Неловкость прошла моментом

Сегодня был очень трудный день для Лололошки: Седрик запросил много вещей, с Ашрой пришлось три часа о пчёлах и их особенностях говорить, так ещё и Фран, совершенно забывший про личные границы, лез к нему. Да и ладно бы, если это было всё, но схождение с ума никто не отменял, с каждым разом всё хуже и хуже отзываясь на психическом состоянии молодого. И вот, покупавшись в водах небольшого озера прям перед до этого полуразрушенным домом, Ло раздевается, чтобы поспать полностью обнажённым, ведь ни разу такого не делал, засыпая на кровати прям в уличной одежде. Конечно, понадобилось попросить у Лисика новое постельное бельё взамен за то, уже старое и замызганное, но это того стоило. И теперь шатен готов нырнуть в прохладные простыни и накрыться перьевым одеялом для полного расслабления и кайфа. Однако счастливый момент до конца не настал, и в комнату вваливается Лис, совсем позабыв о всех нормах приличия. Хотя бы постучал, и тогда черноглазик успел бы что-нибудь да накинуть. Поздно осознавая, что произошло, рыжик набрал в лёгкие воздух, видно поднимая грудную клетку, но останавливаясь на полпути, осмотрел полностью обнажённое «детское» тело перед собой. В голову сразу полезли непрошенные мысли о том, как хочется прямо здесь, не закрывая дверь, оприходовать великолепие, находящееся перед его глазами. Нежная не только на вид, но и на, он уверен, ощупь кожа; шелковистые волосы, поблёскивающие от лёгкой влажности; глаза, не наполненные страхом или непониманием, а только каким-то вожделением, немного пугая вставшего в ступор, постепенно высвобождающего новую порцию воздуха, расслабляя все напряжённые до этого мышцы. Это тело было сплошь идеальным, от фигуры и заканчивая вырезом глаз. И, видимо, Лис полностью оценил такой разворот событий. Спустя время до него наконец доходит, что надо бы убираться отсюда и более, по ощущениям, не возвращаться, но вопреки его размышлениям Лололошка сам к нему подходит, закрывает дверь и хватает того за паховую область.       — Давайте повеселимся? — задаёт риторический вопрос и садится на колени. Рыжий был не готов к такому повороту и уже был готов наклониться, как Ло уже начал раздевать его. Будто зная эту одежду досконально, он снимает её за считанные секунды, оставляя стыдящееся тело обнажённым.       — Такая длина и ширина. Удивительно, что у него только одна дочь, — проговорил под нос, совершенно не смущаясь, шатен, беря явно выделяющийся объект в руку, водя по всей длине.       — Это не так работает, — сквозь зубы прошипел Лис, услышав слова постояльца, при этом возбуждаясь от ласок, что так давно не были на его члене.       — Какой ты милый, — непонятно кому говорил шатен, но можно быть уверенным только в одном — это был стоящий, — У девушек популярностью не пользуешься? — будто бы промурлыкал парень, не отводя свои бездны от бородатого лица, — Я уж наверняка добавлюсь в твой фан-клуб, милок, — на последнем слове размашисто облизнули головку члена, не прерывая зрительный контакт, — Даже сейчас смущаешь, — посасывали головку, всё так же непрерывно смотря в глаза собеседника. Лололошка продолжал свои действия, невзирая на мешающую преграду, но когда пришло время заглатывать полностью, она слишком мешала и было принято решение перейти на кровать. Встав на ноги, Ло услышал тихий, огорчённый вздох. Видимо, Лис уже успел подумать, что это всё и никакого продолжения с его старым, дряхлым телом не будет, но его хватают за руку и, аккуратно положив на свою кровать, садятся ему в ноги.       — Почему же ты себя так не уважаешь? — поцеловали в такой позе слегка выпирающий и мягкий животик, кладя на него голову как на подушку, — Ты же такой миленький, а твой член — отдельный вид искусства, — взяли названный орган в руку, продолжая минет, двигая головой вверх-вниз.       — Ты опять за своё, — кашлянул рыжий, прикрывая стоны удовольствия, невольно сошедшие с его уст. Ему было настолько стыдно, что руки потянулись закрывать лицо, а глаза, пожирающие и смотрящие на него, смущали только сильнее.       — Ну ты чего, лисёнок? Не закрывайся от меня. Я же стараюсь, — с обиженной интонацией говорил Лололошка, в тоже время надрачивая ему рукой, всё также смотря на красное, как помидор, лицо, вглядываясь в каждую деталь.       — Я… я, — не мог названный сформулировать хоть какие-то мысли, ведь те бушевали в его голове, путая сознание. Давно же у него подобного секса не было, хотя всегда пассии смущались именно его действий, а не наоборот. Лололошка в тот же момент заглатывал его член, смотря прямиком в душу и с еле заметной улыбкой похлюпывая.       — Ты? — переспросили, отвлекаясь от вкушения новых вкусов, сравнимых с деликатесом. Серьёзно, почему так вкусно? Хочется ещё.       — Это слишком… интимно, — отвëл свои чёрные глазки рыжий, смотря куда угодно, лишь бы не на собеседника.       — Не перестану умиляться тобой, — улыбнулись, жмякая свободной рукой животик нежно и нерасторопно. Для самого Лиса это было слишком странно. Зачем кому-то гладить его волосатое пузо? Но шатену на это конкретно было наплевать, и он наслаждался мягкостью под своей ладонью, массируя и поглаживая возле пупка. Шатену надоел обычный минет, так что теперь он решил перейти на новый уровень, поднимаясь, приближаясь на коленях и желая уже сесть на возбуждённый им член. Хоть паховая область ныла, пенис напрягся и уже готов был излиться, но его прервали, хозяин этого заведения не хотел продолжать и переходить «грань дозволенного».       — Подожди. Ты точно уверен? — приподнявшись на локтях, хотели начать тираду о своей никчёмности, однако его мысленный процесс перебивает радостный ответ:       — Да, конечно. Я же сам на тебя залезаю, — ярко улыбнулись и, приподнимаясь, вставили в себя орган, — Я только рад, что ты побудешь во мне, лисёнок, — жарко выдохнули, начиная движения бёдрами. Опираясь руками на «воздушную» мягкость, Лололошка полностью погряз в похоти. А найдя нужный угол, он продолжал ударять агрегат о свою простату, постанывая. Когда это становилось невыносимым, начались стоны. Громкие. Многие бы сказали очень. Гортанные, всхлипывающие, похрипывающие и, конечно же, резвые.       — Громко. Нас могут услышать, — беспокоился милок, руками впиваясь в простыни.       — Мне наплевать. Продолжаем, лисëнок, — практически не останавливаясь, скакали на хорошем члене. Давненько он развратом не занимался, самоудовлетворение было единственным выходом.       — А если… люди не так поймут?.. — выдыхая большие порции воздуха, продолжали душнить.       — Ты думаешь, — медленнее и более аккуратно вводили член, изнывая от незавершённого акта, когда ты на пике, но резко останавливаешься, — Что кому-то будет интересна чья-то личная жизнь? — шипели от самостоятельно прерванного наслаждения.       — Да, вполне, — не унимался мужчина, ослабляя хватку на замученной простыне.       — И что с того? — ускорили темп, смотря в чёрные, как и его, глаза, утопая словно во тьме. Лис чуть призадумался, но поняв, что сейчас этому совсем нет места, решает полностью насладиться, возможно, его последним сексом. Он положил свои пухлые руки на не менее пухлые ягодицы, бёдрами двигая в такт, хоть и безумным в плане скорости, но имеющим какую-никакую тенденцию толчкам, помогая партнёру. И сделав последние действия, наконец-то изливаются прям в податливое тело, изливающееся в последствии.       — Ой, прости, — нервничал рыжик, когда понял, что сделал, хотя и не сразу, запыхавшись после таких яростных боёв со своей скромностью и отвращением к самому себе.       — Ничего страшного, — на трясущихся ногах вставал шатен, из дырочки которого сочились все соки прям на деревянный пол, — Надо будет немного помыться, — быстра накинули на себя что-то, отправляясь к порталу в Эрессию.       — Постой! — только и успел сказать в сторону убегающего вор, — Она моя… — точно знал, что теперь, после такой громкой ночи и пробежки в его вещах, Лололошку будут знать ещё под одним именем «Шлюха». А если ещё и с Лисом, то и вовсе «Любитель старых членов». Всё очень плохо для них обоих.