Таинство

«Катька из 6в дура!» — шаловливым детским почерком под холодными лучами солнца стареет надпись на заборе. Раньше было обидно. Маленькая Катя злилась и опрометчиво злословила про задир. Но это было тогда, в далёком «6в». Сейчас она старше. Намного. И с этим высказыванием согласна полностью. Секунды-песчинки катятся, сталкиваются и преобразовываются в месяцы, затем в годы, которые оставляют свой затейливый отпечаток на каждом человеке. Полина все краше: бархатные локоны — точно вороньи крылья, губы завязались в алый бантик и хрустальные глазки-пуговки спрятались за смолянистыми ресницами. Полечка — в каждой бочке затычка. Справедливая, самоотверженная и безмерно добрая. Да только как быть, если Полиночка снимет маску, а там доля равнодушия? Ведь мраморные коленки ее гнутся под тяжестью закостенелой лжи, слетают с петель белоснежные суставы, а фарфоровые лопатки сходятся внахлест, как имперские корабли во время шторма. Якорь криводушия и безразличия тянет бедняжку на дно. Девочка-куколка с тонким станом и голосом, слово соловьиная трель, не кичится чужим вниманием. Повышенные тона её и неприхотливые просьбы жарко облизывают уши прохожих, достают шершавыми язычками пламени до самого сердца. Нежная, заботливая, домашняя. Мечта каждого второго и подруга каждого первого. Сколько человек фарфоровая девочка согрела этой немилой зимой? Непостоянная паскуда, бесстыдница и лгунья. Улыбки её холоднее метели. Пластиковые пальцы ангельски приручили скрипку, очаровав людей. Девочка-подснежник. Альтруизм был присущ ей с рождения. А вот у неё, Катьки, с этим как-то безнадёжно сложно. И она по сей день не может найти в Полине чего-то особенного. Обычная. Красивая. Умная. Что интересного в совершенстве? Сплошная заурядность. Ни капельки не изменилась. Лицемерная дрянь. А вот Ромка Пятифанов, которого в детстве избегал каждый уважающий себя человек, не остался прежним. Другой он теперь. Более спокойный и сдержанный. Хозяйственный. По пустякам людей не обижает, кое-как учится, подрабатывает в свободное от школы время, в Полинкины ноты старается вникнуть... Не подверглись изменениям только его вспыльчивый характер да чувства к скрипачке. И если раньше каждая симпатичная девочка левой ногой крестилась, лишь бы не стать предметом его обожания, то сейчас все они завистливо поджимают губы, смущённо опуская глаза при виде Ромы... Высокий-высокий, широкоплечий, сильный. Детская угловатость уступила место острым мужским чертам лица: чёрные брови и ярко выраженные скулы, а в светлых глазах чертята задорно пляшут сумасшедший арабеск. Красавец. Полину любит. Досадно. Катя отворачивается к окну. А вот Антон совсем не изменился. Высокий стал... Но не выше Ромки. Нежное лицо и руки, худощав немного, но нравится до сих пор. Нравится, нравится... Не Полине в смысле. А ей, Катьке-дуре из «6в». Полине-то всё равно, наверное. Наигралась уже. Плутовка. Душистые маки поблекли. Завяли. Отцвели. Школа сникла от траурной тишины. Впрочем, не сильно то это и волнует Катеньку. Полина пропала. Чуть больше недели назад. А у забияки-Ромки, поговаривают, крыша поехала. Тоже чуть больше недели назад. Какое совпадение. Никто точно не знает, что случилось. Лишь тощий мальчишка из младшего класса оробело насвистывает, мол, слышал в ночь исчезновения первой скрипки школы звонкий девичий крик на улице. Демонстрируя неуклюжую щербинку между зубов, одухотворенно рассказывал каждому второму, до чего отчаянно и плаксиво голос незнакомки звал на помощь. — Враки! — фыркала Катя, боязливо морща острый нос, — Я живу с ним на одной улице и точно знаю, что никто там не кричал! А тебе, маленький негодник, лишь лишь бы обратить на себя внимание, несмотря на чужое горе. Как не стыдно! — гнустно затыкала мальчонку, умело поворачивая людей против него. Ложь слетала с её болтливого языка быстро, бегло и наспех. Она все видела. Затаив дыхание, взволнованно смотрела через салатовые занавески на заставляющую стынуть кровь в жилах картину за окном: худое женское тело тащили за смоляные волосы по грубой дороге. Полина Девчонка энергично цеплялась своими бледными ручками за похитителя, царапала его ухоженными ногтями в надежде, что ей каким-то чудом удастся спастись. «Глупая...» — хихикала Катя, по-привычке скрывая ладонью озлобленную усмешку. Алые губы несчасливицы потрескались из-за ужасного мороза и распухли от нескончамых слёз. Хрустальные капельки так и катились по щекам от обиды и животного страха и падали на заснеженную дорогу, перемешиваясь с чугунно-красной кровью от ярко выраженных царапин и малочисленных увечий. Пустые небесные глазки её затравленно смотрели по сторонам, страсно желая уцепиться хоть за что-нибудь. На языке лихорадочно вертелись чистосердечные молитвы, но вслух получалось яростно шептать только самые гадкие ругательства. Пятёрки в аттестате и соседские мальчишки перестают иметь всякий смысл, становясь двуедиными, когда все силы отнимает гонка со смертью. Густые кляксы девичей крови блестели под иступленным светом луны, словно глянцевые. Катины ладони вспотели от волнения, а сердце интенсивно стучало в грудной клетке от утомительного волнения. Ей бы устыдиться за такие чувства, да некогда. Катюша обязательно покаится, чтобы Господь простил её, ведь в покаянии лежит истинное искупление грехов. Вероятно, если бы она тогда позвала кого-нибудь на помощь или хотя бы разбудила взрослых, то Полину можно было бы спасти. Возможно, её бы не утащили в покрытый промёрзлым смрадом и людскими муками лес. И, чисто теоретически, Полина бы выжила... Ромка бы не повесился во дворе, а школа бы не нацепила на себя смехотворный траур. Но все это не точно, да и вообще глупости. Бредни Катьки-дуры из «6в». Не стоит поддаваться мукам плаксивой совести, когда понимание "нормального" уже исказилось. Только жемчужные звезды и Бог останутся свидетелями той несчастной ночи. Не то чтобы Катя была против осведомленности третьих лиц, просто... Просто зачем? А вдруг всё-таки найдут? Вдруг спасут? Нет, Катя этого не допустит. Меньше знаешь - крепче спишь. Её новое кредо. И кто теперь дура, Полина?