Вторая возможность понять

- Как, как такое возможно? - Гарри в ужасе смотрел на пергамент - как он мог быть настолько слепым столько лет? Гоблин с тем же изумлением смотрел на пергамент, ведь такого не было уже много сотен лет, если даже не при Основателях. - Уважаемый, Вы можете объяснить, что с моей магией и как это возможно? Что это за наследие и почему нет ответов на все пункты? И главное - почему Гриндевальд - мой прадед? - взяв себя в руки, юноша все же решил задать интересующий его вопрос, хотя всё тело пробивала дрожь лишь от мысли, кто его родственник. - Все очень просто, мистер Поттер. Ваша магия была заблокирована еще в младенчестве. Ограничители - они не только блокируют магию, они медленно убивают Вас. Вы не прожили бы и до совершеннолетия. А что насчёт Геллерта Гриндевальда, который является Вашим прадедушкой, то, думаю, тут очень много догадок. Но вероятнее всего Миссис Поттер считали маглорождённой. Есть лишь одно объяснение, - насколько нам известно, в страшном пожаре погибла его дочь и внучка, тел не было найдено, но видимо судьба была на стороне Вашей матери. Она выжила, и ее удочерили, а она не знает, кем является на самом деле, от горя Гриндевальд объявил войну Дамблдору, хотя причины сего неизвестны, - Гарри в изумлении слушал. Получается, что у него, брошенного всеми и никому не нужного, остался родной человек, которому он, возможно, небезразличен. На последних словах гоблина юношу охватила необузданная ярость. Этот чертов старик и тут протянул свои загребущие лапы! Он заплатит за это обязательно... но это позже - надо взять себя в руки, осталось еще слишком много дел и мало времени. - Господин Грипух, возможно ли снять ограничитель на магию? - Мистер Поттер, это возможно, хотя есть риск, что Ваше тело может не выдержать такой силы. Но если всё пройдет хорошо, то при освобождении от пут Вы будете испытывать ужасную боль. Ритуал может провести лишь директор, поскольку это одни из самых сильных и страшных ограничений. - Я согласен, мне не привыкать к боли, тем более физическая боль - ничто по сравнению с тем, что творится у меня в душе, - гоблины лишь тяжело вздохнули - такой ребенок, а уже столько перенес. - Уважаемый директор, Вы согласны провести ритуал? - Мистер Поттер, если такого Ваше желание, то я проведу ритуал, но, как и говорил Грипух, это будет трудно, Вы уверены? – Гарри кротко кивнул в знак согласия. - Тогда следуйте за мной, - сказав это, гоблин вышел из кабинета, а вслед за ним - и юный Гарри Поттер в сопровождении своего поверенного. Идти, как оказалось, надо было недалеко - ритуальный зал находился этажом ниже. Войдя в него, Гарри был приятно удивлен. Зал выдержан в пастельных тонах, а не в ожидаемых тёмных. - Мистер Поттер, снимите рубашку и ложитесь на алтарь, - Гарри без слов скинул рубаху и лег на алтарь в ожидании. Бильборо же, подойдя к алтарю, взял ритуальный кинжал, подошел к юноше и сделал крестовый надрез на груди. Такие же надрезы прошлись по шее, запястьям и ногам. Из ран тонкими струйками текла кровь. Набрав в большую золотую чашу кровь из всех ран, гоблин растворил её кристальным зельем, которое пахло нежными цветами, но оказалось - сильным темно-магическим зельем, что рушит путы высших ограничений, и сильным чистым голосом произнес заклинание: «Animo compellamus, sed ex vinculis liberare impositionem infelix puer vi nimia libertas ei mater Magia!» Тело парня засветилось, и он начал биться в судорогах от волны боли, что поглотила его. Юноше казалась, что он в аду, - нестерпимый жар, образы, мысли в голове, которые причиняли только боль, и это чувство - что кровь кипит огнем. «Libera te, et amenti!» Когда последние слова слетели с языка гоблина, тело и вовсе резко взмыло в воздух, и яркое свечение охватило Гарри, по залу раздался нечеловеческий крик ещё совсем ребенка, вопль оглушил всех там находящихся. Тело ребенка начало медленно меняться - короткие волосы опустились до плеч, и их оттенок - они стали угольно-чёрными, переливаясь ярко-красным, как будто в тёмной ночи текли красные огни, яркие, как алая кровь. Тело стало светлым, белым, в некоторых местах нежно-персикового оттенка. Невинный словно ангел, спустившийся с небес, даря нам лицезреть это чудо. Тело неспешно принялось опускаться на алтарь, а свет погас - гоблины в изумлении смотрели на это божество, а когда дитя открыло глаза, они не могли поверить. Казалось, что весь мир смотрит на них - один глаз был ярким зелёным изумрудом, даже сапфиром цвета весеннего леса, в некоторых местах с красными крапинками, но это не заглушало оттенок изумруда, а придавало огня во взор. Второй глаз светлый, почти белый, скорее даже прозрачный, нежно-серебряного цвета - это был самый что ни на есть настоящий кристалл из чистого горного дождя, который был похож на слёзы, да, именно слезы. Глаз был поистине красивым, а вместе они создавали гармонию, которая будоражила душу. Гарри, открыв глаза, медленно встал и, взглянув на гоблинов, сам впал в непонимание - они смотрели на него как на что-то неземное. Но только юный маг пока что ещё не знал, что ему на этот раз уготовила судьба.