Чаепитие на одного

Фёдор Достоевский был большим любителем устраивать себе чайные церемонии по вечерам в компании классической литературы и приглушенного света. Николай же испытывал некую ревность от такой любви Дос-куна к эрл грею и периодически называл Фёдора чайным наркоманом. Считал, что возможно он даже вкалывает себе дозу чифира в вену, а потом ловит цейлонские приходы. И вот, в один из таких прекрасных чайных вечеров, Достоевский, как обычно, попивал прекрасный напиток, но в это раз он еще и принес тортик. Заварив чайник кипятка, парень случайно бахнул в чашку слишком много заварки, что почти вся кружка была в листовом чае. Если бы не лень, Дос-кун бы выкинул половину, но решил, что и так сойдет, чай покрепче даже лучше вмажет. — Вот он — вкус истинного наслаждения. Этот терпкий вкус, идеальная температура и полное удовлетворение жажды...как же он прекрасен... — Достоевский с ухмылкой проговорил на выдохе, отставляя чашку от влажных губ. — В моем рту до сих пор не было ничего прекраснее этого напитка. Он полностью меня заполняет и согревает. Из-за наслаждения прекрасным вкусом чайного напитка и так горячее от чая тело парня стало еще жарче. Лицо раскраснелось, а оставшаяся кровь ушла в пах. В штанах Федора становилось все теснее и теснее. Сделав еще несколько глотков, жидкость кончилась, но чашка все еще была на 80% заполнена крупными цейлонскими листами. Достоевский многозначительно посмотрел в кружку. Заварка уже полностью разбухла, стала мягкой и податливой. Затуманенный разум Федора придумал идеальный план для того, чтобы избавиться от накатившего возбуждения и показать истинные чувства своей единственной любви. Поставив кружку на стол, Достоевский начал с энтузиазмом снимать светлые штаны и рубашку. Избавившись почти от всей одежды, он отбросил лишнюю ткань в сторону. Остатки жидкости он вылил на свой торс, капли пробежали вниз, трусы намокли, через влажную ткань был виден уже вставший член. Только Фёдор хотел снять и боксеры, его настигла большая проблема. Как будет удобней выебать чай? Поставить чашку на стол и встать у стола над ней — не вариант, вдруг в попытках еще и член сломает, пока пытается его опустить вниз. Перевернуть чашку — тоже плохая идея, все высыпется ему на бедра. Гений манипуляции лишил себя влажной ткани, сел на стул и развел ноги. Взял в правую руку большую чашку и поставил ее под углом в 75 градусов. Левой рукой взял свой член у основания и вошел им во влажную, разбухшую заварку. — Ох черт... — проговорил Достоевский тяжел дыша, как только оказался внутри кружки. В силу небольшого веса и постоянного низкого давления, тело парня было безумно чувствительно к любым прикосновениям. Влажная и уже остывшая чайная заварка приятно ощущалась на половом органе, а ее количество позволяло парню продвинуть член глубже, что приносило невероятное удовольствие. Как же все таки приятно разделять такие моменты с любимыми. Фёдор немного скатился со стула, облокотившись на спинку. Парень наращивал темп движения кружки, одну ногу поставил на стул, а вторую еще больше отодвинул. Его лицо было красным, глаза закрыты, брови сведены вместе, а рот пошло приоткрыт. Из его комнаты раздавались тихие жалобные стоны вперемешку с чавканьем листового чая. Решая растянуть удовольствие, Достоевский остановился, приоткрыл глаза и перевел дыхание. Еще чуть-чуть и он бы залил заварку своей кончей. Конечно, не идеальная вода для чая в 90 градусов, но тоже сойдет. Пока молодой гений пытался восстановить свое дыхание, его глаз упал на стоящее рядом лакомство. Он подумал, что выебать слоеный кремовый бисквит будет сегодняшней "вишенкой на торте". Достоевский не церемонясь, взял одной рукой торт и насадил его на член. Ощущения идеально пропитанного коржа отдавались в теле темноволосого. Остатки чаинок на плоти смешались с ванильным кремом. Уже не было сил отсрочивать получение оргазма, так что Фёдор взял торт двумя руками и начал резко в него входить, помогая при этом бёдрами. Через несколько жестких толчков внутрь, чайный любитель излился внутрь бисквита, при этом, смешав, кончу со сладкой начинкой. Фёдор Достоевский привел себя в порядок, отнес кружку на кухню, а торт решил оставить на столе. Не пропадать же целому торту? Хоть и ебанному. Тем более, со стороны даже и не заметно, что хлебобулочное изделие подвергалось харассменту. Все бы ничего, но чайный любитель забыл предупредить своего товарища о состоянии лакомства. По этой причине, Гоголю, который решил, что украсть торт у Достоевского будет забавной шуткой, уже было совсем не до смеха.