Хроника

Часть 3. Геркулесовые столбы (Июнь-Сентябрь 2020) Глава первая: О дивный, новый мир! Византия будет править миром, так предначертано судьбой. * * * Казалось, что дуумвират Наполеона, и Луиса, не возможно одолеть. Подчиняя словом и мечем все больше и больше государств, они присвоили Византии ранг гегемона Европы, обладающего множеством колоний по миру, огромной, опытной армией, крепкой экономикой, самым великим флотом столетия. Император Наполеон свято верил в то, что никто более в Европе не способен его остановить. И когда на пути Византиской державы стала Германия, он без замедленей повел армию в бой, позабыв о том, что его грёзы, мечты, путь, и величие, могут расколоться об вовремя выпущенный немецкий болт арбалета. Пройдя вместе с своей армией по всей Европе, вписав свое имя навеки в величайших полководцев истории человечества, в очередном сражении, судьба отвернулась от него. Он падает с своего дестриэ, замертво, с его смертью, предрешена была и дальнейшая судьба Византии, жившая за за счёт популизма и обожествление двух Императоров. * * * Войско Франции отступило за Рейн, а вблизь бельгийской деревни Ватерлоо приняло генеральное сражение со своим бывшим союзниками, где было разбито, немцы сходу взяли Париж, сжигая его до пепла. Франция - пала. Лучший друг Наполеона, император Византии, Луис, так и не узнает ни о смерти своего товарища, ни о падении Франции; его сковала к постели тяжёлая болезнь, которую он подхватил возглавляя войско во время персидской кампании. Аравия - сердце Ислама, видя слабость Византии, объявляет о начале джихада. Истощеная после кавказской и персидской кампаний армия Константинополя, которой не руководит самолично император Луис, готовилась дать бой. В которой не сумела одержать победу, в виду тактического превосходства мусульманских полководцев. Во время осады Константинополя, в своих покоях, прерывается жизнь императора Луиса. Константинополь был разграблен, колыбель христианского мира, собор святой Софии, был разрушен. * * * Франция утратила все свои земли, погрузиввшись в смуту, выплачивая Германии унизительные репарации. Династии Наполеонов было запрещено принимать участие в политике и военном деле. экономику душила инфляция и громадные долги Византии, которые повесили на Париж. Сам же Париж только недавно сумел найти силы да бы отстроится после войны, в народе летал страх, что Франция развалится на множество независимых княжеств, погрузившись в феодальное безумие. за Слабостью Франции наблюдали, и ею воспользовалась молодая королева Великобритании. * * * Лондон, столица Азерды, лежал в руинах, Азерды более на этих землях нет, их с боями изгнали из Альбиона. Англия стала независимой державой, с первым своим королем, Георгом, он посвятит всю свою жизнь, строительству фундамента английской нации. Разобрав руины, началось строительство совершенного иного Лондона; открывались парки, манифактуры, соборы, площади, по всей стране начали работать первые реформы, дающие обычным гражданам, владеть бизнесом, это поспособствовало открытию множеству предпренимательств. Грандиозный парламент стоял особняком в центре города. Король Георг принял Лондон деревянным, а отдал его гранитным. Уйдя из жизни, власть над Англией перешла его 22-ух летней дочке, Королеве Виктории. Она была талантлива с детства, обладающая множеством положительных черт, навыков, знаний. Английская империя - вот о чем она мечтала. Проведя молненосную кампанию в Ирдандии, она объявила о создании Великобритании. Дальнейшее расширение было возможно только на континенте. Бенилюкс - был крепким орешком, каким руководил бывший азердовец, ушедший в оппозицию - Поперёк, он был явно не по зубам. Дания и Скандинавия являлись союзниками Германии. Оставалось последнее из возможного, Франция. Королева Виктория выходит замуж за младшего брата покойного Наполеона, Наполеона второго, (в дальнейшем просто Наполеон) Власть Франции противилось этому, но ходе ряда покушений, угроз, вынужденно было распустить себя, что означало попадение Франции в личную унию с Великобританией. Намеслеником земель Франции, был назначен Наполеон, который так же стал носил титул главнокомандующего армией Великобритании. Британские эксперты, прибывшие в Францию изучить и решить проблем региона, провели и внедрили ряд реформ в жизнь французов. Британские бизнесы, в тот же момент унюхал золотую жилу исходящую с новых земель империи, начали влаживатся громадные деньги в покупку и развитие винодельнего дела на юге Франции. Помимо вина, иные предприятие Англии, стали открываться во всех углах Франции. Появление множества новых литейных предприятий, швейных мануфактур, шахт и рудников, лесодобывающих компаний, дали громадное количество рабочих мест. Отличительной чертой Великобритании была её архитектура; помпезность, богатство, величие. Да бы добиваться таких результатов, казне приходилось тратить громадные деньги на наём самых известных архитекторов тех лет, активно принимались на работу бежавшие от войны и бедности сеутские инженеры. Константинопольские каменщики. * * * После стабилизации Франции от кризисов, и формального утверждение правления Наполеона, бывшие колонии Франции, покорились королеве Виктории, Великобритании перепало множество земель; Швейцария, Фоспания, колонии в северной, южной Америке. Английский парламент пылко обсуждал судьбы этих земель, решено было выдать им автономный статус в империи, попутно изучалась их история, культура. На юге Фоспании было образована автономия - Гибралтарская республика. Сам Гибралтар интересовал Лондон, как один из важнейших торговых регионов, и будущая морская база. Английская делегация, направленная на изучения фоспанской культуре и историческому наследию Гибралтара, с грустью в рапорте доложила, что город напрочь омрачен бедностью, руинами, голодом, поголовное большинство жителей города жили в хибарах, на окраине города. Гибралтар явно деградировал после стольких лет войн и разграблений, его население с трудом превышало 40 тысяч человек. Парламент Великобритании решает внести в развитие гибралтарского царства немалый капитал империи, на строительство базовых сооружений для комфортной жизни местных жителей. На помощь местному президенту, британские бюрократы и политики, написали с полного ноля свод законов, уголовный и трудовой кодекс, и иные вещи, для базового функционированию автономии. * * * Что же о президенте: в каждой британской автономии имелся свой президент, какого избирал парламент Лондона, в дальнейшем его путем выборов должны были избирать граждане автономии, в Гибралтарском царстве парламентом британии было решено избрать старшего сына канцлера Фоспанской федерации Yohana_baggio, Gervital'a второго, (в дальнейшем просто Gervital) молодого, амбициозного реформатора, который жаждал дать для жителей Иберии свободу, безопасность, и уверенность в завтрашнем дне. Глава 2 Либерализм Первой делом, новоиспечённому президенту Gervital'y предстояло наладить государственный аппарат, однако, в связи с полным отсутствиям опыта и знаний в этой сфере, всю работу за него проделали британские технократы. После тщательного отбора кандидатов, министерские кресла заняли трое человек: министр инфраструктуры, Bread_Hi, енергичный, молодой специалист, родом из глубинки. Министр сельского хозяйства, NewAlexander, фермера старой закалки, имеющего свою аграрную компанию, которая заняла монополию на всю агропромышленость Фоспании. Примьер-министр, Larry, единственный кто обладал высшим образованием, и знаниями в области управление госсударством. Президент Gervital наладил теплые, скорее даже дружеские отношения со всеми своими тремья министрами. Утвердив на первом совете план всеобщего развития республики, власть приступила к работе. * * * Министром Bread_Hi, была проделана колоссальная работа над реставрацией Гибралтара, предложенный им план застройки столицы, был с восторгом принят президентом. Последовала стремительная перестройка городского массива, строились с полного ноля целые жилые районы, парки, фонтаны, 30 метровая часовая башня, пролаживались громадные аллеи и улицы из брущатки. Капитальный ремонт исторических объектов, которые так в нем нуждались, наконец то был осуществен: в Гибралтаре имелось с десяток музеев, сотни памятников и античных руин зданий, являющихся историческим наследием. Спасти удалось, отдельные участки Гибралтарского моста и городской стены, которые были на грани исчезновения в ходе вечных разграблений города и войн. Благодаря реформам президента, гражданам республики разрешалось оформлять и открывать собственные предпринимательства. По всей столице свою работу начало множество бизнесов, в массе своей, дешёвых баров, и общественных столовых, которые развивались, создавали свои бренды, открывали филлиалы в соседних городах. Помощь в строительстве и выдаче грантов начинающим бизнеса оказывала страна. Однако, даже после всех трудов Bread_hi по урбанизации столицы, Гибралтар всё еще являлся в массе своей деревянным городом, не обладающим даже городским портом, своим парламентом, или банально, зданием правительства, (в связи с сложностью, и дороговизной строительства данных сооружений) властям республики приходилось проводить все обсуждение, дебаты и принятия решений госсударственных асспектов, попивая пиво, и покуривая кальян, на закрытых мероприятиях в самой элитной пивнухе столицы, "Голубое пиво" которое принадлежало одному из величающих магнатов и монополистов на алкоголь во всей стране, Sosok_Bogdana. Будучи хитрым и умным бизнесменом, он лично варил высокопоставленным гостям пиво, обрастая друзьями и связами в правительстве. Считалось, что Sosok_Bogdana являлся неким "серым кардиналом" Гибралтарской республики, будучи третьим по главенству человеком страны. Министр агропромышленности, NewAlexander, распродал свои громадные земельные участки, дав возможность начать свой путь, множеству новым начинающим фермерам. Свои деньги, накопленные непосильным трудом за жизнь, он влажил в строительство аграрного института в Гибралтаре, второго института, за всю историю Фоспании. Аграрный институт, мог обучать до 3500 студентов в год. Лекции преподавали професоры, приглашаемые из-за рубежа, а порой, и сам NewAlexander в свободное время не брезговал преподавать студентам, на входе в институт, стояла трех метровая медная статуя, в его же честь. Под присмотром NewAlexander`a, был построен громадный колхоз на окраине города, который принадлежал обществу, и им и велся. NewAlexander активно боролся против британских компаний, посягающих на ресурсы республики, яростно протестуя, заяявляя что "ресурсы республики, должны принадлежать гражданам самой республики, а не этим упырям" Примьер-министр Larry, всё это время, трудился над транжиром британских денег, для проектов своих коллег, кроме этого, ему удалось добиться печатки и чеканке отдельной от британского фунта валюты, у которой имелся свой дизайн, в основном, учёных, философов, или деятелей исскуства Фоспании, времен античности, на обратной стороне Фоспанского фунта, изображались рисунки городов Иберии, либо её природы. Исландия, земля холода, снега, и вулканов, стала убежищем для короля FosFor'a второго, который завел не долго думая, роман с местной дамой, родившая ему двух сыновей, старшего, FosFor'a третьего, и младшего, Кусьича. Правительство, в лице губернатора IcelandMapper'a, предоставило им политическое убежище на окраине Рейкьявика. Дети были с детства осведомлены историей своей страны, династии, и народа. В свободное время они читали множество книг, в основном около исторических, владели в совершенстве двумья языками, фоспанским, и исландским. Однако, через 14 лет, FosFor второй умирает во сне, оставив жену, с двумья детьми, на произвол судьбы. Их дом конфискуют, по этому вдове покойного, приходится вернутся вместе с детьми, в свой родной, крошечный город, Акурейри, что на севере острова. Братья росли в затруднительном положении, их семье всё еще приходили пособия по беженству, на которые они и жили. После 11 лет проведенных в школе, братья подают заявку в колледж Рейкьявика, где обучались 4 года, но из за смерти матери, не сумели окончить его, вернувшись обратно в Акурейри. Их дальнейшая жизнь, протекала по разному: участие в выборах в мэры Акурейри, набрав 14% голосов, попытки начать свой рыболовный бизнес, купив небольшой китобойный корабль, путешествия по Норвегии, Канаде, заведению жен, проведению свадьб, затем через нескольких лет супружеской жизни, разводах, попытками основать банковый бизнес, стать офицерами в армии Исландии. Но их главная заслуга, это написания целого ряда научных работ по Фоспании, таких как: "Ретроспектива царства," "След Фоспании в Исландии," "Царь FosFor II, биография," "Борьба и смерть доктора Арса," "Анализ фоспанской фаланги" "Великая наполеоновская война, анализ экспертов" И одна из самых трудных в создании, и самая известная их книга, "Научная станция им. Франко" Для которой они отплыли в Антарктиду, в это книге они описали историю своих поисков некой научной станции фоспании в Антарктиде, о которой мечтали фоспанцы еще в античность. (они имели карту, выкупленную у местной греческой колонии) И не смотря на то, что ничего не было найдено, им удалось отыскать в архивах своего покойного отца, план о создании в Антарктиде научной базы, "они планировали туда отправится, возможно, даже посылались экспедиции, однако никакой научной базы там нет, они не успели её основать." Подитожил старший брат, в послесловии книги. На продажах своих работ, они сумели собрать деньги, для поездки в Германию, что бы проведать 98 летнего, бывшего короля Мадрида, и главнокомандующего армии королевства леона и мадрида, KirillVShube. С которым они, несколько часов обсуждали былые времена. Когда они уже собирались уходить, он, схватив младшего своей костлявой, худой рукой, сказал ему в лицо: "Власть Византии не вечна, как только они падут, вам будет предоставлен шанс вернуть власть династии фосфатов над Фоспанией, я молюсь за вас." А когда Византия пала, и британцы создали Гибралтарскую республику, президент Gervital, принял очередной "реформаторский" законопроект о "открытых границах" (да бы привлечь фоспанцев со всего мира обратно на родину) братья осознали, что возвращения фосфатской короны на родину, цель всей их жизни. Глава 3 Эпопея Родина, колыбель всей нации, вечный город Гибралтар, виднелся на горизонте. Волнение и радость, охватили братьев, они вернулись туда, где началась история их страны, их рода. Этими краями, свыше двухста лет назад правил их дед, царь FosFor первый, эти земли освобождал от иноверцев их отец, король королевства Леона и Мадрида, FosFor второй, теперь, на эту территорию прибыли они, с единственной целью, не упасть лицом в грязь перед своими великими предками, и всеми теми людьми, которые отдали свою жизнь за царство. Гибралтарский фунт уступал по цене Исландской кроне, по этому, продав все свое скромно нажитое имущество в Акурейри, и обменяв валюту, братья овладели крайне солидной по здешним меркам сумой денег. Этих денег с головой хватило даже на приобритение частной земли в Сеуте, где они планировали построить двухэтажный особняк, засадить сад, облагородить двор, заиметь даже подвал для хранения вина. Строительство всего этого заняло бы несколько лет, по этому на остаток денег, они покупают у агентства по недвижимости, просторную квартиру в одном из самых дорогих районов Гибралтара. Оформление жилья дело не быстрое, по этому в свободное время они разгуливая по городу в дорогущих костюмах, изучали историческую часть Гибралтара, музеи, памятники, руины античности - все это вызывало у них крайний интерес, из неприятных моментов, можно лишь упомянуть, паршивое состояние братьев, в виду резкой перемены климата, и круглосуточной жаре, к которой они не привыкли. Оформление квартиры закончено, их никто не узнал, поддельные документы на чужую фамилию, ни раз спасали их. Но прежде чем заявить о своем истинном происхождении всей стране, начав борьбу за власть, стоило провести тщательное планирование, несколько месяцев изучалась политическая ситуация в республике, предпочтение и проблемы общества, похвалы и критика нынешнего правительства. Если исключить аполитичных граждан республики, то большинство без сомнений поддерживают нынешнее правительство, обусловлено это резким скачком уровня жизни, после нескольких десятков жизни в французской оккупации, если углубляться в эту тему, то после падения королевства, Наполеон без какой либо паузы, начал новую военную кампанию, в Италии, фоспанскими же землями были назначены управлять гауляйтера из числа французских офицеров, в их прямые обязанности входило набор рекрутов на покоренных землях, сбор налогов и продовольствия, для снабжение войска Наполеона, в боях за Венецию. Все их планы были сорваны, тотальным сопротивлением оккупации, фоспанацами, партизанщина успешно резала высокопоставленных французских офицеров, в переулках, или в засадах в горах, да лесах. Поддержка народа, тоже была не ахти, еду которую собирали с народа, предназначавшуюся Наполеону, местные граждане травили. От налогов все пытались отвертеться, или надурить оккупационные власти. Понятное дело, ни о каком наборе рекрутов для армии из местного население, речи не шло, придушить волю к сопротивлению, и одновременно заимев нескончаемый ресурс денег и еды, было решено радикальным путем. Началось сущее безумие: массовые показательные казни, распятие или сожжение заживо известных деятелей фоспанской культуры, порабощение в рабство, и принудительный труд по добыче песка, в сорока градусную жару, где то на задворках Сахары в Африке. Уничтожение литературы и картин написанных фоспанцами, цензуре и запрету подвергся и фоспанский язык. Налоги стали безумными, те кто не был способен выплатить долги, ссылался в рабство. Добивало и без того скверные дела, принудительное изъятие еды у население, что дало начало суровому голодомору, который заберёт жизни, до миллиона Фоспанцев. Эта жизнь длилась несколько десятилетий. До тех пор, пока французы не проиграли немецкой армии, и не были разбиты. Но даже после падения самого Парижа, у фоспанцев, не было сил для восстания, воля народа была растоптана. Фоспанские земли остались под контролем Франции. Те немногие, досих пор готовых к борьбе граждан, призывающих к восстаниям, не получили отклика в народе, все боялись неудачи, и как итог, новых волн репрессий, и смертей. Новым глотком воздуха стало общее плачевное состояние французского государства, однако настоящее спасение прибыло в лице англичан, которые путем свадьбы, овладели францией и землями Фоспании в том числе. Было утверждена автономия, Гибралтарское царство, подчинявшиеся только парламенту в Лондоне, и лично королеве, но на своей земле, они были сами себе хозяева. Остальным территориям Фоспании, не повезло, и они были включены в состав Франции, хоть и на правах широкой автономии. Поступающий капитал, бурный рост инфраструктуры, а так же правительство состоявшееся из коренных фоспанцев, после стольких лет унизительного рабства, нация наконец то вновь обрела свободу. Либеральная политика президента, только усилила эффект всеобщего обожания и поддержки властей. Колониальный суд Фоспании подал иск на правительство Франции, обвиняя то в ряде преступлений религии, геноциде, и не гуманному ведению войны, требуя официального извинения, и огромных репараций на следующие 100 лет. Ясное дело, Фоспанцы надеялись на лояльность Лондона, однако, те заняли сторону примерителей, требуя прекратить любые разногласия и конфликты внутри империи. * * * Несмотря на очень глубокие и давние христианские традиции, президент Gervital не разделял их идеи и мысли, будучи скорее всего, умеренным атеистом, или агностиком, что вызывало у народа легкое недоумение, и особое призрение от лица церкви, и священнослужителей. Работа церкви всячески спускалась на тормоза, не допуская её участие в образовательном процессе, и политических вопросах. После нескольких арестов и небольших тюремных сроков самых острых на язык лиц церкви, их пыл под остыл, перейдя в пассивную ненависть. Так же либеральными реформами были недовольны некоторые представители светской жизни государства, которые сумели тем или иным способом заручиться поддержкой французов во время оккупации, и монополизировать некоторые отросли промышленности и торговли, под юрисдикцией оккупационных войск. После обретение собственной государственности, и прихода к власти Gervital`a в ходе реформ, их влияния и сила пошатнулась, новый порядок дел их не устраивал. Переехавшие в Гибралтар во время оккупации французы, осевшие здесь, после создания фоспанской национальной колонии подверглись травле и гонением, в городе имелось даже некое небольшое «гетто» из французов, и «офранцуженных фоспанцев» несмотря на то, что их ненавидели практически все политические силы Фоспании, они всё же де-факто являлись противниками президента, хоть и имели роль «изгоев общества» ненавидя все фоспанские идеи вообще. Особо тяжко себя чувствовали в послевоенном королевстве бывшие солдаты и фалангисты. В безумной мясорубке, до 70% всего население было задействовано в число вооруженных сил, около 20% всего мужского население погибло, чудовищные цифры, ужасающие своими масштабами. Поголовная смертность, в районе 90% среди "фалангистов" преимущественно молодых, образованных, знатных сыновей и дочерей известных семей голубой крови, отдавших своих детей в очень почитаемую, можно сказать, высшую касту людей государства, привела общество в ужас. Холмистые хребты вокруг Леона - единственный, первый и последний природный рубеж обороны города, краткий, ясный приказ - "Удержать любой ценой." погубил тысячи жизней, без артиллерии, с дефицитом боеприпасов, стрелкового вооружение, защитникам зачастую приходилось идти в суицидальные контрудары с холодным оружием, обреченными на мучительную смерть, если не от пули, так от гангрены вызванной отсутствием нужного количества врачей, люди - лишь расходный материал, во благо существование отечества. На леоновском фронте без перемен. Из реальной истории, ситуация походила на "Великую парагвайскую войну", но конечно, в более мягкой форме. Когда дальнейшего смысла в продолжении борьбы не имелось, последовало дезертирство, столь масштабное и разрушительное, что целые направление оставались без какого либо личного состава. Прихватив с собой свое ржавое ружье, с торбой черствого куска серого хлеба, и тремя патронами, люди возвращались к себе домой, не зная что их ждет впереди, с приходом французов. Зная ситуацию в армии своих врагов, французы опасаясь массового попадание оружие в руки гражданского население, недружественно настроенного к ним. Последовали года обысков, арестов, принудительных работ, становление на учет, с запретом на официальное трудоустройство, взыманием имущества, любые попытки отстоять свое право, заканчивались массовыми расстрелами, и карательными походами по городам и деревням. Решение перейти к партизанскому стилю ведению войны, было указанием главнокомандующего, профессора Ars`a1610. Однако, уже через несколько месяцев он был убит в ходе вылазки французов в очередном лесу, для обнаружение и уничтожение партизанских ячеек. Французы, и лично Napoleon_ позаботились о том, что бы эта весть дошла до всех лиц фоспанской нации. Сопротивление сошло на нет, и свелось к некоторым одиночкам экстремистам, на целые регионы, которые засели в глубоком подполье, пропагандируя продолжение борьбы, в попытках наладить между собой связь, или соорганизоватся в более крупную ячейку, выслеживались опытными французами, и уничтожались. До объявления о создании фоспанской национальной автономии в составе Великобритании дожили единицы таких "подпольщиков" и то, лишь немногим удалось пересечь границу, ведь они находились в розыске, ведя дикую жизнь отшельников в лесах. Незадолго до возвращение братьев фосфатов в Гибралтар, все они погибли или исчезли по тем или иным причинам, оставив после себя обрывки воспоминаний, и событий их жизни. Более свободно себя чувствовали ветераны наполеоновской войны, которые смирились с жизнью в оккупации и кажись приняли это. Вновь же, после создания фоспанской автономии, эти люди образовали относительно широкий пласт населения, старше 50. По стране образовалось несколько организаций, целью которых было сохранения ужасов совершенных Францией во время оккупации, путем собирания воспоминаний людей переживших те года, в этот список входили и ветераны войны, которым эти организации выплачивали пособия, (государство не могло себе позволить это, в виду эскалации с метрополией.) создавали им площадки для таких же как и они - ветеранские клубы, в массе своей. Существовали и иные организации патриотического толка, детские воспитательные клубы, женские секции, несколько издательств работали на освящении истории Фоспании, и лиц пережившие войну, и оккупацию. Но стоит подметить, что никакой речи о приверженцах монархии среди общества фоспании не был. Тема монархии как возможная форма правление вызывало у людей легкое недоумение, да и более того, эти разговоры не могла даже иметь права на существования, ведь как никак, считалось что все члены династии фосфатов были убиты, а иные родственные линии фосфатов как к примеру, фравонисты, не имели желания рисковать своим благополучием, идя на конфронтацию с Великобританией, за возможность правления бедной, крошечной автономией. Единственной альтернативой была надежда на возвращения короля Kirill'аVShube, который скрывался где то в центральной Европе, под защитой немецких спецслужб, может быть, они имели какие то планы на него, однако он так и не пригодился, и умер от старости. Возвращаться в Фоспанию он не мог, ибо находился в розыске у Франции, а значит, и всей Великобритании. Весть о его смерти дошла до фоспанцев с запозданием, большой грусти по этому поводу в обществе не возникло, кажись многие уже смирились с аморфностью идеи "монархии" утешительной новостью, было то, что нынешней президент автономии, Gervital, был сыном канцлера Yohanna_Baggio, который приходился сыном Gervitala первого Барселонского, в свою же очередь, тот являлся младшим сыном царя TheFosFora. Радость по поводу правления Гервиталистов, сменилась легким разочарованием, ведь президент мало того что утвердил единовластие под своим началом, а и вовсе, в интервью, ответил что "происхождение ничего не играет, и в Фоспании каждый может стать тем, кем пожелает, вне зависимости от крови и отца." Может быть, популярности ему это и добавило среди обычного населения, однако для монархистов, это был крест на его фигуре. Монархические движение сошли на нет, и ограничились двумя клубами в столице, по 40 человек, на всю страну. В массе своей, студентов которые изучали тех или иных представителей правящих лиц династии фосфатов и их ответленей. В скорее шуточной форме, надеясь что уж сын то Gervitla, будет лучше. Слабость президентской фигуры и его партии виднелась в ряде поражений против бандформированиям, образовавшихся в Гибралтаре, еще с времен голодной бедности в составе Франции. Грабежи и налеты конечно, пытались пресекать, в один день президент Gervital даже объявил о "войне с преступностью", но далеко дело не пошло, в виду слабости полицейской структуры, в виду ряда ограничений наложенных метрополией, для контролирования уровня автономии и свободы действий президента, в Гибралтаре и других городах, действовали малочисленные Британские полицейские, которых отправляли в командировку, в эту "дыру", в основном они контролировали государственные объекты, а благополучие мирного населения, а тем более рискованием жизнью ради этого, их не заботило. Имеющийся силы МВД работали в полную силу. Крупнейшей преступной организацией в Фоспании являлись так называемые; "Фолькштурмовцы", (Народные солдаты, народная армия.) Видать из-за тогдашней моды на всё немецкое, названия их организации и было на иностранном языке, в просто народе за ними закрепилось; уроды, подонки, мрази, в виду их специфической деятельностью против, как бы это иронично не звучало, мирного населения. Если речь зашла о английский полицейских, стоит упомянуть что в Гибралтаре проживало немало иностранцев, англичан, немцев, но в отличии от французов, они чувствовали себя спокойно. (немцев же, преподносили скорее как "тех кто надрал задницы французам" из-за чего пользовались широким уважением.) Англичаны, немцы, и иные народы, хоть и были меньшинством, но занимали значительную часть высшего общества Фоспании, в виду общей неграмотностью фоспанского население. Проблемой было лишь то, что они крайне неохотно фоспанизировались, и вливались в общество, держась вместе и сохраняя свои народные атрибуты. (исключением из правил были немцы, и евреи, которые на удивление прижились.) Однако, они конечно плохо мыслили в истории, а тем более политике народа где живут, придерживаясь "популярного мнение" - поддержкой президента Gervital`a, который не стоит утаивать, крайне охотно поддерживал меньшинства своей автономии, что вызывало одобрение метрополии, однако, легкое недовольство патриотов фоспании, однако на фоне других заслуг президента, это не было проблемой. * * * Нужно было предпринимать какие то действия, для начала, громко, триумфально объявить о своем возвращении. Достаточно лишь кинуть спичку в костёр, слухи и движение которое последует за этим, сами приведут их к власти. Оставалось лишь продумать, как им это осуществить? Глава 4 Рутина патриота * * * Большое помещение слабо освещалось тусклым светом масляных ламп, которые издавали мерзкий запах а их дым резал глаза заставляя слезиться и жмуриться. Где-то в углу трескали плохо горевшие влажные кедровые бревна в большом камине, из-за чего было жутко жарко, даже по меркам холодной полуночи ноября. Перед камином стояли громоздкие кресла покрытые кожей диких животных, над камином весел огромный флаг, если подойти поближе и присмотреться, можно было узнать в нём штандарт одной из множеств кавалерийских рот королевства Леона и Мадрида, несомненно его наличия было гордостью этого заведения, по воинскому обычаю - потеря штандарта своего подразделения являлась величающим позором, во время войны, многие командиры и солдаты запятнали свою честь этим проступком, были и те командующие, которые опасаясь такого исхода, заранее сожгли флаги доверенного им воинского формирования, настоящим долгом было сохранения штандарта, так, перед сдачей в плен, командир считал за честь уйти с ним в лес, и спрятать, закопав под каким то деревом, в маленькой деревянной шкатулке, многие флаги так и остались покоиться где-то под землей, обреченными быть потерянными, или забытыми, по этому нахождения этого штандарта кавалеристов над камином, в этом ветеранском клубе было настоящей реликвией и несмотря на то что его цвета выцвели, в нем тут то и там красовались дыры, однако гордое - "3-тая кавалерийская группа двенадцатой роты" с белым черепом пронизанное копьем, осталось невредимым, по всему флаги виднелись надписи, столь нечитабельные, что лишь с разъяснением знающий, можно было открыть для себя тайну: инициалы всех людей, которые воевали в числе этой "третей кавалерийской группы", хаотично раскинувших, разными размерами букв, почерком, кто-то предпочел просто оставить "закорючку", будучи неграмотным и неспособным написать даже собственное имя и фамилию. Сбоку от камина, по скрипучему деревянному полу, можно было подойти к барной стойке, где седой, с грязной неаккуратной бородой, с большими глазами мужчина, работавший на этом месте с его основания, как подпольное заведения для азартных игр в карты. Разливали единственный напиток которые знали местные посетители - ром, да столь ужасный, что его пили лишь из-за того что его могли себе позволить большинство фанатов этого места, если вслушаться в разговоры местных приверженцев "нестандартного места отдыха" можно было понять, что здесь все друг друга знают, а приходят сюда лишь что бы разделить почтительный возраст с такими же как и они, пожаловаться на жен, зарплату, или вспоминать прошлое, делясь с ним. Открылись массивные двери, от изначального равнодушия посетителей ничего не осталось, когда их взгляды оказались прикованными к одежде вошедших, нестандартного, нет, даже дикого для этих краев - делового костюма, белых перчаток, большого, карикатурного цилиндра. Двое людей топчась на пороге от ударившего в их глаза густого дыма, прислонили пальцы к своим векам, проругавшись, активно моргая, те вновь повторили попытку войти в заведение, под смешок прокатившийся по людям, "Салаги!" так называли новичков здесь, в основном обычным людям, которые никак не относились к ветеранам, или мужчинам в возрасте с проблемами в семье или своим социальном статусе, нечего было здесь делать, были куда более порядочные пивные, или, если вы любите буржуйские манеры "рестораны", которые ничем не отличались от общественных столовых. Люди которые сюда случайно попадали встречали насмешку, и общее их игнорирования окружающими, когда подкалывать, надоест. - Добрый вам вечер, уважаемые! - Проговорил один из "салаг" в солидном костюме, стараясь улыбаться, несмотря на слезы от дыма масляных свечей, которые выедали глазницы всем, кто только попадал сюда. - мы не займем много времени у вас, мы по объявлению, не подскажите ли вы, где у вас заведующий клубом? - Любопытные лица с улыбкой, и шепотными переговорами между собой о "богатеях" прокатились по зданию, те активно жестикулировали, указывая на угол, где стояла барная стойка, с одиноким барменом, который нахмурив брови, ожидал подхода к нему. Поблагодарив они подошли к нему, заведя диалог, тем временем, о двух смешных "салаг" уже все позабыли, продолжая разговаривать про всё, и ничего одновременно, кажись, это продолжалось с десяток минут, пока местные "работники" - (так называли посетителей которые работали на клуб, уборка и организация мероприятий, конкурсов и развлечений.) не начали работу на сцене, ох, конечно-же сцена, всю неделю она стояла пустой, и лишь в пятницу там проводились "хлеб и зрелища" для людей, в основном приглашались комики низкого уровня, которые рассказывали несколько часов анекдоты ниже пояса, вызывая бурный смех у зрителей, бывали и загадки, попадались мелкие ораторы, которые бурно рассказывали толпе о чем то своем, людям даже не было важно о чем обычно оратор трещал, любое события на сцене казалось необычайно интересным предметом для обсуждений, на следующие пару часов. На сцене вынесли трибуну, и что поставило в тупик людей, флаги, флаги фоспанской фаланги, воспоминания их молодости резко ударило болью, чёрно-красный стяг, стяг крови и борьбы, его знал каждый гражданин королевства Леона и Мадрида, он был на слуху и в Гибралтарской автономии, то о чем было говорить не принято, слишком серьезная тема, слишком болезненная тема, слишком кровавая. Голоса людей притихли, непонимающе и растерянно оглядываясь, от барной стойки к сцене неспешным шагом шли двое "салаг" шедший впереди держал руки за края своего пиджака, кидая оценивающий взгляд на публику, шедший позади нес с собой большую, даже сказать бы, огромную кожаную сумку, к нему на помощь подоспели "работники" предложив свою помощь, однако мужчина отказался, без помощи пройдя с своим другом на сцену, тот уложил сумку под трибуну, став возле флага "фалангистов" справа от трибуны, к которой всё так-же медленным шагом, подошел первый мужчина в пиджаке, тишина словно туман окутали помещение, столь редкое, исключительное явление, неспешно перешла в пение: ... - Лицом к солнцу в новой рубахе, что ты красными нитками сшила мне вчера. ... ... - В ней выпадет честь умереть, и не увижу я больше тебя. ... ... - Со своими товарищами встану я в строй, неся стражу под наше знамя, что навсегда останется с нами. ... ... - И если скажут тебе, что я пал, то значит, я выполнил предначертанное. ... ... - Вернётся с победой Фоспанское знамя, когда новый мир настанет на земле . ... ... - Пять алых роз и пять красных стрел, всегда будут напоминать о моей жертве. ... ... - Вновь будет слышен звонкий смех весны, что мы ожидаем на небесах, в земле и морях. ... ... - Преодолеем все преграды, товарищи, вперёд! Солнце вновь стает над Фоспанией! ... На второй строчке публика спохватилась, это была не паника, это было волнение, они услышали то, чего не слышали с времен своего юношества, молодости, "Лицом к солнцу." написанная доктором Ars`om1610 во времена гражданской войны против сил канцлера и Византии, тот самый, "неофициальный" гимн вооруженных сил, гимн сопротивление, за исполнение которой были казнены не один десяток людей, "Лицом к солнцу" было принято петь как перед расстрелом, так и перед битвой, исход которой был суицидальный, командиры считали эту песнь способной поднять людей на бой, заставить их принять смерть за отечество. построением, это гимн смерти, гимн написанный кровью, кровью миллионов. Публика сиденью незамедлительно избрало стояние, с слезами на глазах, упущенной головой, или наоборот, вдохновленной, смотрящая на мужчин осмелевших спеть её, потревожив раны прошлого, раны памяти, памяти о том что было, и что стало. От шепота всё перешло к громкому пению, пел и зал, люди из улицы слышавшие это, даже кажись, столпились в дальней части клуба, издалека смотря с шоком на всё происходящее. Поющий мужчина за трибуной, после окончания гимна, словно добавляя дров в огонь произнес задыхаясь: "За веру, за отечество, восстань Фоспания! Да здравствует Христос-Спаситель!" эти слова знал каждый из них, даже несмотря на десятки лет табуирования этой темы, это последние слова, последнего приказа, последнего борца за королевство, доктора Ars`a1610, которыми он завершил свой последний универсал, о переходе к подпольной борьбе, будучи убитым через полтора месяца. Умело играя струнами чувств и памяти, гнева и отчаяния людей в зале, людей которые пережили чудовищную мясорубку войны, чудовищную жизнь в оккупации, FosFor третий вместе с своим младшим братом кусьичем, стоящим всё это время слева от него, держа трясущимися руками массивный флаг Фаланги, сумели настроить публику на нужную волну, волну патриотизма, слезного, словно ожидавшего божьего спасения, казалось, что они испытывали откровение, выливали душу и эмоции, про то что их и правда волновало и тревожило многие года, однако не имея возможностей выразить свои чувства. Оратор за трибуной, выжидал время в тишине, окинул взглядом помещение, увиденное им могло сравниваться только с одним - чистилищем, отчаянные стоны, кристальные, холодные слезы шедшие ручьем, пустые кукольные глаза грешников, передававшие смерть души, были направленны на ангелов сошедших с неба, мессию, которая дарует им прощение, и избавит от боли перед своей трагедией жизни, упокоив их души. Оратор прервал тишину, посмотрев в сторону своего младшего брата, и увидев от него кивок, тот сделав глубокий вдох, начал свою речь, речь к которой они готовились несколько недель, тщательно продумываю что и когда сказать, как стоит жестикулировать, какую мимику показать. За полтора часа, на обычного свидетеля их выступление было свалено настолько плотная и в тот же миг тяжелая смысловая информация идущая одной за одной, что им только и оставалось, что ловить каждое слово, не имея времени на обдумывания. Братья поведали и о судьбе короля Мадрида KirillaVShube, который все эти года был жив, и они лично видели его, и он лично схватил их за руку, лично произнеся что они обязаны вернуть знамя Фоспанской Фаланги на свое исконное место. Рассказали они и о судьбе царя FosFora второго, который все эти года был вынужден скрываться от тирании и смерти, на чужбине, однако он не позабыл о родине, именно царь FosFor второй предрек им двоим править Иберией, ибо они; * * * ... "Действующие наследники фоспанского престола, сыновья короля Леона и Мадрида, FosFor`a второго, Фосфат Кусьич, и Фосфат FosFor третий." ... * * * ... Меня крайне интересует ход работы моих инициатив. - Волнительно спросил человек, мигом сделавший несколько глотков горячего индийского чая, из дорогого позолоченного сервиза. - Мне важно что бы всё прошло как и задумывалось, работа с народом требует, некой, деликатности, я надеюсь вы осознаете всю опасность оплошностей в этом деле, как то было с ранее предложенной земельной реформой, господина NewAlexander`a? - Господин Президент, районные представители готовы начать свою работу через две недели, отбор кандидатов уже завершен отделом внутренних дел, что касательно переписи населения.. - мужчина, лет 20-ти, в пышном и ярком костюме, кажется, отвел взгляд, обдумывая как лучше преподнести информацию. - Может занять, до полутора лет, крайне трудно реализовать столь масштабную идею, с учетом что последний пересчет людей, проводился порядком полувека назад. Gervital скрестил пальцы у подбородка, обдумывая сказанные слова своего помощника, из бурного потока мыслей и тишины, его вывела человеческая речь. - Господин Президент, государственное совещание начнется через сорок минут, я думаю, вам следовало бы прийти заранее, люди не терпят опозданий. - Ох, государственное совещание? - задав словно сам себе вопрос Gervital словно был озарён, неспешно поднимаясь со своего кресла. - Я буду ожидать вас на выходе, господин. Человек обернувшись спиной, вышел из комнаты, трепетливо закрыв массивные двери, сделанные в стиле рококо, как и собственно, весь президентский кабинет. Президент Gervital держа в своих белых перчатках маленькую кружку чая, встал перед огромным окном, прямиком за его спиной, которое закрывалось огромными алыми шторами. ... Проходя через длинный коридор, спустившись по спиральной лестнице, караульные у выхода встали смирно, оточеными действиями маршируя, открывая двери перед президентом. Холодный ветер ударил в лицо, а глаза ослепило солнце. Карета с запряженными конями уже ожидала своего пассажира, перед и за каретой уже скучающе ожидали наёмные английские драгуны. Поднявшись по небольшой выдвижной лестнице, сняв головной убор, Gervital плюхнулся на удобный диван. - Здравствуйте, господин президент, сегодня ничего необычного у вас не предстоит, обсуждения общих дел с господином спикером, и с господинами министрами, после этого последует рассмотрения жалоб граждансих, ну и открытия ботанического сада. - Того самого? - Нудно спросил Gervital у толстого мужчины, с высоким голосом, и нехватающими волосами на голове, который нервно покопашившись в бумагах лежавших слева от него, протянул документ. - "Ботанический сад южного Гибралтара".. что же, чудесно. - не задерживаясь, Gervital вернул документ мужчине. - Меня больше интересует, когда я смогу увидеться с Larry? Он будет присутствовать на совещании? У меня есть ряд вопросов связанных с его недавней встречей с депутатом Английского парламента, почему он не сообщил мне нечего об результатах их разговора? - Не волнуйтесь, господин премьер-министр будет участвовать в этом мероприятии, уверен он сможет ответить на все ваши вопросы, господин президент. - Ворвался в диалог помощник президента, который сидел справа от толстого мужчины, являвшийся неким "вводящим в курс президентских дел на сегодня." Не успел Gervital ничего ответить, как Карета начала движение. * * * Несколько минут ожиданий, и двери кареты открыл высокий, стройный солдат, служивший в президентской гвардии, по очереди они вывалились из маленькой кареты, помощник президента выходя последним, не достаточно пригнувшись, ударился головой, забавно проругавшись, что вызвало у Gervitala непроизвольную улыбку, тот же, будучи на взводе, произнес: - Прошу меня извинить, пройдемте, мы прибыли вовремя. "Голубое пиво" - лучшее заведение Гибралтара, по крайне мере так гласит вывеска на входе, сегодня оно закрыто для простых обывателей, арендуемое государством на сутки, для проведения собрания. Порой Gervitala посещали мысли глупости ситуации, в городе не имелось места для обсуждений государственных дел, вместо этого они собирались в пивной, с одной стороны, иного выбора не имелось, с другой же, ему как представителю целой нации, было тем еще стыдом. Двери "Голубого пива" распахнулись, и несмотря на то что Gervital бывал здесь регулярно, каждый раз это заведение оставляло положительное впечетленее, здесь веяло уютом, чем то простым, народным, словно беседа с коллегами по работе, этого очень не хватало в вечной рутине работы. Просторное помещение блестело роскошью, в воздухе летал густой табачный дым, где-то поодаль пианист выполнял простенькую симфонию, однако не было не слышно ни разговоров людей в пиджаках, ни звонких звуков столовых приборов, они были совсем одни, если не брать во внимания скучающих официантов, какие оживились при заходе Gervital`a, соревнуясь между собой, кто первым обслужит его. - Господин.. - выполнив легкий поклон, начал совсем молодой юноша, лет 17. - Позвольте провести вас к вашему столику? - нервно протараторил мальчик, на что Gervital лишь ухмыльнулся, одобрительно ответив, на самом деле, он прекрасно выучил за это время куда идти, однако ради приличия, стоило придерживаться этикета и местных правил. Несколько поворотов, лестниц, длинных коридоров, и вот вы уже напротив большой двери, спрятанная от глаз обычных людей тенью. Атмосфера в комнате стояла дружественная, люди за большим столом на котором разогревался кальян о чем то разговаривали, при появлении Gervitala резко встали, лица было совсем плохо видно, в виду зашторенных окон, однако это не было проблемой, люди узнавались по одежде, которую Gervital успел запомнить за дни своей работы. - О, Gervital! Рад тебя видеть, тебе как всегда? - Первым заговорил солидный лысый мужчина, с ярко выраженными скулами, и крепким телосложением, одетым в простую одежку, уверенно зашагав в сторону Gervitala, протянув свою огромную руку для рукопожатия, с улыбкой, несколько секунд смотря в глаза собеседнику. - Здравствуй, Sosok_Bogdana, да, к слову, я не вижу здесь Larry, ты не в курсе где он? - Larry?.. - Растеряно переспросил, пожимая руку помощнику Gervitala Sosok_Bogdana. - Да чёрт его знает, он же вроде сейчас проводит встречу с англичаном. - Larry не успеет явиться на собрания, он сопровождает нашего друга к Лиссабону. - ворвался в диалог высокий парень, худощавой натуры, голос был узнаваем, министр инфраструктуры Bread_Hi, который протянул свою костлявую руку для приветствия к президентом Gervitalom. - Что? Почему я об всех делах Larry узнаю последним? - С театрально злым лицом просил Gervital. - Ты всегда занят, вот и аутсайдер нашей команды. - Нервно смеясь, потягивая огромную сигару парировал вопрос низкий мужчина 40 лет на вид, с низким басистым голосом, NewAlexander, который уже протягивал свою горячую руку, выполняя приветствие в стиле "Дай краба!" - Здравствуйте, господин президент. - протараторил мужчина в очках, неуверенно поприветствовав Gervital'а, он являлся спикером парламента, причиной сегодняшнего собрания. - сегодня без англичан в дому. - Ну и нахер их. - рассмеялся в пол голоса NewAlexander. - Да, эти чудилы меня всегда напрягают на наших встречах, к слову, пройдемте к столу? Кальян уже готов. - Добавил Sosok_Bogdana. * * * - Да, по этому я считаю что на выборах стоит будет поддержать прокоролевского кандидата, думаю это могло бы обеспечить нам несколько более "пузатый" бюджет, как раз и решим наши болячки, как к примеру городской порт Кадиса. - Выразил свою точку зрения Bread_Hi, затягивая переданный ему шланг кальяна. - Да, вот только если победит оппозиция, мы конкретно так обосремся, и бедолаге Larry придется на коленях умолять парламент Лондона, выделить нам хоть что то. - прошептал после залпа виски, NewAlexander. - Тем более этот кандидат от оппозиции совсем новенький в политике Великобритании, мы его совсем не знаем, может быть с ним будет проще договориться, чем с нынешним? - Так или иначе, почему бы не наладить связь с оппозицией? Чем мы рискуем? Мы полноправный член империи, мы ведь имеем право вести свои дела? Имел я разговор с французским коллегой, нас вне считают "королевским придатком" и "инструментом монархистов" на выборах, наша стабильная поддержка на всех голосованиях людей королевы, и правда ошибочная, нам стоит развивать независимость в в этом секторе, а ты как считаешь, Gervital? - Развалившись на диване, выпучив свое пузо на показ, держа рюмка с зеленым абсентом, спросил Sosok_Bogdana у Gervitala сидящего справа, по своей привычке, скрестив пальцы, обдумывая ситуацию, все за столом затихли, в ожидании слов президента. - Это имеет смысл, я поговорю про это с Larry, думаю его мнение будет более весомое, чем все наши вместе взятые. Однако, если вам интересно, я считаю что нам следует укрепить отношение ни с оппозицией, ни с прокоролевской партией, а напрямую с королевой, _VICTORIA_, это будет самое стабильное решение, при любом исходе. - Закончив речь, взволнованно сделав несколько глотков чая, заботливо приготовленных Soskom_Bogdanom. - Что ты имеешь в виду под "укрепить отношения"? - недоуменно спросил Bread_Hi, внимательно смотря на Gervitala, выпусти из рта очередную порцию пара кальяна. - Я о том, что мы с её величеством одного возраста, я думаю если Larry сможет организовать мне аудиенцию с ней, я сумею предрасположить её к себе, в идеале, такой брак решил бы все наши проблемы. - Вновь взявшись на кружку чая, поднеся к своему рту, Gervital уловил на себе взгляды людей за столом. - Прости? - недоуменно переспросил Bread_Hi. - Что мне мешает жениться на её величестве? Такой брак бы дал бы нам море возможностей и рычагой для реализации всех наших проектов и предвыборных обещаний. - невинно ответил Gervital, однако словив на себе ошарашенные глаза Bread_Hia, и спикера парламента, который всё это время сидел в дальнем углу, надув губы, выпятив свои большие усы, слушал диалог людей, не желая вмешиваться. NewAlexander закрыв лицо ладонью, издавал приглушенный смех, пытаясь прокашляться. Sosok_Bogdana нервно сделав еще несколько залпов алкоголя, повернулся туловищем к непонимающему Gervitaly, несколько секунд подумав, сделав серьезное лицо, хмуря бровями, спросил: - Gervital, дружище, но ведь её величество замужем за императора Франции Napoleona_, как ты это себе представляешь в жизни? - Это политический брак, да бы подкрепить права Англии на земли Франции, не более, чем я хуже господина императора Napoleona_? Тем что у меня меньше солдат, или нет своего дворца? - уверенно ответил Gervital, не понимая реакции окружающих. - Я надеюсь ваш диалог останется в пределах стен этого.. заведения? - прервал тишину спикер, набравшись смелости прервать разговор людей. - Ну конечно, это ведь просто, - пожав руками, скорчив кислую гримасу - собрания? Знаете, обсудить проблемы и все вопросы, в дружественной обстановке, оставим формальности для парламента, вы так не считаете? - ответил Bread_Hi. - Тем не менее, господа, это было занимательно, стоит признать, полагаю нам лучше будет закончить сегодняшнее собрания на этом, мы обсудили все мои вопросы, рад был поговорить в компании таких светлых джельтельменов! - Встав с дивана, широко улыбаясь, и часто моргая через толстые стекла очков, заговорил спикер, протягивая руку для рукопожатия каждому из сидельцу стола. * * * Разойдясь по своим каретам, обнявшись на прощания, все разъехались по своим делам, Gervitaly пришлось выслушать недовольство спикера присутствием не причастного к делам государства Soska_Bogdana, спрашивая: - Можно ли ему доверять?! - забавно топая ногами. ... - Что у нас дальше, дружище? - Задал вопрос своему помощнику Gervital, устало смотря в окно кареты, за жизнью своего народа и города. - Открытия ботанического сада в южном Гибралтаре, господин президент. - Надеюсь погода на море сегодня вечером будет в норме? Мне хватило прошлого раза. - Тяжело вздохнув, ответил Gervital. - Господин, сегодня на море штиль, не волнуйтесь об этом. Через полчаса, карета остановилась, в минутах ожиданий двери открыл человек в красном мундире, проходящий службу в Британской колониальной полиции, быстро, не давая разобрать слов произнеся что-то на английском, тот отступил на несколько шагов влево, встав струной, отдавая честь президенту Gervital`y, который после долгой поездки, наконец-то выбрался на свежий воздух, а воздух в месте где он оказался по правде был свежим, солоноватым, морским. Гибралтаровая скала представляла собой скорее комплекс монументов, чем что то единое. Поднимаясь всё выше и выше по без крайней лестнице которую окутывали со всех сторон экзотические для Европы растения и деревья тропического пояса, по которым уже много веков беззаботно прыгали представители маготской колонии обезьян, единственные в дикой природе всей Европы. Сохранившиеся благодаря очень давно введённому охраняемому статусу, который строго контролировался и карался. От основной лестницы, развивались как щупальца осьминога множество троп, ведущих через заросли к каким то историческим достопримечательностям. Последние ступени, и Gervital, вместе с своим помощником и сопровождающими их английскими драгунами, ступили на совсем крошечный круг, который был уложен массивными каменными плитами, чуть выше от центра круга, совсем у обрыва скалы, на неком пьедестале стоял массивный каменный крест, на котором ели читалась надпись: ... "Plus Ultra" ... Неспешным шагом, Gervital с руками сложенными за спиной, подошел на расстояния вытянутой руки от креста, бросив взгляд чуть далее, можно было лицезреть бриз, на котором солнце находящее на самом горизонте, садящееся за Атласовые горы, отдавало блики, морозный, суровый морской ветер тут же ударил в лицо, заставляя деревья в округе шумно шуршать, природное любопытство охватило Gervital`a, тот, аккуратно, словно боясь нарушить идиллию, подняв руку и протягивая её к символу "Христианства Иберии", кладёт её на неё, закрыв глаза, он чувствует как холод камня окутывает его руку, однако что то было в этом волшебное, холод окутывал не только его тело, но и разум, закрыв глаза, он перенесся в мир грёз. * * * Падение, хочется закричать, однако что то сковывает горло, даже силой зажмуренные глаза не помогали справиться с нестерпимым светом, гул в ушах, столь ужасный, сводящий с ума, вмиг, всё прекратилось, вновь знакомый шум воды бьющийся об скалистый берег, симфония листвы на ветру, тёплые лучи солнца, однако, бодрящая холодность воздуха, словно весеннее утро, вернула чувства Gervital`a, открыв глаза, он оказался на том же самом месте, где и стоял, Гибралтаровая скала, самая вершина, однако, что то было не так, воздух начал казаться столь тяжелым, а цветовая палитра слишком яркой, огня в огонь добавляло солнце, точнее, его размеры, каменный крест превратился в золотой, на несколько метров выше, на несколько метров шире, с огромной гравировкой в готическом стиле: ... "Non Plus Ultra" ... Казалось что солнце находилось в нескольких километрах от этого места, его языки отчетливо виднелись в небе, где-то вдали, играла неспешная лира, однако, чем дольше Gervital находился в этом месте, тем страшнее ему становилось, скорее, из-за нестерпимого чувства присутствия кого то, чувства взгляда, обернувшись, Gervital испытал животный ужас, лестницу окутал мрак и туман, от этого места веяло злом, разум дорисовывал лица людей, смотрящих на Gervital'а, выпучив тёмные кровавые дыры вместо глаз. Обернувшись вновь на крест и солнце, он встал в ступор, перед крестом стоял обличенный в кольчугу с роскошными позолоченными пластинами нагрудника мужчина, от него веяло холодом, даже несмотря на то, что языки солнца уже словно поедали контуры его тела, золотого креста уже не было видно, точнее, на своем месте, крест оказался на небе увеличившись в размерах до луны, нависнув над этим местом, угрожая свалиться в любой миг. Gervital делает шаг вперед, став в метре от загадочного воина, от него веяло чем то, своим, чем то, близким, знакомым задворкам сознания. Он снимает свой шлем в виде морды какого то хищного животного, однако, лица его не было видно, Gervital не мог направить свои глаза на его голову, что то блокировало это. С болью, ему лишь удалось лицезреть его улыбку, спокойную, утомленную. Мужчина в доспехах протягивает свою кольчужную руку, его пальцы окутанные в пластины, словно ожидали взаимности. Gervital вновь протягивает руку, без раздумий, доверившись чувствам, сжав руку мужчины напротив. Его тело разрывало, однако он стоял на месте, его душа погибала, однако он не издавал ни звука, его разум деформировался, однако он не отпускал руку, холод, нестерпимый холод, обморожения, казалось что его пальцы раздувались, а затем лопались, холод окутал всё его тело, его раздувало, и разрывало, холод дошел до шеи, он не мог дышать, задыхаясь, однако не посмев совершить ни единого движения, став намертво, холод подошел к его голове, последний рывок, он бросает взгляд на лицо мужчины, в глазах темнеет, мужчина прервал свою улыбку, из его рта вырываются слова, ужас, животный ужас, возвращается гул в ушах, вспышка света в глазах, его голова взрывается словно арбуз после попадения из карабина, однако он не умирает, чувствуя всю боль, что же он сказал? Что же он сказал? Что же он сказал? Ответ был, однако спрятан где то в разуме, этих слов хотелось забыть, забросив на самые отдаленные полки памяти, Gervital вновь падает в никуда, из холода, он попадает в жар, сгорая заживо, он вновь пытается закричать, однако он не чувствует своего тела, его нет, боль сводит его с ума, всё прерывает крик, крик который оказался громче гула, и этого кошмара. ... "Господин Президент!" ... Взрыв, открыв глаза, он оказывается на том же месте, возле того же злополучного креста, чувствует тот же холод на пальцах руки, в ужасе отстранив её от старинного камня, тот вновь слышит: - Господин Президент! - Чья то рука ложится на плечи Gervitala, стряхнув его тело, развернув к себе. - Вы в порядке!? - в ужасе спрашивает молодой помощник Gervitala, за ним волнительно дергались английские драгуны, не понимая что случилось, и как им поступить. Ошарашенные глаза Gervital`a сменились обычными, однако, что то в них было фальшивого, и эту фальш выдавала бледное трупное лицо, и появившиеся мешки под глазами. - Я в порядке, я задумался. - ответил Gervital, явно будучи не в себе, он боялся закрывать глаза, он боялся моргать, в опаске оказаться вновь в том сне, перед глазами произвольно вырисовывались кадры из этого сновидения, от этого становилось только хуже. - Вы простояли так несколько минут, мы решили что не вправе прерывать вашу церемонию с крестом нации, однако, когда вы не не отреагировали на появления господина уполномоченного посланника, мы не на шутку испугались. - Задыхаясь тараторил помощник. - Уполномоченный посланник? - Удивленно спросил Gervital, с каждой секундой, возвращаясь в привычное состояния. - Господин Премьер-Министр созывает срочное государственное собрания в парламенте, господин. Этот молодой джельтельмен только что прибыл с этим посланием. - Указывая на английского полицейского, волнительно державшего сверток бумаги, мигом поняв о чем речь, развернув его, показав текст, подпись и печать Larry. - Это и правда что-то срочное, не припомню что бы Larry созывал подобное мероприятие когда-либо. - Задумчиво ответил Gervital, мигом сменившись в лице, осознав всю степень важности подобного события. - Бегом к парламенту! Подготовьте карету! - Взбудоражено прокричал Gervital. * * * * * * ... Ночь окутала улицы Гибралтара, карета спешила как только могла, Gervital упустил голову, массируя виски пальцами, пытаясь переварить, что с ним произошло, припуская вариант, что всё это он выдумал, и никакого сна он не испытывал. По крайне мере, так проще было бы жить после подобного, несмотря на попытки помощника разузнать причину такого тоскливого состояния своего господина, Gervital уходил от всех вопросов, в конце концов, попросив, никогда не вспоминать этот эпизод, на что он согласился, и оставшееся время они провели в тишине. Карета сбавляла скорость, пока вовсе не остановилась, посмотрев в окно, можно было увидеть как курящие как печки мужчины в дорогих костюмах, при виде президентской кареты, сняли верхние уборы, ускоренным шагом приближаясь поближе. Выйдя с кареты, ощущался холодный ветер, несмотря на теплую ночную погоду. От обезумевшей толпы, которая пыталась что выкрикивать президенту спасали наёмные драгуны, которые освободили дорогу в здания парламента. Массивные двери распахнулись. В Гибралтаре не имелось настоящего парламента, вместо этого все заседания проводились в не большем трехэтажном офисе на одной из центральных улиц, в любой другой день, спокойная рабочая атмосфера, в этот вечер сменилась на бурные вопли споров и конфликтов, комнаты битком набиты прибывшими на созыв государственными работниками, которые либо горько пили виски усевшись поодаль ото всех, либо нервно покуривали свои трубки с табаком. Явившийся в здании президент, с двумя вооруженными англичанами, вновь заставил улей зажужжать, люди клянились перед ним сняв свои шляпы, либо расступались на его пути. Распахнув двери в комнату голосований, самую большую комнату в здании, Gervital встретил взгляды с десятка людей, знакомых, и не очень, губернаторы областей автономии, министры, глава национальной и колониальной полиции, депутаты разных отраслей и партий, спикер, и, премьер-министр Larry, стоявший поодаль ото всех, в центре внимания. Публика, поприветствовав Gervitala, ожидала начала созыва. Larry, подозвал президента Gervitala к себе, тот, дождавшись тишины, начал зачитывать текст с листа, регулярно поднимая глаза на публику, пытаясь ярко и выразительно жестикулировать. - Уважаемые джельтельмены, все мы в серьезной опасности! Многие уже в курсе произошедшего, однако, стоит повторить для тех кто не ознакомлен с событиями сегодняшнего вечера! * * * Голова помутнела от наплыва информации, Gervital, в своем привычном репуартуаре скрестив пальцы у подбородка, обдумывал ситуацию. - Это просто недопустимо, это угроза стабильности в регионе, эти болваны с оппозиции поплатятся что столь мерзким и подлым способом пытаются очернить нас, и внести неразбериху, на кануне государственных выборов. Не могут добиться поддержки народа добрыми поступками, так они решили нарядить двух смертников в облик "ФосФатов" и предъявить права на престол страны которой уже нет как 50 лет! - Larry не останавливал поток своих мыслей, не давая возможности другим высказаться. - Государственная измена это то что вас ждет всех по итогу, вас всех ждет арест, и публичное судебное дело, да бы каждый урод понимал всю авантюру подобных поступков! - Вы все свихнулись, твою мать! оппозиционный блок не имеет никакого отношения к этому событию! Вам только и остается что кидать слова на ветер, тем более никто не застрахован что такие недоумки сами организовали подобную акцию, что бы нарушить святыню наших принципов, свободу, я уверен что вы хотите уничтожить инакомыслия, обвинив нас во всех смертных грехах! Мы этого так не оставим, господин уполномоченный комендант её величества колониальной полиции Гибралтаровой автономии, прошу, доложите об этом вопиющем произволе парла.. - не успел договорить мужчина с трибуны, который пытался перекричать нескончаемую речь Larry, обращаясь то к публике вокруг, то к главе колониальной полиции, сидевший шокированный, не понимая что происходит, и причины созыва вообще. - ТИШИНА! - прокричал усатый толстый спикер, своим высоким голосом, не добившись желаемого результата, тот встал со своего места, начав гатить рукой по столу, вопя, то ли угрозу, то ли просьбу, создать тишину в парламенте. Чудом, это сработало, сев довольным на свое кресло, поправив пуговицы своего костюма, тот указывая рукой на президента Gervirala, проговорил: - Господин Президент, ваше слово? - Всё внимания было устремленно на устало сидевшего Gervitala, который не поднимая головы, начал: - Господин начальник национальной полиции автономии Гибралтар, господин уполномоченный комендант её величества колониальной полиции Гибралтаровой автономии, приказываю вам арестовать протестующих на улицах, задействуйте для этого все доступные силы. Господин Larry, составьте отчёт о произошедшем метрополии, и прекратите междуусобицу, мы все с вами, одна большая дружная сем.. - наконец подняв голову с широкой улыбкой, пытаясь подчеркнуть важность последнего слова, тот застыл в ужасе, тело ощутило холод, в голову ударил легкий гул, а в глазах издалась вспышка, в оконном проёме, в кромешной тьме, Gervital видел лицо, лицо мрака, лицо из сна, лица из события про которое он предпочел бы забыть, голова лопнула и раздалась прежней болью, "Что же он сказал?" Ответ был, ответ прозвучал из уст Gervital`a. Он застыл взглядом на окне, внезапно встав, сказав нервным, раздраженным голосом, даже на возмущения и удивленные взгляды публики: - На этом созыв завершен. ... Ночь окутала улицы Гибралтара, карета спешила как только могла, Gervital упустил голову, массируя виски пальцами, пытаясь переварить, что с ним произошло, припуская вариант, что всё это он выдумал, и никакого сна он не испытывал. По крайне мере, так проще было бы жить после подобного, несмотря на попытки помощника разузнать причину такого тоскливого состояния своего господина, Gervital уходил от всех вопросов, в конце концов, попросив, никогда не вспоминать этот эпизод, на что он согласился, и оставшееся время они провели в тишине. Карета сбавляла скорость, пока вовсе не остановилась, посмотрев в окно, можно было увидеть как курящие как печки мужчины в дорогих костюмах, при виде президентской кареты, сняли верхние уборы, ускоренным шагом приближаясь поближе. Выйдя с кареты, ощущался холодный ветер, несмотря на теплую ночную погоду. От обезумевшей толпы, которая пыталась что выкрикивать президенту спасали наёмные драгуны, которые освободили дорогу в здания парламента. Массивные двери распахнулись. В Гибралтаре не имелось настоящего парламента, вместо этого все заседания проводились в не большем трехэтажном офисе на одной из центральных улиц, в любой другой день, спокойная рабочая атмосфера, в этот вечер сменилась на бурные вопли споров и конфликтов, комнаты битком набиты прибывшими на созыв государственными работниками, которые либо горько пили виски усевшись поодаль ото всех, либо нервно покуривали свои трубки с табаком. Явившийся в здании президент, с двумя вооруженными англичанами, вновь заставил улей зажужжать, люди клянились перед ним сняв свои шляпы, либо расступались на его пути. Распахнув двери в комнату голосований, самую большую комнату в здании, Gervital встретил взгляды с десятка людей, знакомых, и не очень, губернаторы областей автономии, министры, глава национальной и колониальной полиции, депутаты разных отраслей и партий, спикер, и, премьер-министр Larry, стоявший поодаль ото всех, в центре внимания. Публика, поприветствовав Gervitala, ожидала начала созыва. Larry, подозвал президента Gervitala к себе, тот, дождавшись тишины, начал зачитывать текст с листа, регулярно поднимая глаза на публику, пытаясь ярко и выразительно жестикулировать. - Уважаемые джельтельмены, все мы в серьезной опасности! Многие уже в курсе произошедшего, однако, стоит повторить для тех кто не ознакомлен с событиями сегодняшнего вечера! * * * Голова помутнела от наплыва информации, Gervital, в своем привычном репуартуаре скрестив пальцы у подбородка, обдумывал ситуацию. - Это просто недопустимо, это угроза стабильности в регионе, эти болваны с оппозиции поплатятся что столь мерзким и подлым способом пытаются очернить нас, и внести неразбериху, на кануне государственных выборов. Не могут добиться поддержки народа добрыми поступками, так они решили нарядить двух смертников в облик "ФосФатов" и предъявить права на престол страны которой уже нет как 50 лет! - Larry не останавливал поток своих мыслей, не давая возможности другим высказаться. - Государственная измена это то что вас ждет всех по итогу, вас всех ждет арест, и публичное судебное дело, да бы каждый урод понимал всю авантюру подобных поступков! - Вы все свихнулись, твою мать! оппозиционный блок не имеет никакого отношения к этому событию! Вам только и остается что кидать слова на ветер, тем более никто не застрахован что такие недоумки сами организовали подобную акцию, что бы нарушить святыню наших принципов, свободу, я уверен что вы хотите уничтожить инакомыслия, обвинив нас во всех смертных грехах! Мы этого так не оставим, господин уполномоченный комендант её величества колониальной полиции Гибралтаровой автономии, прошу, доложите об этом вопиющем произволе парла.. - не успел договорить мужчина с трибуны, который пытался перекричать нескончаемую речь Larry, обращаясь то к публике вокруг, то к главе колониальной полиции, сидевший шокированный, не понимая что происходит, и причины созыва вообще. - ТИШИНА! - прокричал усатый толстый спикер, своим высоким голосом, не добившись желаемого результата, тот встал со своего места, начав гатить рукой по столу, вопя, то ли угрозу, то ли просьбу, создать тишину в парламенте. Чудом, это сработало, сев довольным на свое кресло, поправив пуговицы своего костюма, тот указывая рукой на президента Gervirala, проговорил: - Господин Президент, ваше слово? - Всё внимания было устремленно на устало сидевшего Gervitala, который не поднимая головы, начал: - Господин начальник национальной полиции автономии Гибралтар, господин уполномоченный комендант её величества колониальной полиции Гибралтаровой автономии, приказываю вам арестовать протестующих на улицах, задействуйте для этого все доступные силы. Господин Larry, составьте отчёт о произошедшем метрополии, и прекратите междуусобицу, мы все с вами, одна большая дружная сем.. - наконец подняв голову с широкой улыбкой, пытаясь подчеркнуть важность последнего слова, тот застыл в ужасе, тело ощутило холод, в голову ударил легкий гул, а в глазах издалась вспышка, в оконном проёме, в кромешной тьме, Gervital видел лицо, лицо мрака, лицо из сна, лица из события про которое он предпочел бы забыть, голова лопнула и раздалась прежней болью, "Что же он сказал?" Ответ был, ответ прозвучал из уст Gervital`a. Он застыл взглядом на окне, внезапно встав, сказав нервным, раздраженным голосом, даже на возмущения и удивленные взгляды публики: - На этом созыв завершен. * * * Зловещая тишина повисла в воздухе, столь тяжелом, что дыхание казалось, отдавалось болью. FosFor с хищным оскалом устремил свою голову до самого потолка, закрыв глаза, тот слезливым шепотом проговорил: ... "Pater noster qui in caelis est, благодарим тебя за этот дарованный нам миг..." Холодные слезы прожигали щеки, зажмурив глаза до боли. FosFor торжественно раскидываетт руки в стороны, обращаясь к толке, своим помутневшим взглядом. - Властью и правом дарованной мне Богом носить бремя сына ФосФатского рода, обращаюсь к поданным своим, сынам Фоспании, эти минуты святы, а будущее зависит от храбрости и рвения каждого из нас, пусть весть о жизни нашей, мол той буран видимый отцом моим на чужбине в тоске по отчизне своей, разлетится по всей Фоспании! - На последнем слове публику окатил экстаз. - Флаг же держащий мной, станет знаменованием этого вечера, восстань Фоспания! Да здравствует Христос спаситель! Обернувшись головой к своему младшему брату, FosFor огласил его публике. - К вашему вниманию, младший сын короля фоспанского королевства Леона и Мадрида, Кусьич, в эту длинную ночь – он ваша мессия. Кусьич услышав свое имя, стройно встал, тяжело вздохнув полной грудью, нервничая от предстоящего. FosFor подойдя на несколько шагов ближе к нему, тихим, словно сорванным от криков голосом проговорил: - Веди же войско наше, братец, я молюсь за твой успех. Кусьич крепко держа в своей руке массивный и тяжелый флаг, прусским маршем спустился с трибуны, люди на его пути расступались, и следовали за ним. Предстоял крайне рискованный маршрут по городу, пройтись толпой по всем частям Гибралтара, заявить о себе, и чем громче, тем большие шансы на успех в итоге у них оставался. . . . Основная задача была выполнена, каждый на утро обсуждал произошедшее ночью, однако имелся кое какой нюанс, марш по городу Кусьича закончился погромами, стычками с полицией, закончившиеся вынужденной стрельбой, когда обезумевшие протестующие большинство которых прошли войну и обладали нужными навыками, начали выхватывать ружья у поваленных на землю сотрудников городской полиции, всё грозилось перерасти в побоище, кусьичем было принято решение подчинится требованием полиции, окружавшая их в одном из микрорайонов, те сдались, и их жестоко арестовали, немногочисленные группы протестующих получивших оружия, ведя стрельбу скрылись и растворились в городском массиве. В тот же момент FosFor остался в ветеранском клубе, затаившись с небольшой группой бунтовщиков, дожидаясь вестей от «похода» кусьича. Однако, из участников его «похода» полиции удалось подкараулить и выхватить нескольких человек, которых избиением и пытками допросили, узнав о том, где начался путч, немедленно ветеранский клуб оцепили, и FosFor был вынужден так же сдаться, здание перевернули верх дном в поисках оружия или взрывчатки, для следствия вывезли почти весь интерьер. Ночной гамбит FosFor`a для него закончился неудачей. Он, вместе с Кусьичем был заключен под временную стражу, в блоке с своими людьми. Именно в этот блок заключали всех митингующих Гибралтара. Среди них были и авантюристы, и ветераны, и просто недовольные властью, сидевшие здесь по несколько лет. В блок одному из бунтовщиков удалось даже пронести то самое ветхлое знамя фаланги, которое было передано в столовой лично Кусьичу, он хранил его в своей комнате, вынужденно пряча его всякий раз, когда камеру обыскивали. В тот же момент. FosFor оказался изолированным в своей комнате, ему запрещалось её покидать весь срок. Кусьич же на допросах пытался переговаривать об освобождении, выдвигать условия, предложение, и даже требование, пытаясь своем именем добиться поблажек и лояльности от сотрудников колонии, но в ответ солдаты лишь жестоко избивали того, оставляя валяться в луже крови, и с полным телом синяков. . . . * * * Оставалось дожидаться суда, и вынесение приговора. Однако спустя несколько месяцев дебатов, так и не был найден консенсус по поводу дальнейшей судьбы братьев, Gervital оказался между четырех огней, на него давила своя же партия, требуя немедленного и сурового наказания, в обход общей концепции о равенстве и свободе, так как это напрямую касалось государственной безопасности. Оппозиция которая ранее являлась ничтожной на фоне президентской партии, уверенно завоевывала позиции, и сумела даже пробраться в парламент, активно срывая республиканские законопроекты, обвиняя тех в нарушении фундаментальных основ демократии. За всем этим с опаской смотрела британская метрополия, обдумывая про экстрадицию FosFor`a и Кусьича в Лондон, как компромисс в этом вопросе. Населения переживало шок, в основном не понимая всей картины происходящего, жестокий арест бунтовщиков лишь способствовал росту недовольства среди населения, на улицы начали выходить с каждым днем всё больше и больше людей, эти неорганизованные толпы людей начали возглавляться членами роялистких движений. Сами роялисты находились на грани своего существования, однако сейчас переживали идейный подъем, стремительно пополняя свои ряды, перейдя из пассивного состояния, в агрессивный агитационный режим. Регулярные погромы, перекрытия улиц, забастовки, хоть и носили скорее очаговый характер и не имели широкой поддержки населения, и скорее даже наоборот, осуждалось им, всё равно выматывали значительные силы полиции и казны на стабилизация ситуации, внедрялась политика «Никакой свободы слова, врагам свободы слова», из-за неспокойной ситуации, государство начали покидать многие британские и французские предприятия. На президента Gervital`a начали давить со всех сторон. Парламент и британские советники просили быть «решительным в делах с мятежниками», нарастающая оппозиция умоляла не отступать от демократических принципов, и занять их сторону, митингующие отказывались идти на хоть какие либо переговоры, требуя освобождения политзаключенных. Срывы голосований, накладывания вето, поджоги и угрозы, парламент Гибралтара ныне пылал синим пламенем. Gervital с трудом находил сил выходить утром на работу, каждую ночь его посещали кошмары, бессонница, плохой аппетит сказались на ментальном здоровье лидера, единственную радость в его жизнь приносил домашний мопс, имеющий невероятную популярность в Европе, и его любящая жена. Этими вечерами после долгого рабочего дня, он мог прийти в себя, задумываясь, и обдумывая лишь один вопрос: «Что мне делать дальше?» Собрав волю в кулак, он принял свое решения. * * * FosFor и Кусьич были конвоированы ранним утром, и перевезены к президентскому зданию, там они впервые встретились с той самой ночи, FosFor ужаснулся состоянием своего младшего брата, однако он сам с трудом стоял на ногах, в виду объявленной в колонии голодовки.