asunder

      Билд осторожно поворачивает голову, упираясь взглядом в красивый, но печальный профиль Байбла. А затем, почти безотчётно, кладёт ладонь ему на выпирающее колено: — Ты здесь из-за него, да?       Байбл кивает и говорит: — Он очень хотел попасть в этот лагерь… но не успел.       Замолкает на несколько секунд и продолжает: — В тот день мы поругались с родителями, Бен стащил у отца ключи от мотоцикла, — мы были «наказаны», кататься нам не разрешали… шоссе намокло после дождя. Знаю лишь, что до самого рокового момента мы тоже с ним спорили, а вот о чём именно — никак не могу вспомнить, надеюсь лишь, что о чём-то действительно важном, — здесь Байбл всхлипывает, а Билд сильнее сжимает ему колено, — а потом вылетели на встречку и всё… как потом сказали врачи — мозг Бена отказал почти сразу из-за сильной травмы, а у меня было критически повреждено сердце. До сих пор боюсь думать о том, что чувствовали родители, когда подписывали разрешение на операцию… только знаю, что они никогда себя не простят.       За свои семнадцать лет Билд уяснил одно: становиться жилеткой для слёз мужчины любого возраста — последнее утешение, к которому можно прибегнуть. Поэтому, как бы ни было это рискованно, он резко меняет тему: — Тебе судьба дала вторую жизнь, которую ты теперь должен прожить за двоих. Хрен ли ты своё новое сердце не бережёшь?       Байбл выглядит опешившим. Изогнув одну бровь, он прикусывает губу, в недоумении протягивая: — М-м? — Разве тебе можно было совершать такие заплывы, как тогда, на остров? У меня-то дыхалка сбилась, хотя я готовлюсь к соревнованиям, а у тебя… у тебя вообще могло там что-нибудь «оторваться», — Билд демонстративно, но небольно ударяет кулаком в грудь парня. — Копыта бы отбросил, что бы я с твоим трупом посреди озера делал?       Байбл издает смешок, но затем вновь начинает грустить. Билд смекает, в чём дело: — Ладно, извини. Про трупы больше не говорим, да?       Через полчаса они лежат на своих местах. Билд включает на телефоне любимый плейлист, вставляет один наушник себе в ухо, а другой кладёт на раскрытую ладонь Байбла: — Ну, типа, мы теперь на одной волне… вот.       Байбл молча пихает наушник и закрывает глаза. И только через некоторое время Билд с улыбкой замечает, что они синхронно водят головами в такт музыке. — Билд? — Что? — Не говори никому. — Не буду. Но перед Кулапом всё же стоит извиниться. Он ведь не знал. — Я подойду к нему завтра. Что-нибудь придумаю.       Билд кивает и они продолжают молча слушать музыку, изредка переглядываясь в сумерках.       Дни проходят в тренировках, и теперь на всех заплывах Билд замечает в толпе на берегу своего особенного болельщика. Он не кричит «давай-давай», не размахивает руками, будто на суше помогая ему прийти первым… но в спокойном взгляде чуть прищуренных глаз Билд читает негласное: ты обязательно справишься. А ещё, когда Билду действительно удаётся приплыть первым, Байбл едва заметно кивает ему и улыбается одним уголком губ. И почему-то столько гордости и одобрения в этой маленькой полуулыбке, что ради её одной Билд готов работать на пределе возможностей.       Накануне закрытия смены и отъезда они оба не спят. Вдруг ребра ладони Билда касается пара пальцев: — Может, поплаваем напоследок?       Билд пожимает плечами, но в итоге соглашается: — Давай.       Озёрная вода ночью ощущается теплее. Но они всё равно медленно заходят в неё, останавливаясь по пояс. Билд первым ложится на воду спиной и начинает плыть, ритмично работая конечностями. Байбл повторяет за ним. В какой-то момент их тела сталкиваются по диагонали, так что оба принимают вертикальное положение. Кромка воды щекочет грудь. Мокрые концы волос Байбла раскиданы по плечам, часть из них прилипла к щекам. Не сводя взгляда с Билда, он наклоняет голову, но больше ничего не делает. Только смотрит и ждёт. Билд приоткрывает рот, хватая им ночной воздух. Без движения становится прохладно, так что он инстинктивно приближается к Байблу в поисках источника тепла. Оба дышат друг другу в лицо. Билд слышит возле виска: — Значит, по девочкам, да?       Как и ранее в палатке — Билд пожимает плечами.       Какого хрена? Что за сомнения?.. — Холодно как-то уже… давай на берег.       Они сидят на примятой траве. Билд чувствует кожей тепло сбоку. Поворачивает голову и просто нос к носу сталкивается с Байблом. Округляет глаза и тут же закрывает их. Губы скользят друг к другу, пока не соединяются. Билд не ощущает никакого отвращения, он как будто затемняет идею о том, что его целует парень. Байбл первым обнимает его за плечи, а затем ладони начинают гладить ему спину. Пальцы мелкими движениями обводят лопатки, спускаются ниже, упираются в резинку плавок. Билд вздрагивает, одновременно испытывая приятное волнение. В порыве он сильнее прижимается губами к его рту, наконец, открывая их так, чтобы Байбл мог проникнуть языком. В этот момент Билд наклоняется, оказываясь сверху. Байбл кряхтит. Это пугает. Встрепенувшись, Билд разрывает поцелуй и перекатывается на бок. — Я в порядке, — Байбл выдыхает ему в лицо и вновь тянется к губам. — Точно в порядке? — Да, — Байбл гладит его по ямочке на щеке, — да.       Они снова целуются. И у Билда захватывает дух, когда ладонь Байбла от щеки скользит вниз, к шее, вдоль груди и живота, а затем ныряет под резинку трусов. Из горла Билда вырывается подобие жалобного всхлипа, Байбл медлит, держа кончики пальцев там, где на плавках Билда уже проступило липкое пятно. Последний толкается вперёд, тем самым разрешая Байблу двигаться дальше. Байбл улыбается прямо в поцелуй, обхватывая пальцами крепкий член Билда и начиная водить по нему вверх-вниз и по кругу. Через какое-то время становится неудобно делать это под постоянным давлением натянутой ткани. Он помогает Билду спустить плавки до колен. И тот шепчет: — Я тоже хочу попробовать так… тебе.       Байбл кивает и вскоре у обоих на коленях болтаются плавки. В какой-то момент они уже даже не целуются, а просто сталкиваются дёснами, кусаются за губы, часто и хрипло дышат, скулят и трутся друг о друга грудью, пока их ладони резво работают внизу. А потом по очереди их животы оказываются забрызганы, так что, полежав ещё какое-то время, обоим приходится встать и вернуться к воде.       До палатки идут молча. Оказавшись внутри, снова лежат на спине без сна. И опять ладонь Байбла оказывается рядом. Билд накрывает её своей и переплетает их пальцы. Так они и засыпают, держась за руки.       На обратном пути из лагеря они сидят в разных автобусах. Билд уверен, что каждый хоть немного, но обдумывает случившееся между ними. На выходе он прощается с друзьями, с кем то — до ближайших соревнований. И всё время ищет глазами Байбла, боясь, что тот исчезнет так же внезапно, как и появился в его жизни.       Но он напрасно волнуется. Когда все расходятся, Байбл по-прежнему ждёт его на остановке. — Чем в остаток каникул планируешь заняться? — Билд раскачивается с пяток на носки и обратно. — У Бена был большой список неслучившегося… если родители разрешат, отправлюсь в поход в горы. — Хм, ну… круто. Я вот в таком походе никогда не был.       Байбл усмехается. А Билда вдруг охватывает отчаяние: неужели он совсем ничего не скажет… это было ничего не значащее «просто так», да?       Набравшись смелости, Билд говорит ему: — Через две недели отборочные. Приходи поболеть за меня.       Байбл ничего не отвечает. Внимание обоих привлекает сигнал автомобиля — за Байблом приехал отец. — Ладно, давай! — сглотнув, Билд машет ему рукой.       Байбл шагает в сторону машины, но останавливается и уверенно произносит: — Я приду, Билд. Обязательно приду.       Отборочные Билд выигрывает. Уже на последних мгновениях, предвкушая победу, он знает, что на трибуне сидит его особенный болельщик. После они идут по улице, держась за руки. И Байбл спрашивает: — Как думаешь, в твоём графике тренировок найдется свободная неделя для небольшой вылазки в горы?       Билд крепче сжимает его руку и, хихикая, отвечает: — Даже не знаю. А можно подумать?       Байбл качает головой и ухмыляется, прекрасно понимая, что Билд блефует. По его горящим глазам давно можно всё прочитать. За исключением того, что Билд уже давно купил походный рюкзак и ботинки на подошве с хорошим сцеплением.