Блять, Минхо, завались. Тебя что, не учили хорошим манерам? Мы с ним разговариваем, иди погуляй. — выругался Хёнджин. — Он мой брат, Хван, поэтому в моём присутствии даже не приближайся к нему. — Хо, перестань, всё в поряд... — Ли хотел успокоить брата. — Счастливо оставаться голубки. И не забудьте позвать в свою семейку Джисона. — перебил Хёнджин и начал уходить.       «Чёрт, да что с ним такое?...» — мысленно выругался Феликс, прежде чем позвал старшего: — Хёнджин, постой. Прошу, давай поговорим... — Твой брат уже высказал всё ваше отношение ко мне. Да, вы имеете полное право считать меня последней тварью, я заслужил это. Но если ты так действительно считаешь, то почему сейчас говоришь со мной? Почему позволил себе влюбиться?! Решил поиздеваться надо мной? Отомстить за всё, что я сделал? — Хван был очень зол. Но из-за чего? Что его так задело? Правда в лицо? Или то, что Феликс может считать его таким же, как и его брат? Бесчувственным мерзавцем, вечно насмехающимся над ним? Хёнджин не мог ответить, из-за чего злился ещё больше. Злился и из-за того, что из-за своего прошлого не мог быть честен даже с собой, что уж говорить о других. Феликс молчал, смотря в пол, не рискуя поднять голову и посмотреть в глаза старшему, наполненные злостью и необъяснимым чувством. Хван тяжело вздохнул. — Чтож, молодец, у тебя получилось. Блять, а ведь я почти поверил. Проваливай, не хочу тебя видеть. — прошипел он. — Хёнджин, я даже и не думал... — Съебись от меня, чёртов пидор! Ты отвратителен! — закричал он.       В этот момент время словно остановилось. Казалось, что вся школа обернулась на крики Хвана. Всё внимание было приковано только к этим двоим. Где-то в толпе рвался Минхо, порыв гнева которого, сдерживал Джисон. Рядом стоял удивлённый Сынмин, у которого только сейчас сложилась картинка всего произошедшего. Спустя буквально пару секунд гробового молчания, под пристальным взглядом Феликса, Хёнджин начал понимать, что только что наговорил. «Блять, неужели я стал похож на них?» — ругал себя парень, опустив голову. В глазах читался страх, на душе непрекращающаяся буря чувств и эмоций. Всё смешивалось, из-за чего становилось трудно дышать. — Хёнджин, я не знаю, что с тобой было раньше, что ты стал таким, но знай, что я никогда не хотел плохого для тебя. Надеюсь, что когда я уйду из школы, ты заживёшь спокойной жизнью. — прервал молчание Феликс. Натянув улыбку, за которой скрывалась вся боль, что он испытал только что, он стал уходить. — Прощай.       Хван очнулся, хотел окликнуть парня, но не успел. Тот уже выходил из здания вместе с братом и Джисоном. Хан спешно выводил Минхо, ведь тот был готов порвать Хёнджина на кусочки. Толпа учеников провожала троицу взглядами и тихими перешёптываниями. Кто-то смотрел на Феликса с сочувствием, а кто-то с призрением, но большинство глаз было направлено на Хвана. В них читалось непонимание, злость и упрёк. Каждый давил взглядом, мысленно говоря: «Что, уже не знаешь, как привлечь к себе внимание? Оскорбляешь человека за то, чего он не выбирал. Какой же ты жалкий. Ничем не лучше них.»       Прозвенел звонок. Впервые Хёнджин был рад этому ненавистному школьному звонку. Все начали расходиться, не забыв бросить осуждающий взгляд на Хвана. Но ему было всё равно, он не замечал этого, потому что был уже глубоко в себе. Из транса его вывел Сынмин. — Пойдём, хён. Всё наладится, дай себе время.       Ким увёл старшего в класс. Весь оставшийся день Хван был сам не свой. Он не проронил ни слова, на каждом уроке выходил в туалет, умывался, старался успокоиться, но каждый шаг по по главному коридору, где была комната отдыха, напоминал о случившемся. Список лидеров класса по успеваемости, где на самом верху распологалось имя «Ли Феликс», его портрет на стене лучших учеников, стол в самом углу столовой, за которым обычно сидел он. Всё чёрт возьми напоминало о нём. Сколько бы Хван не старался, он не мог забыть младшего и то, что он ему наговорил.       Пока Хёнджин старался хоть немного прийти в себя, Феликс сидел дома с братом и его парнем и едва не ругались. — С чего он вообще взял, что может себя так вести? Королём себя возомнил? Вмазать бы ему хорошенько, чтобы не издевался больше над другими, тем более за такие вещи. — возмущался Минхо. — Хо, прекращай. Меня это никак не задевает. В моей ориентации нет ничего плохого и главное, что я это понимаю. И справедливости ради, это ты его разозлил, назвав его мерзавцем. До этого мы спокойно разговаривали. — Ликс, может ты и прав, но Минхо, в отличии от Хвана не сказал ничего, что касалось бы его естества. Плохими людьми не рождаются, ими становятся. — вмешался Хан. — Он не плохой. Сломанный, травмированный, но не плохой. Я хочу узнать, что с ним было. Из-за чего он такой. — Решил в спасателя поиграть?! Ты думаешь ты ему сдался? Тебе не хватило всего произошедшего сегодня?! — неунимался Ли старший. — Хо, успокойся. — рыкнул Джисон. — Извини. — Джисон, ты ведь говорил, что у тебя есть друг в школе, где раньше учился Хёнджин. Можешь дать его номер? — Я смотрю ты настроен решительно, Ёнбок. — улыбнулся Хан. — Хорошо, Я предупрежу его и дам номер. — Ты правда хочешь этого, Ликс? — спросил Минхо и, получив в ответ положительный кивок, продолжил. — Ладно... Хоть я твоего выбора не одобряю, но как старший брат, я поддержу тебя. Делай, раз так сильно хочешь. — Спасибо, Хо. — улыбка коснулась губ Феликса.       Позже, Ли записался в парикмахерскую. Он решил поменять что-то в своей внешности. Очень часто такие спонтанные решения приходят после тяжёлых жизненных ситуаций. И хоть Феликс уверял брата, что всё в порядке, на душе было неспокойно. Неужели слова Хёнджина, сказанные в гневе, действительно повлияли на него?       Парень проснулся рано утром от сильной боли в голове. На фоне сильного стресса у него поднялась температура. Нездоровый вид брата сразу был замечен Минхо, и он велел ему беспрекословно отлежаться дома пару дней, не желая даже слышать про возню с бумагами и документами в связи со сменой школы. Пригрозив, что в случае непослушания, он расскажет о болезни младшего госпоже Ли, которая тут же бросит командировку и прилетит к сыну, Хо уселся за стол завтракать, пока Феликс лежал на диване. — Я понял, понял. Не рассказывай маме. Только, Минхо, передай своему парню, чтобы в эти дни он скинул мне номер того друга. Нужно узнать о Хёнджине. — Чёрт бы тебя побрал, Феликс. Опять ты про своего Хвана. Вот увидишь, он даже не вспомнит, что сделал. Да что там, уже забыл. А ты лежишь лёжкой из-за него. — ворчал Ли. — Твоё дело передать. Дальше я сам разберусь. Ты ведь обещал поддержать меня. — Если бы я не выполнял своего обещания, этот подонок уже бы ходил с разукрашенным лицом. — Ты ранишь меня своими словами. Может быть он и не так хорош, как Хан, но я люблю его. Прекрати говорить такое. Или тебе плевать на мои чувства? — Я поговорю с Джисоном. Лечись, мне пора в школу. — успокоился Минхо.       Ли старший ушёл, оставив младшего одного. Чем он только не занимался всё это время. А ожидание ответа от Хана только растягивало этот день. Казалось, что он длится уже вечность, хотя прошло чуть больше половины. Но к счастью уже к концу учебного дня Феликсу пришло смс с именем и номером человека, который может рассказать ему больше, чем кто-либо другой. Не став медлить, Ли тут же написал ему. — Привет. Ты ведь Кристофер? — Предпочитаю Чан. А ты Ёнбок, верно? — Да, но лучше Феликс. Мне привычней так. Джисон же предупредил тебя обо мне? — Да. Было довольно неожиданно услышать о парне, который интересуется бывшим младшеклассником моей школы. — Согласен, я бы тоже удивился. — Так что ты хотел узнать, Феликс? — Как к Хёнджину относились в той школе? С ним что-то происходило? — Вы не знаете? Его травили, Феликс, очень жестоко. — Почему? — Кто-то из его ”друзей„ узнал о его ориентации. Уже на следующий день вся школа гудела этой новостью. Это продолжалось до конца средней школы, а после он ушёл. — Тогда это всё объясняет. Он решил начать новую жизнь, пытаясь забыть прошлое. — Но психологические травмы никуда не денутся, ты это понимаешь? — Конечно. Такое не проходит бесследно. И это проецировалось в его поведении. Мне многое стало понятно. Но неужели никто не препятствовал травле? — Понимаешь... Раньше такие вещи не были "на слуху". Они порицались большинством. Сейчас, конечно, с этим проще. Люди становятся толерантнее. Да и к тому же, всё это происходило в средней школе, считай ещё дети. А многие дети порой более жестокие, чем некоторые взрослые. — А ты тоже издевался над ним? — Нет, Феликс. Я немного старше вас и понимаю, что это всё глупо и бессмысленно. Я никогда не поддерживал травлю, как способ коммуникации. — Понятно. Спасибо, Чан, ты мне очень помог. — Не за что. Надеюсь у тебя всё будет хорошо. Встретимся как-нибудь, погуляем вместе с Ханом и твоим братом? — Конечно, я буду очень рад пообщаться в живую.       Наконец-то у Феликса есть нужная информация. Но есть и одна проблема. Болезнь затянулась. Вместо планируемых пары дней, Ли просидел дома около двух недель, что очень удивительно для него. И, конечно, тому есть причины. Произошедший разговор между братьями был неприятным для обоих. Феликс был обижен на Минхо за такие слова, хотя понимал, что таково противление заботы от старшего. Сам же Минхо осознал, что погорячился. Но извинения никогда не были его методом. Он заглаживал вину поступками, однако в этот раз Феликс был неприклонен. За всё время пока он провёл дома, он не разговаривал со старшим братом, и лишь изредка бросал на него взгляды. Вероятно, из-за сильного, неприкращающегося стресса болезнь не отступала. — Феликс, ты ведь болеешь. Почему за компьютером? — побеспокоился Ли, зайдя в комнату младшего. — Это просто жар. Ничего серьёзного. Если это всё, что ты хотел сказать, выйди из комнаты. Мне ещё нужно решить вопрос с документами по поводу школы. Завтра к директору идти. — Ты спятил? Какая школа с температурой? — прикрикнул Хо. — Это последние дни, когда я могу подать документы в новую школу посреди учебного года. И без того проблематично менять учебное заведение, поэтому просто не мешай.       Минхо не стал больше спорить с Феликсом, так как понял, что тот всё равно не послушается. Он попращался и ушёл в школу.       Все эти дни Хёнджину тоже было несладко. Он был сам не свой, чувствовал вину перед одноклассником. Он повёл себя так же, как и когда-то с ним его обидчики. И он никогда себе этого не простит. Но только ли в этом проблема? Только ли это причина такого состояния? Будь на месте Феликса кто-то другой, ему было бы легче? Хван не понимал в чём причина его смятения. Или просто не хотел признавать? — Хёнджин, прекращай. Ты уже вторую неделю сам не свой. Цвет волос изменил, вечно молчишь. Поговори со мной. Я же не узнаю точно, если ты мне не расскажешь. Или ты мне не доверяешь? — Всё в порядке, не придумывай. — Это из-за него, да? — Сынмин, заткнись. Не выводи меня. — прорычал Джин. — Я больше не намерен видеть тебя таким. Может ты меня и не считаешь другом, но я тебя — да. И раз ты не хочешь говорить мне правду, я расскажу так, как увидел я. — О чём ты? — нахмурившись спросил Хёнджин. — Ты любишь его. Ты каждую ночь звонишь мне и плачешь. Потому что он ушёл. Ты знаешь, что он готов на всё ради тебя. И хоть ты не признаешь, но любишь его.       Ким замолчал, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Хван сорвался с места и выбежал из класса. Остановившись в коридоре, он задумался о чём-то, но спустя пару секунд рванул в противоположную сторону, на первый этаж, искать Минхо. И даже несмотря на то, что оба не испытывали положительных чувств друг к другу, Хёнджин решился на разговор. — Минхо! — крикнул он, увидя старшего около входа. — Чего тебе, Хван? — Где твой брат? Его нет уже две недели. — Какое тебе дело? Скучно стало? — Хо, прекрати! — прорычал Хан, сидевший рядом на диване. — Дома Фелкис. У него жар на фоне стресса       «Блять, это всё из-за меня.» — тяжело вздохнув подумал Хёнджин и опустил голову. — Завтра он придёт в школу забрать документы. Если Феликс нужен тебе, то у тебя есть шанс всё исправить. Другого уже не будет. — Ли замолчал на пару секунд. — Но если я узнаю, что ты взялся за старое, я сам лично преподам тебе урок и разорву все связи с ним. — пригрозил он. — Я тебя понял, Минхо. Спасибо. — чуть улыбнулся Хван. — Не облажайся, Хёнджин. — Хан встал с диванчика и похлопал его по плечу.       Так и закончился этот разговор. На удивление парни даже не поссорились. Хотя можно считать, что Хёнджину повезло, ведь рядом был Хан, который знает, как и когда успокоить своего парня. — Почему ты сделал это? Ты же был против него. — спросил Хан, дождавшись ухода Хвана. — Ради Феликса. Он обижен на меня, за те слова. Я хочу искупить свою вину. — сказал Минхо, посмотрев в окно. — К тому же, они должны наконец понять друг друга. — ухмыльнулся он. — Я рад, что ты услышал своего брата и сделал это для него. — Ты понимаешь каких усилий мне это стоило. Но всё-таки отношения с братом для меня важнее моей гордости. — Минхо, я снова влюбляюсь в тебя)       Хёнджин уже ушёл обратно в класс. Сынмин донимал его вопросами, но тот их игнорировал. В конечном итоге Ким сдался. Он просто молча наблюдал за поведением старшего. Весь остаток дня Хван был как на иголках. При каждом упоминании Феликса он оглядывался. Каждую перемену ходил на первый этаж, к выходу. «Вдруг Минхо меня обманул? Может Ликс придёт сегодня?» — повторял себе Хёнджин.       Феликс мучался с бумагами, формой и прочими проблемами, но что-то внутри не давало покоя. На протяжении двух недель слова, да и сам Хёнджин не выходили из головы. Каждую ночь он думал о нём. Слёзы тихо скатывались на подушку, усиливая головную боль. У второго дела тоже не лучше. Каждый приход домой заканчивался долбёжкой головой о стену, слезами и словами ”какой же я урод„. Вся домашняя одежда уже была пропитана солёной жидкостью, ежедневно выливавшейся их глаз Хёнджина. Две недели бессонных ночей и старательного нанесения слоёв тональника по утрам стали частью жизни парня. И вот наконец-то, день, которого так ждал Хван, наступил. Всю эту ночь он лежал на кровате, держа в руках маленькую фотографию Феликса и плакал. Снова.       Утро. Опаздывающие ученики спешат на уроки, а остальные сидят в классах и готовятся к занятиям. Феликс уже был готов выходить из автобуса. Всю дорогу его ни на секунду не оставляли тревожные мысли. «Я хотел с ним поговорить перед тем как уйду, но надо ли это? Он ведь даже не написал за всё это время... Да блять, почему я так переживаю из-за этого?! Феликс, успокойся! Ты просто меняешь школу.» — мысленно возмущался Ли.       Хван сидел в коридоре. Уже прозвинел звонок, но он не торопился. Он вообще не собирался на урок. Всё что его волновало — предстоящая встреча с Феликсом. «Почему его всё ещё нет? Может он узнал, что я буду его встречать и не захотел идти?» — думал парень, огладывая улицу. Но тут около школы показался Ли, который собирался подниматься в здание. Хван сорвался с места и выбежал на встречу. — Феликс! — закричал он. — Хёнджин...?       Ли остановился в недоумении. Хёнджин налетел на него, обвив его руками. Сердце трепетало. Чужие руки только сильнее сжимались. Хван буквально вцепился в Ли и не хотел даже поднимать голову. Лишь бы не потерять его снова. Лишь бы не остаться одному в заполненной людьми комнате. — Хёнджин, я знаю про твоё прошлое, и хотел извиниться, за то, что напомнил. Я правда... — начал Феликс, неуверенно сомкнув руки за спиной старшего. — Как же я сильно скучал по тебе. Без тебя здесь слишком уныло. Пожалуйста, не делай больше ничего подобного. Прошу, не оставляй меня больше. — перебил его Хван. — Хёнджин? Ты в порядке? С чего ты вдруг... — Пусть у меня было не самое позитивное прошлое, но это никогда не было, и не будет отправдантем моего поведения. — вновь перебил его Хван. — Я — мудак, который самоутверждается за счёт других. Но с тобой было всё иначе. Я никогда не хотел задеть или оскорбить тебя всерьёз, я просто хотел посмеяться над тобой и твоим братом. Но в отличии от Минхо, ты никогда не относился к этому серьёзно и порой даже ухмылялся. — Феликс молча стоял, изредка поглаживая спину Хёнджина, пока он прижимался изо всех сил. Парень боялся, что если хоть на секунду ослабит хватку, Ли вновь исчезнет. Но уже навсегда. — Я замечал каждую подобную мелочь, но не понимал почему так. Не понимал, почему ты так засел в моей голове. Возможно, просто не хотел признавать, в связи с проблемами в средней школе. Но после нашего скандала и твоих слов об уходе я почувствовал себя разбитым. Ты пробудил во мне те чувства, которые я так старательно зарывал в себе все эти годы. Но осознал я это только тогда, когда ты пропал. Всё это время я думал, что ты уже забрал документы и мы больше не увидимся. — Тем не менее, ты ждал меня сегодня. Откуда ты узнал, что я приду? — Я разговаривал с Минхо, хотел узнать где ты. Он и сказал, что ты болеешь и придёшь сегодня забрать документы. — тараторил Хван.       «Минхо? Он позволил Хёнджину встретиться и поговорить со мной. Значит ли это, что он дал добро?» — подумал Ли.       Парень всё ещё был в лёгком шоке, но радости было не меньше. Сердце по-прежнему трепетало и казалось готовилось катапультироваться из груди.       Внутри обоих происходило необъяснимое слияние чувств. Хван едва не плача продолжил говорить: — Феликс. Прошу, не уходи. Я изменюсь, я сделаю всё, что ты попросишь. Только будь рядом. Пожалуйста. — Ты правда сможешь принять себя и то, кем являешься? Я пообещаю быть рядом, если ты пообщаешь стараться побороть своё прошлое. — тихо сказал Феликс. — Я обещаю. Я буду делать всё, что в моих силах. — Хорошо, тогда и я обещаю, что никуда от тебя не уйду. — улыбнулся Ли, постаравшись отстраниться. — Я люблю тебя, Феликс. — прошептал Хёнджин, всё-таки ослабив хватку за спиной младшего. — Ты невыносим, Джинни. Я тоже безумно тебя люблю. — В ответ прошептал Ли, широко улыбалась. В голосе была слышена вся любовь, что переполняла его.