Багрово-клубничный закат

Катя ушла переодеться. Дверь закрылась за ней и щёлкнула. После просьбы не открывать другие страницы, надо мной взяло верх любопытство. "Что же она скрывает?" Хотелось узнать, что творится у неё в голове, что Смирнова может рисовать и не хочет показывать. Я оглянулся в надежде, что никто не смотрит на меня. Так и вышло. Рука потянулась к другим страницам и я быстро открыл где-то на середине. "Ничего интересного." Катя не была художницей, так что особо красивыми её рисунки назвать я не мог. Легко стёрев лишние линии твёрдым красно-синим ластиком, Катя лишь стёрла бумагу, заставив картинки выглядеть небрежно. Я разглядел округлое личико персонажа. Катя рисовала больше в стиле мультфильма. Кажется, это была сама девочка. Её выдавала коса, которую Смирнова решила особо не прорисовывать, лишь чуть размашисто обозначив её. Вместо рук персонаж показывал пушистые кошачьи лапы, а сверху красовалась надпись “У меня же лапки ‹з“ Это показалось мне милым. Я пролистал несколько страниц, особо не всматриваясь, но вдруг взгляд зацепился за красочную картинку и я схватил листок пальцем. Открыл. Катя нанесла контур простым карандашом и попробовала сделать его красочней с помощью цветных. Смирнова даже заштриховала вокруг человека фон светлым синим цветом. Очертания были подчёркнуты фиолетовым, лицо лёгким движением Катя показала красным карандашом. Это был парень. Тёмная куртка, раскрашивая которую, Катя чуть давила на карандаш. Немного вытянутое лицо снова напомнило, что она не художница и не стоит  серьёзно оценивать рисунок. Чуть заштриховав щёки розовым, Катя попыталась показать румянец на лице загадочного неизвестного. Нос его тоже покраснел. У героя был спокойный безэмоциональный взгляд и очки, формой похожие на мои. Выше бровей - шапка, из под которой торчат бесцветные нераскрашеные волосы. Лишь обведённые. Шапка много раз перерисовывалась – я видел кучу лишних линий и потёртостей грубым ластиком. Несмотря на попытки, форма получилась забавной и больше была похожа на полотенце, как то, что мама надевала после душа, что бы высушить волосы. Всё бы ничего, но поправив очки в очередной раз, я заметил на шапке надпись. "Спорт" Это моя шапка. Мои торчащие светлые волосы. Мои округлые очки. Моя тёмная куртка. "Катя нарисовала меня." Антона Петрова. И судя по тому, что рисунок был почти в начале "альбомчика", это было нарисовано давно.

"Разве она меня не ненавидит?" Опасаясь, что меня заметят, я вернулся на чистый листочек, где разрешила мне рисовать Катя и взглянул на закрытую дверь в её комнату. "Долго она там." Я поднялся и повернул ручку двери. — Кать, ты переодеваешься ещ-?? — На моём лице застыл ужас. Я еле сдержал ошарашеный вздох и рывком зашёл в комнату, спешно закрывая за собой дверь.