Только не ты

Из меня плохой шантажист)))) Хао бесился. Шел и молча бесился, сжимая руки, спрятанные в карманы куртки, в кулаки так, что ногти оставят следы на ладони. Он даже не разбирался в причине своего бешенства, ему вполне хватало того, что сзади, специально, дабы не показываться ему на глаза, бодрой походкой шел Йо. Он любознательно смотрел по сторонам, слушая музыку, словно впервые в жизни вышел гулять по ночному городу. То, что наушники, как всегда, были при нем, давало Хао возможность вслух называть сводного брата идиотом. Какого черта он вообще решил взять Йо с собой? Во-первых, он никак не рассчитывал, что его несносный братец окажется на вечеринке, и был против, еще когда Матти заявила, что он хорошенький и идет с ними. Нет уж, две разные жизни, так две разных жизни, и Йо вовсе необязательно лезть в жизнь своего сводного родственника. Во-вторых, он не знал, что Йо и Хоро когда-то дружили, поэтому, увидев его в компании сноубордиста и заприметив идущую к ним Матильду, Хао быстро вскочил и поспешил уволочь отото подальше от этой компании. Ревность? Отнюдь. Это, мать ее, его жизнь! Да-да, всего лишь, и этого достаточно! А прогулки по ночам не его жизнь? Хао не задавался этим вопросом. Он знал, что Йо согласится уйти оттуда, если ему разрешить пойти вместе, поэтому и сказал. К сожалению, у Асакуры не было шансов увести брата шантажом, как это при любом удобном случае мог сделать Йо, который, к слову, ни разу не воспользовался запретными знаниями. Честно говоря, Хао это удивляло. А еще удивляла спокойная реакция Йо на ориентацию аники. Хао был из тех людей, кому плевать, какого пола человек, которого ты любишь – мужчина, женщина, по барабану. В принципе, он не умел влюбляться – человек становился для него вдохновением, дарил то чувство полета, когда хочется творить, но не занимал мысли и сердце, поэтому вскоре исчезал. То, что сопровождает такие отношения – поцелуи, секс, совместные прогулки, просто дань отношениям, после которых можно окрыленным вернуться к холсту, чтобы написать что-то совершенно далекое от музы. Вроде как провести вечер с пассией, а нарисовать водопад. Йо же был абсолютно спокоен, словно вообще ничего не произошло. И в первый раз, и во второй раз. Будто кто-то вырезал у него из памяти моменты слежки за братом и таких новостей. Так, во всяком случае, казалось Хао, именно поэтому он позволял себе немного расслабиться. Йо же на самом деле все очень удивляло – всегда правильный, педантичный, и так далее братец оказался тем, о ком обычно говорят «В тихом омуте черти водятся». С другой стороны, почему-то ему приносило радость, что Хао оказался не тем, кем был когда-то давно, казалось, в прошлой жизни, не меньше. Сейчас это совершенно другой человек, просто младший Асакура никак не мог с этим смириться. Что касается его любовных предпочтений, то Йо в свое время пережил подобное потрясение от друга, и теперь не считал, что это плохо или аморально. Главное, чтобы любили. И все же, внутри что-то барахталось, но Йо и сам себе признался, что дело далеко не в принятии подобного рода чувств. С ними-то как раз все в порядке. Но то, что это именно Хао, выбивало почву из-под ног. Картинки, живо встающие в мозгу, при воспоминаниях рассказа Хорокея, когда у брата был какой-то там парень, бесили Йо не меньше самого Хао. Это ж только представить, что они вот так ночами сидели у горящего пламенем, нарисованным Хао, забором, держались за руки и це… Фу-у… Йо передергивало. Но он старался не думать об этом. Хао начинал ему внутренне нравится, обычной такой братской симпатией, вроде надежда на полноценную семью, поэтому любая мысль о том, что кто-то может быть дороже или ближе, становилась болезненной. - Долго еще идти? – наконец, поинтересовался Йо, стянув наушники на плечи. - Сколько понадобится, - бросил Хао. – Я ищу место. - Какое? – полюбопытствовал младший, ровняясь с братом. - Чистое, ровное, желательно не сразу видное, - ответил старший. - У меня есть идея, - остановился Йо. - Давай я сам разберусь? Было бы неплохо, если бы ты шел молча, раз уж пришлось тебя с собой тащить. - Мог бы оставить меня в покое там, - заметил парень. - Нет уж, - категорично отрезал Хао, покачав головой. – Давай впредь договоримся, что ты не лезешь в мои дела, а я в твои. Йо промолчал, но развернулся и пошел в другую сторону. Он решил не комментировать фразу аники и не замечать, что Хао, выдернув его оттуда, как раз влез в его дело и его жизнь. Хао даже не сразу сообразил, что произошло, просто вдруг перестал слышать тяжелую музыку, доносившуюся из наушников брата, и обернулся. - Эй! – не очень громко окликнул он. – Ты куда? Йо развернулся и провел пальцами по губам, показывая, что он нем, как рыба, и больше слова не скажет. Страдальчески закатив глаза, Асакуре пришлось последовать за отото – не дай бог потеряется или попадет в неприятность. - На вопросы отвечать можно, - произнес Хао, но Йо продолжил молчать и идти. Через полминуты аники это надоело, поэтому он схватил брата за запястье, чтобы остановить. – Куда ты? Йо выдернул свою руку и слабо улыбнулся, остановившись. - Тебе стоит хоть иногда слушать других людей, Хао, - четко произнес он. – Один раз мне доверься, я тебя еще не подставлял. Хао открыл было рот, чтобы ответить, но тут одновременно произошло сразу две вещи: во-первых, Йо развернулся и пошел дальше, а во-вторых, до Асакуры дошло, что слова брата правда. Несмотря на вечные сколки, иногда драки, недопонимания и пакости, Йо никогда ни слова не сказал родителям, не воспользовался слабостями аники и не упрекнул. Глубоко вдохнув, Хао прошел за сводным родственником, еще крепче сжав кулаки в карманах. Дойдя до булочной, где Хао сам частенько перехватывал что-нибудь перекусить по дороге в универ, Йо остановился и, посмотрев по сторонам, вышел прямо на проезжую часть. Старший Асакура не без удивления смотрел за манипуляциями брата, который встал посреди дороги, закинув руки за голову, задумчиво смотря на вывеску магазина, висящую прямо под крышей, и краем глаза следил, чтобы на дороге не возникло машин. - Думаю, сойдет, - вдруг заявил Йо. – Полезли. - Куда? – не понял Хао. - На крышу. Доверься мне один раз. - Мы туда не заберемся! Лестница высоко. Йо, не обратив на реплику никакого внимания, встал под лестницей пожарного выхода, которая действительно была выше, чем нужно – и не допрыгнешь. Но он решительно встал и посмотрел на аники. - А я тогда тут для чего? – поинтересовался он, улыбнувшись. Хао пару секунд смотрел с сомнением на брата и, решив рискнуть, подошел ближе. - Что ты предлагаешь? - Рюкзак скидывай. Асакура послушно снял с плеч сумку, поставил ее на землю и удивленно расширил глаза, когда Йо сложил руки, сплетя пальцы. Однако, говорить Хао ничего не стал – он быстро, пока не передумал, наступил на импровизированную опору и уже в следующий момент схватился за железный прут лестницы, когда Йо резко подсадил его наверх. Уперевшись ногами в стену, Хао подтянулся и забрался выше, пока не встал ногами на балку. - Чума, - вполголоса выдал он, оборачиваясь. Пришлось убрать волосы за ухо, чтобы посмотреть вниз и увидеть брата. Йо кинул ему сумку, затем смотал с шеи шарф и тоже подкинул вверх. Асакура секунду соображал, прежде чем крепко привязал ткань ко второй железной ступеньке. Йо схватился за шарф и подтянулся на нем, словно на канате. Хао немного отступил на широкой лестнице и, когда Йо схватился руками за тонкие железные прутья, помог ему забраться. Младший поравнялся с братом, отмахнулся от волос и с сомнением посмотрел на аники, который задумчиво и даже удивленно его разглядывал. - Что?.. - осторожно спросил Йо. - Какого черта я помог тебе сюда забраться? - вдруг произнес Хао. - Мог бы ручкой помахать и дело с концом. - Просто ты не такая сволочь, какой кажешься на первый взгляд, - улыбнулся парень. Хао усмехнулся и продолжил лезть наверх. - Зато ты именно такой, каким кажешься. Йо негромко рассмеялся, а Хао улыбнулся, чего не позволил бы себе, если бы братец мог увидеть эту улыбку. Забравшись на крышу, Асакура увидел то, что, видимо, Йо видел с дороги – бетонную будку вытяжки, от которой даже сейчас тянуло свежими пирожками, хотя пекарня уже закрыта. Ровная бетонная стена будто умоляла, чтобы ее поскорее украсили, поэтому Хао довольно усмехнулся и посмотрел вниз. Йо, отвязав шарф и намотав его обратно на шею, залез следом и отряхнул светлые джинсы. - Опасно, конечно, - произнес Хао, разглядывая пустую дорогу. - Почему? - Могут увидеть, - Хао показал пальцем на окна дома, что стоял напротив. – Надо быть тихими. Он сел, вскрыл рюкзак и даже тихо засмеялся, когда Йо плюхнулся рядом и придвинулся ближе, с интересом следя за манипуляциями брата. Но тут его ждало разочарование – Асакура всего лишь достал термос и принялся наливать крепкий кофе в стаканчик. - Ритуал такой, - пояснил Хао, пока Йо рта не открыл. – Сперва кофе, настрой, потом уже работа. - Расскажи мне, - негромко попросил Йо. – Почему ты начал рисовать? Как это произошло? Где ты научился? Почему ночами? - Слишком много вопросов, - не очень мягко ответил Хао, всем видом показывая, что даже на один из них не ответит. Йо промолчал, решив, что раз не хочет, и не надо. Ну и пожалуйста. POV Хао Это моя жизнь. Мой мир, заботливо созданный собственными руками. В детстве не очень везло на друзей и знакомых, я просто не умел их заводить, и дело обстоит не так, как думает мой братец. Просто люди по большей части глупы, с ними не интересно. В возрасте, когда я должен был хотеть машинку с пультом управления, мне хотелось поступить в университет и новый холст. Я так и не смог ни с кем найти общий язык. Для меня Леонардо, Донателло, Рафаэль и Микеланджело были творцами эпохи Возрождения, а не черепашками-ниндзя. Я всегда рисовал – на обоях, на бумаге, на салфетках, на собственных руках, часто царапая запястья тонкой ручкой. Это был мой способ выразить чувства, мысли, идеи, выразить себя. Люди ведут дневники или сплетничают в кафе с друзьями, а я рисовал, и не видел разницы между этими действиями – по сути, я отличался только тем, что мои слова становились зарисовками, а позже картинами. Моя комната завалена подобными альбомами, мне было все равно как и чем рисовать – пальцами и углем, кистью и маслом, гуашью и пером, чернилами, воском, карандашами. Перечислять можно бесконечно. В итоге это стало хобби и увлечением настолько, что я научился скрывать мысли, чувства: мне достаточно их нарисовать. Хах, забавно было наблюдать, с каким лицом первое время ходил Йо, когда не понимал, почему я никак не реагирую. Реагирую, еще как. Порой одного альбома не хватает. Я помню день, когда мы с Йо познакомились – еще подростки, не знающие о том, что нас ждет. Два часа нашей жизни мы жили в мире – я помню, что показывал ему свои рисунки, а ему искренне нравилось: он водил пальцами по линиям и нахваливал меня так, словно я сделал что-то совершенно невероятное. Не могу сказать, что мне не льстили его слова, просто я впервые наткнулся на искренность. Но стоило нашим родителям зайти в комнату и объяснить нам, почему они вдруг нас познакомили, как хорошие отношения словно ластиком стерли. Но ведь мы должны были радоваться, разве нет? Должны были прыгать и смеяться, узнав, что мы станем братьями, но этого не было – у него был свой мир, а у меня свой, нам по шестнадцать. И эти миры нельзя слить, ревность к родителям, внезапное понимание, что мы совсем разные… Не знаю. Но с того момента я больше никогда не видел его улыбки в мою сторону, да и сам не улыбался ему. Еще две встречи, на которых мы даже избегали смотреть друг на друга, и свадьба родителей. Мне было больно. Если бы не эта свадьба, если бы не надо было что-то делить, возможно, мы были бы друзьями. Он очень мне понравился, словно он бы смог меня понять, но его взгляд – эти широко распахнутые глаза с обидой и злостью, когда родители сказали, что женятся… Я принял это на свой счет. Впрочем, наверное, у меня было такое же выражение лица. А потом он начал конкретно бесить меня. От хороших отношений не осталось ни следа. Этот безвольный, слабохарактерный, инфантильный мальчишка мог одним взглядом вывести меня из себя. Прошло время, и он, кажется, даже начал радоваться этой свадьбе, но переводил на меня взгляд, натыкался на сталь в моих глазах, и улыбка сползала с его лица. Почему вчера он с таким непониманием смотрел на мать, а уже на следующий день улыбается? Что за лицемерие… Ух, как меня бесило, что он не в состоянии вымыть за собой одну чашку. И музыка его меня раздражала. И дурацкие привычки, и постоянная улыбка, даже голос. Хотелось скатать его в ковер и выкинуть в окно. Но то время прошло. Прошло целых два года. Сказать, что я не узнал его – этого мало. Я встретился с совершенно другим человеком, но он, как и прежде, сразу начал меня бесить – это раздражитель, который постоянно сбивает меня с мысли одним своим видом. Стоит ему в гостиной показаться, мне хочется схватить подушку и кинуть в него, чтобы он ушел поскорее, но я держу себя в руках, и думаю о нем, не переставая, пока он не выйдет. Или чуть дольше. И эти его привычки… Передергивает иногда. Но сейчас у меня ощущение, что мы вернулись на два года назад, в тот день, когда только познакомились. Я пью кофе, глядя на затянутое тучами небо, а он тихо листает мой альбом, водит пальцами по линиям карандаша, слабо улыбается, и я краем глаза, но очень внимательно, слежу за каждой его эмоцией. Меня бесит даже то, что я не вижу на его лице неискренности. Но он молчит, ничего не говорит, только переворачивает страницу и немного улыбается, поглаживая листы музыкальными пальцами. - Йо, - негромко позвал я, и он поднял на меня взгляд, убрал длинную челку с лица. – Помнишь, как мы познакомились? - Так же, - шире улыбнулся он, снова опуская взгляд. - Почему ты не хотел, чтобы родители поженились? – решился спросить я, радуясь, что сейчас он не видит моего лица, а голос не дрогнул. Но он поднял на меня удивленный взгляд. Я быстро состряпал точно такую же моську. - Я никогда не был против, - ответил он. Ну да, конечно! - Просто очень удивился и приревновал, - добавил он тише. - Почему? – запнулся я. Он пару секунд думал, прежде чем вновь заговорил: - Кроме мамы у меня никого никогда не было. Я даже кофе не сразу проглотил, поэтому обжег себе нёбо и язык. И у этого жизнерадостного придурка никогда никого не было? Да он же всем навстречу шел! - Как это? – не понял я. - Вот так, - пожал плечами Йо. – Было несколько знакомых, один друг – Хоро, кстати, - он поднял на меня многозначительный взгляд и усмехнулся, увидев удивление на моем лице. – Но Хорокей постоянно уезжал, да и с сестрой часто сидел, с ребятами я общался иногда в школе, хотя больше музыку слушал и спал. К сожалению, не все могли меня понять, и что хуже, не всех мог понять я. - Так вы с Хоро друзья? – спросил я, решил пока никак не реагировать на слова своего братца, которые, если честно, меня поразили. - Да, со средних классов дружим. Он всегда старался меня понять, поэтому я отвечал тем же. - А ты в курсе, что он?.. - Ты тоже, - перебил он, перелистывая страницу. – И я все понимаю. Я замолчал, не зная, как реагировать на его слова. То есть?.. - Научи меня, - попросил он, отвлекая меня от моих мыслей. - Чему? – не сообразил я, с трудом возвращаясь из прошлого в реальность. - Рисовать, - ответил он. - Зачем? – усмехнулся я. – Ты же вроде музыкант. - Если захочешь, научу играть на гитаре, - впервые за два года он улыбнулся мне в ответ широко и расслабленно, без насмешки в уголках губ. Я даже замер, разглядывая эту улыбку. Я точно сейчас тут с Йо нахожусь? Второй раз в своей жизни не узнаю его. Отвожу взгляд, закусывая нижнюю губу. - Учу один раз, так что запоминай. Встав, я вскрыл тубус, достал холст и начал разворачивать его на земле – Йо тут же кинулся мне помогать, чтобы края не загнулись, и бумага не свернулась обратно в трубочку. Прижав ватман коленями, я достал изоленту и прикрепил лист к крыше, чтобы он успел расправиться, иначе может свернуться во время покрытия краской. - Вау, - выдохнул Йо, заметив на бумаге вырезанный силуэт индейца – четкий профиль, богатое убранство из перьев, даже так видно, что он смотрит куда-то вдаль. Пришлось около часа повозиться, чтобы нарисовать и вырезать его. - Спасибо, - усмехнулся я, вставая с колен. Я снял куртку, так как из вытяжки тянуло теплым воздухом, закатал рукава толстовки и поправил длинный шарф. Йо разглядывал индейца, пока я закалывал волосы и выставлял на крышу баллончики с краской. - Иди сюда, - позвал я, начиная растрясывать краску. Он послушно встал, подошел ближе, убрал волосы назад наушниками, словно ободком, но одна шальная прядь все же выбилась вперед, и он поспешил сдуть ее назад. - Если хочешь сделать тонкую линию, нажимаешь с силой, не отрывая баллончик от поверхности, быстро. Чтобы нарисовать пламя, нужно светлой краской, в данном случае желтой, обозначить языки огня. 30 Seconds To Mars – Conquistador Пока я объяснял, успел натянуть перчатки на руки и шарф на нос. Взяв обычную губку, которую стащил у мамы на кухне, я быстро отряхнул с бетонной стены пыль и крошку - так рисунок получится ровнее. - Смотри. Я очень люблю этот момент, когда от одного движения руки появляются линии – они разрастаются, приобретают очертания, превращаются в шедевр. Быстро сделав две плавные линии, я повернул голову к брату – он стоял, закусив губу, и внимательно следил за процессом. - Попробуй, - я протянул ему краску, а он даже испугался. - А если испорчу? - Исправим, - кивнул я. Он нерешительно взял баллончик, встал рядом, шумно выдохнул, будто ему сейчас очень сложное дело предстоит. Хотя, помню себя, точно так же первый раз волновался, и руки тряслись. Первая линия вышла не очень тонкой – он медлил, стараясь сделать аккуратно, поэтому я встал чуть позади и взял его руку в свою. Пока он не успел очухаться, заставил нажать на клапан и быстро провести линию. Пришлось еще три раза управлять его рукой, пока он не кивнул, давая мне понять, что теперь справится, и начал рисовать сам. В итоге пламя получится намного больше, чем планировалось – почти на всю стену. Когда последняя линия была завершена. Он обернулся ко мне и победно улыбнулся, явно очень собой довольный. Усмехнувшись, я забрал у него баллончик и провел еще пару коротких линий, кое-где поправил его. - Что дальше? – с радостным возбуждением спросил он, пока я перебирал краску, ища нужную. - Средний оттенок, - ответил я. – Темно-оранжевый, например. Надо обвести желтые линии, немного заходя на границы желтой краски. Но на этот раз держать баллончик надо далеко от стены, чтобы получился эффект света. Йо, словно котенок, внимательно наблюдал за моей работой, след в след двигаясь за мной, чтобы ничего не пропустить. Меня это даже рассмешило. - Можно мне? – попросил он, когда половину я сделал сам. Я кивнул, вернулся к термосу, сделал пару глотков крепкого кофе, наблюдая за его стараниями. Интересно, он еще не хочет спать? - Ага, - кивнул я, когда он закончил. – Теперь оттенок светлее, чтобы выделить яркие участки пламени. Я даже не стал ему помогать. Он сразу нашел нужную краску, но я, заметив, что он явно собирается делать что-то не то, подошел ближе и достал из кармана зажигалку. - Смотри, - дернул его на себя я, прокручивая колесико. Йо уставился на пламя, пытаясь проследить его грани. Вобрать в себя картинку, чтобы повторить ее на стене. Пару раз он отводил взгляд, поднимал руку, но вновь смотрел на пламя, не решаясь. Наконец, я отпустил нагревшуюся зажигалку, и он моргнул. - Боюсь испортить, - признался он. - Я исправлю. На ошибках учатся. Спустя десять минут я искренне смеялся, исправляя его косяки, а он делал вид, что дуется, бесполезно пытаясь скрыть улыбку за шарфом. Я сам закончил пламя, вслушиваясь в музыку, что до сих пор играла в его наушниках. Он сделал глоток из моего стакана, но, поморщившись, отставил его и молча наблюдал за моей рукой, уперевшись подбородком в сплетённые пальцы. Я даже на миг забыл, что он тут сидит. Вспомнил о нем только когда начал поднимать ватман с земли, а он, по обыкновению, решил скрутиться. Йо вскочил, чтобы мне помочь, и мы вместе прикрепили бумагу посередине пламени. - Думаю, тут ты справишься, - произнес я, кинув ему баллончик с черной краской. Он поймал его, чуть не уронив, прижал к животу – явно не ожидал. Но быстро собрался. - А как лучше? - Просто закрась. Чем дальше будешь держать, тем быстрее пойдет работа, но никогда не обводи границы, просто покрой бумагу краской. Пока он занимался последними штрихами, я залпом допил кофе и, поправив рукава, убрал остальные баллончики в сумку. Осторожно снял ватман, стараясь не испачкаться, скатал его в трубку, начал убирать в тубус, чтобы выкинуть позже, а Йо все это время восторженно смотрел на стену, не веря, что он тоже приложил к этому руку. Да, для первого раза вполне неплохо, хотя видно руку новичка. Но не думаю, что кто-то будет приглядываться. А он словно какого-то удара от меня ждал… Ах да… Я же правильный слишком. - Неплохо, - произнес я и повторил, заметив, как он удивленно дернул бровью на похвалу от меня. – Очень даже неплохо. Посмотрев на часы, я быстро подхватил сумку и пошел к лестнице – до рассвета два часа, завтра выходной, но рисковать не стоит, тем более что на улице холодает, а окно я не закрыл. Я спрыгнул на землю, сильно ударившись пятками, но сжал губы и отошел: Йо повис на нижней балке и приземлился чуть мягче, чем я. Мы молча добежали до дома, стараясь не попадаться в свет фонарей. Я вытащил из кустов ящик, встал на него и первым попытался забраться наверх, но что-то сегодня было явно против меня – доска треснула, и я бы точно свалился, если бы брат не успел меня подхватить и немного подбросить вверх, чтобы я смог забраться на крышу гаража. Мы замерли – я прижался к шиферу, а он к стене, на случай, если родители что-то услышали, но в их комнате было по-прежнему темно. Одно осталось ясно – Йо не сможет забраться, потому что единственная опора сломалась. - Раздевайся, - шикнул я, выглянув вниз. - Чего? – ошалел он. - Снимай обувь и куртку, - прошипел я. Как же меня бесит его несообразительность. – И иди к двери. Он с минуту смотрел на меня, как на идиота, а потом послушно начал стягивать одежду. Пока он раздевался, я забросил в комнату сумки, вернулся, поймал его куртку и водолазку, и затем связанные за шнурки кроссовки. - Иди, - помахал ручками я, когда он кинул на меня недовольный взгляд. Наверное, не очень приятно босиком на холодной и мокрой земле стоять. Впрочем, это его ложка дегтя в бочку с медом. Забравшись в комнату, я быстро закрыл окно, скинул с себя одежду, растрепал волосы, натянул домашнюю майку, испачканную в краске, и быстро, но тихо, спустился вниз. Боже, пока я пытался бесшумно повернуть ключ в замке, с меня три пота сошло. Я прямо видел, каким взглядом Йо сверлил дверь. - Мне обеспечена ангина, - недовольно доложил он, входя в дом. - Заслужил, - прошипел я в ответ, закрывая дверь. Я даже не успел повернуть ключ в замке, как в коридоре, что вел в комнату предков, включился свет. Бежать к лестнице бессмысленно и очень громко. Соображая как можно быстрее, я схватил брата за плечи и протолкал его ближе к кухне – как раз в этот момент зажегся свет и перед нами предстал отец, сонно хлопая глазами. - Мальчики? – пробормотал он. – Что вы тут делаете? - Да вот чаю захотели попить, - произнес я, не без удивления замечая, что Йо встал передо мной, словно загораживая. - Прости, что разбудили, - виновато произнес мой сводный брат. - То есть я не сплю? - уточнил папа, с сомнением глядя сперва на него, потом на меня. Еще чуть-чуть, и у меня подкосятся ноги, я уже готов был опереться на Йо. - В плане? – в один голос спросили мы. - Вы, - сделал ударение отец. – Вместе? Чаю попить? Он подошел ближе и раздвинул нас, чтобы лучше разглядеть, а Йо вдруг схватил меня за руку и сжал ее в своей. - Да, - широко улыбнулся он. – Мир, дружба, жвачка, видишь? Я с силой сжал его пальцы, а потом начал медленно высвобождать свою руку, но он схватился еще крепче, почти впившись ногтями мне в ладонь. - Я сплю, - сделал вывод папа и медленно удалился в спальню. Как только погас свет, я выдернул свою руку, которую теперь никто не задержал. - Это что было? – набросился я на Йо. Он толкнул меня на кухню и включил свет. Я только сейчас заметил, что та рука, которую он сжимал, испачкана в бордовой краске. - Твою мать, - тихо выругался я. Видимо, перчатка порвалась. - Твою мать, - подтвердил Йо. Он выскользнул с кухни, а я кинулся к раковине, хотя точно знал, что ее водой и мылом не отмоешь. Я даже губкой потер ладонь, но бесполезно. - Сюда иди, - услышал я голос и обернулся. Йо вернулся на кухню, вскрыл какую-то бутылку и начал смачивать тряпку в жидкости. Я подошел, но в нос сразу ударил отвратительный запах, и я чистой рукой закрыл нос. - Руку давай. - Я не позволю тереть себя этой гадостью, - уверенно заявил я. Брат вздохнул, закатывая глаза к потолку, и, схватив меня за руку, зажал ее между своей рукой и боком. Я даже пискнуть не успел, только дернул руку, но в плече отдалось болью, а Йо уже вовсю стирал краску с моих пальцев. К моему собственному удивлению, краска быстро слезала на тряпку, оставляя на коже масляной след. Я удивленно замер, не отрывая свободной руки от лица. Йо, поняв, что я больше не вырываюсь, стал медленней и нежней водить тряпкой по коже, между пальцев, по костяшкам. Один раз я видел, как он точно так же полировал свою гитару. Закончив, он выпустил мою руку и принялся вытирать свои. Я так ошалел, что даже не сразу сдвинулся с места, помогло, лишь когда Йо сам подвел меня за плечи к раковине и заставил сунуть руку под теплую воду. - Ну и запах, - выдал я, начиная намыливать руки. - Ну, извините, - иронично выдохнул Йо. – В следующий раз вылью туда одеколон. Я опустил взгляд, чтобы снять с духовой дверцы полотенце, и тут заметил по всему светлому полу темные следы босых ног. Меня пробил хохот, который я тут же попытался скрыть рукой. Йо посмотрел на меня, хмурясь, но, проследив за моим взглядом, быстро все понял и, тихо выругавшись, закинул ногу прямо в раковину и включил воду. Пока мы в полной темноте ползали в коридоре, стирая его следы, хохотали оба. Дело шло медленно, так как смех приходилось давить, но в итоге я, пожалуй, запомню эту ночь на всю жизнь.