шьто?

— Двигайся сам. В ебучем кресле довольно тесно, особенно для ебучих раздвинутых ног. Фраза доходит до затуманненого сознания не сразу, только спустя секунды осознания сказанного бьёт прямо в голову. Стыд снова накатывает на П-3 всем своим хуевым весом, заставляя лицо вместе с ушами краснеть, кажется, до блядского цвета вишни, а глаза раскрываться. Сергея буквально секунды назад грубо трахали как не в себя, а сейчас академик разводит руками перед ним, говоря, что делать нихуя не будет. Член жалобно изнывает, отдавая дискомфортом, от недостатка к нему внимания и дергается от того, что сознание проснулось от возбуждения. Из глаз стекают слёзы от совсем недавней грубой ебли, но не стихают катиться по залитыми краской щекам. Хуй внутри не двигается, только если не от подрагиваний самого крепкого тела майора. Сеченов же сидит на кресле с довольной ухмылкой, никак, блять, не красный и до сих пор в одежде, что заставляет Нечаева стыдиться нехуево так. Ноги вообще не держат туловище, П-3 не упал только из-за того, что сидит на человеке. Однако кончить хочется. Стараясь собрать всё силы, если они вообще остались, Сергей начинает дрожаще подниматься с места. До конца не доходит и бессильно падает обратно на ноги, резко вскидывая голову вверх. Блять. Толчок вышел ебуче грубо, посылая рязряд по позвоночнику. Они одновременно стонут, только Сергей намного жалобней и громче, дрожа. Стыдно, плохо, жарко и хорошо одновременно. Пиздец. — Да, вот так, хороший мальчик… — хвалит агента Дима, подбодряя делать те же движения дальше. Он проводит пальцем, чтобы убрать слезу на лице, а другую руку кладет на задницу, нежно сжимая. Делает всё так ласково, не обращая внимания на то, что недавно вытрахивал из П-3 все его силы и дух вояки. Сергей хнычет, принимая ласки, не переставая попыток насадиться на член ещё хотя бы раз. Также неуклюже и дрожаще поднимается, падая обратно, и вызывая похотливый шлепок с липким стоном, который прошёлся эхом по огромному кабинету. Движение получилось лучше, даже приятней и больше побуждающе действовать. Хочется ещё, больше… Майор начинает двигаться быстрее, от стыда осталось одно запыхавшееся и красное лицо. Академик не перестает хвалить и шептать свои фразы на подобии: «Хороший мальчик.», «Ты у меня самый прекрасный.», мирно уложив свои ладони на ягодицах Нечаева, гладя их подушечками пальцев. Непристойное хлюпание, шлепки, громкие стоны разносятся по помещению. Ебануться. Последний глубокий толчок внутрь выводит вскрик, содрагаясь всем телом. Майор пачкает себе живот, а может и одежду Сеченова, хватаясь за ручки кресла до побеления костяшек. Оргазм выбивает его в реальности, но П-3 продолжает чувствовать толчки внутри себя. Хныча и скуля он укладывается на плече академика, который после него кончает внутрь. Оба тяжело дышат, стараясь востановиться после ебанутого на голову секса. Учёный аккуратно заключает Сергея в обьятья, с любовью гладя руками его по спине, любовно проводя пальцами сверху-вниз, стараясь успокоить мужчину. И это, блять, работает. Как успокоительное.