В душном кабинете

Ким Докча глухо стонет в ладонь, которой зажимает собственный рот — испытываемое удовольствие просто невыносимо. По телу пробегается лёгкая дрожь, когда Ю Джунхек, стоящий на коленях перед ним, заглатывает его член глубже, пропуская горячую головку в горло и позволяя ей уткнуться в заднюю мягкую стеночку. Мужчина нетерпеливо давит на его затылок, сжимает волосы у самых корней вспотевшей от переизбытка эмоций и чувств ладонью — Ю Джунхек протестующе мычит, создавая стимулирующую вибрацию, из-за которой Докча вновь сладко стонет, на этот раз никак себя не сдерживая, и выгибается в спине. Ю Джунхек повинуется, утыкается носом в короткие волоски на паху Кима Докча, ощущая каждый сантиметр члена глубоко в своём горле. Рвотный рефлекс мгновенно подавляется, по щекам стекает несколько крупных слез; он чувствует, насколько сильно ему жарко: лицо, нет, всё тело просто горит; от чужих стонов, ласкающих слух, скручивается тугой узел возбуждения в животе, а ширинка, натянутая из-за расставленных в стороны колен, невыносимо сдавливает возбуждённый член. Сознание ощутимо плывёт и голос Кима Докча он слышит с таким звонким эхом в голове, будто они находятся где-то в туманном лесу, а не в душном кабинете Кима Докча: — Ю Джунхек, будь хорошим мальчиком, расслабь горло. — мужчина неосознанно повинуется, постепенно расслабляя рефлекторно напрягшиеся мышцы и привыкая к немного дискомфортному ощущению инородного объекта в горле; бросает на Кима Докча исподлобья подернутый поволокой слез и возбуждения взгляд: пусть он и повинуется чужим указаниям, однако недовольство собственническим поведением ясно даёт о себе знать. Волосы неумолимо лезут в глаза, сильно мешаясь и препятствуя обзору на получающего удовольствие Кима Докча, но Ю Джунхек не имеет права их убрать с лица, ибо ему запретили как-либо использовать руки. Чужие губы расплываются в хитрой ухмылке. Ким Докча осторожным движением убирает его взмокшие волосы назад и обманчиво мягко просит: — Впредь старайся дышать через нос, хорошо? А сейчас, сделай глубокий вдох для меня.. Глядя на этот хитрый изгиб искусанных во время горячих поцелуев губ, где-то на задворках почти ничего не соображающего сознания проскальзывает вполне резонная мысль, что ближайшие часы он не сможет нормально говорить. За ней же следует благодарность Киму Докча за то, что он догадался прикупить оральную смазку, которая ощутимо облегчила процесс.. Однако мысли вновь путаются, когда взгляд опускается чуть ниже и совершенно неприлично задерживается на груди, не прикрытой расстёгнутой белой рубашкой. Яркие следы — засосы и укусы, оставленные явно самим Ю Джунхеком — непозволительно красиво выделяются на бледной коже, так и уговаривающей прикоснуться к ней. Сверху слышится самодовольный смешок: — Тебе стоит сосредоточиться на деле. Последняя связная мысль выбивается из сознания, когда Ким Докча резким, совершенно не щадящим движением тянет его за волосы назад — Ю Джунхек чувствует, как член скользит в его горле и старается плотнее обхватить ствол распухшими губами, отчего выступающие венки ощущаются в несколько раз чётче. Ким Докча резкими движениями вбивается в его горло, небольшой кабинет мгновенно заполняется неприличными влажными звуками. Киму Докча приходится периодически замедлять свой бешеный темп, чтобы дать Ю Джунхеку шанс выдохнуть. Не без извращëнного удовольствия он наблюдает за чужим раскрасневшимся лицом, трепещущими ресницами и жалобно сведенными к переносице бровями — и это, пожалуй, тот Ю Джунхек, которого не позволялось видеть никогда и никому, кроме него: уязвимого, смущённого, и, самое главное — полностью подчинённого чужой власти. Его руки сведены за спиной и крепко зафиксированы галстуком Кима Докча, тёмные кудри растрёпаны, а по щекам расплываются дорожки слез, вызванные естественными рефлексами. Агрессивные взгляды, которые периодически бросает на него Ю Джунхек, мгновенно пресекаются более грубыми толчками в нежное горло и сопровождаются чужим жалобным мычанием. Мужчина закусывает губу, когда чувствует, что совсем близок к тому, чтобы перешагнуть заветную границу удовольствия, и запрокидывает голову назад, упираясь затылком в спинку мягкого кресла; он резко прижимает Ю Джунхека к себе, не позволяя отстраниться, и вздрагивает всем телом, когда оргазм прошибает его насквозь, подобно электрическому шоку. Перед глазами несколько секунд стоит белый шум, а собственный пульс настолько быстр и так громко отдаёт в уши, что он не сразу осознаёт то, как Ю Джунхек прокашливается и, пытаясь отдышаться, осипшим голосом называет его безумцем.