Nightmare

      Тишина была первой вещью, что встретила Танджиро, когда он вошёл в лес. Всепоглощающая, напряжённая тишина, от которой где-то внутри растет тревога и протяжно начинает ныть сердце. Нарушаемая только скрипом снега под ногами охотника, она с каждым шагом давила на охотника все сильнее, а деревья, плотным стройным рядом окружавшие его со всех сторон, лишь накаляли обстановку.       На мгновение, всего одно короткое мгновение, ему показалось, что пространство сжимается вокруг него плотным кольцом, и, чувствуя себя максимально неудобно, Камадо моргнул, пытаясь отогнать это наваждение.

Что-то определенно было не так...

      Прежний пейзаж постепенно вернулся, но, увы, ненадолго. Вскоре картинка перед глазами охотника вновь поплыла, и Танджиро уже видел перед собой узкий коридор из деревьев и небольшую витиеватую дорожку из снега, лес вдруг словно стал бесконечным. Охотник потёр глаза, недоверчиво вновь оглядываясь вокруг, однако видение не пропадало, а даже наоборот, появлялось все больше и больше новых деталей. Вдалеке почудилось какое-то движение, а, уже через мгновение, за деревьями пробежала чья-то тень, и послышался такой родной, до боли знакомый детский смех.       Парень глубоко вздохнул, пытаясь сдержать участившиеся дыхание, и уверенно пошел вперёд.

«Нет. Это не может быть правдой, не может! Сейчас не время поддаваться этим иллюзиям или...»

      Ноги предательски подкосились, стоило ему увидеть несколько противных красных пятен на снегу.       Охотник попятился назад, не отрывая взгляда от странных следов алой жидкости на земле, а сердце уже скакало внутри в бешеном темпе — ведь Камадо знал, что только что в этом месте ничего не было.

Но... Почему его так это пугало? Раньше раньше он никогда не видел крови?

      В нос резко ударил стойкий запах крови, и парень ускорил шаг. Продолжая пятиться, он случайно споткнулся, зацепившись о выступающий из-под снега корень дерева и упал. На мгновение он отвёл взгляд от алых пятен, и машинально выставил ладони, пытаясь приземлиться на них, а не на спину, облегчая падение. Пальцы машинально сжались, когда мозолистую кожу рук коснулся холод от скрипнувшего снега. Парень выдохнул, ощущая, как его дыхание чуть подрагивает. Было ли это от страха?       Внезапно, заметив, что металлических запах алой жидкости стал ярче, буквально заполняя собой все окружающее его пространство, парень огляделся, пытаясь найти его источник, и увидел, что вся земля под ним и вокруг него была покрыта кровью.       Танджиро рывком поднялся на ноги, на мгновение путаясь в них. Он оглядел свои руки, замечая, что несколько капель алой жидкости попало на них, частично размазавшись. Камадо стало сложнее контролировать итак бешено стучащее сердце и частое дыхание.       Он попытался оттереть алые следы с ладоней, упрямо растирая собственную кожу, но ничего не выходило — ведь крови становилось все больше и больше до тех пор, пока она не стала стекать крупными каплями с его дрожащих рук, падая на уже полностью пропитанный ею снег. В голове охотника зазвучал смех, принадлежавший его покойным братьям и сестре. Этот смех то искрился где-то в вышине, то завывал среди густых деревьев, пока внезапно не сменился громким болезненным воем и отчаянными мольбами о помощи. Они звучали так громко, что Камадо вцепился кровавыми руками за голову, прикрывая уши. Перед глазами заплясали разноцветные огоньки, постепенно приобретающие знакомые черты лиц его семьи. Они, искаженные ужасными гримасами мук и страданий, взывали к нему и тянули к его лицу длинные белые руки.       Лица кружились в странном хороводе, оттесняя Танджиро все дальше назад. Охотник судорожно вздохнул и, словно в бреду, продолжал повторять: "Это все неправда, это иллюзия, такого быть не может, это просто..." Но вместо слов из его рта вышел лишь сдавленный хрип, словно воздуха вокруг него не хватало. Глаза метались из стороны в сторону, а сердце было готово вырваться из груди парня в любую минуту. Мысли путались, быстрым сплошным потоком наказывая одна на другую, и вскоре Камадо уже не мог понять, где правда, а где ложь.

Как ему проснуться от этого кошмара?

      Везде была кровь. Казалось, что она полностью покрывала не только землю, но и огромные кривые деревья. Кровь — вечное напоминание о его потере, о прошлом, которое он, как бы ни старался, был всё ещё не в состоянии отпустить. Что-то, противное, мерзкое, поднималось где-то внутри сознания охотника, говоря, настаивая на том, что если Танджиро сделает ещё пару шагов назад — то все закончится, немедленно прекратится, забудется, но, прежде чем он сдвинулся с места, в попытке уйти отгородиться от безумных плясок когда-то столь родных его сердцу лиц, где-то за его спиной раздалось разъяренное рычание, и ноша на его спине стала намного легче. Охотник охнул, поморщившись от пронзительного крика боли, раздавшегося в паре метров от него, и услышал звуки яростной борьбы.       Что-то внутри щелкнуло, и в голову пришла внезапная мысль о том, что ему необходимо успокоиться. Просто успокоиться и, наконец, сосредоточиться на истинных ощущениях.       Танджиро прикрыл глаза, чтобы больше не видеть ужасных искаженных ликов своих родных, дорогих его сердцу людей, и медленно, глубоко вздохнул. Из воздуха исчез этот дурманящий и противный запах крови, сменившись на другой, незнакомый.       «Демон!» — пронеслось в голове Камадо. Похоже, это он воздействовал на него своим искусством крови, вызвав подобные галлюцинации, но, к счастью, его отвлекла выскочившая из ящика на спине охотника, Незуко.       Танджиро все ещё слышал отчаянные вопли, вызванные кошмаром наяву, а потому не спешил открывать глаза, однако убить демона, было необходимо. В иной ситуации, он бы не особо переживал по этому поводу, но сейчас он очень боялся задеть и свою сестру, а, ничего не видя, был огромный риск случайно ранить её одной из его кат.       Понимая, что долго сидеть в раздумьях у него не получится, охотник резко двинулся вперёд, туда, где он слышал звуки борьбы. Не жалея собственного горла, он, срывая голосовые связки, что есть мощи закричал:       — Незуко! Отойди от него, чтобы я тебя не задел!       В следующий момент он, доверившись своим ощущениям, развернул катану, вскидывая её, и одиночным ударом разрезал пространство перед собой, там, где концентрировался чужеродный запах.       — Полная концентрация, водное дыхание, первая ката: «Рассекающая водная гладь»!       Клинок впился в плоть демона, разом снося ему голову, отчего, на короткое мгновение воцарилась оглушительная тишина. Танджиро тяжело дышал, пытаясь успокоиться, и медленно открыл глаза, наконец оглядываясь. Лес стал нормальным, исчезли пятна крови на земле, деревьев, да и на ладонях охотника. Под ногами валялись остатки демона, стремительно исчезающие в черной дымке. Продолжая осматривать, парень не так далеко смог заметить зияющую черноту огромного обрыва, с которого он непременно упал бы и разбился насмерть, если бы Незуко вовремя не вмешалась, и поежился, понимая, насколько близок он был к смерти.       Танджиро перевел уставший, тяжёлый взгляд на сестру, которая смотрела на него взволнованно и с некоторым упрёком. Охотник отряхнул катану и вложил её в ножны, подходя к Незуко и опускаясь рядом с ней на колени. Он прижался лбом к ее лбу, благодарно выдыхая дрожащим от прошлого напряжения голосом «спасибо», и мягко погладил её по щеке.       Танджиро осмотрел родное лицо сестры, замечая уже постепенно заживающие царапины на нем, и укол вины заставил его только крепче сжать небольшие ладошки сестры.

Он не должен был этого допустить. Только не после того, что они уже пережили...

      Охотник осторожно снял со спины ящик, опуская его в рыхлый снег под своими ногами, и открыл одну дверцу, озабоченно поглядывая на небо, где уже скоро должно было подняться солнце. Незуко поняла парня без слов и, уменьшившись в размерах, залезла в свое укрытие, бросив печальный, взволнованный взгляд в сторону своего брата.       Вновь возвращая ящик с Незуко на спину, Танджиро снова оглянулся на лес, уже подмечая, что, на самом деле, он не такой большой, каким сначала казался. Возможно, все дело было в искусстве магии крови демона, которого он уничтожил. Произошедшее заставило Камадо задуматься над тем, сколько ещё опасностей ждут его на пути, и он крепко, до скрипа сжал зубы, обещая, что больше не попадется на такие уловки и не позволит Незуко пострадать.       Он найдет для неё лекарство, и тогда его сестра наконец сможет жить как обычный человек, гулять под солнцем, и просто счастливо жить.

Он был в этом уверен.